А правительство Вудстока, заведя страну в полный тупик, вынуждено было и во внешней политике обратиться к линии уничтоженных соперников. Чтобы французы не отобрали города, оставшиеся на континенте, с ними возобновили переговоры, заключили перемирие на 60 лет. Но тем самым дядюшка и его друзья подставились. Опираясь на рядовых рыцарей и недовольные города, Ричард II произвел переворот.
Обвинил компанию Вудстока в государственной измене. Парламент охотно согласился с ним, и дяде с лордами-обвинителями довелось испытать на себе ту же участь, на которую они обрекли других.
За поддержку Ричард даровал парламенту большие права, позволил ему контролировать и утверждать бюджет, налоги, торжественно пообещал править, руководствуясь законами. Но король чувствовал себя весьма неуверенно. Перемирие с Францией и не думал нарушать. Наоборот, закрепил, обручился с восьмилетней дочкой Карла Безумного и Изабо. Своего второго дядюшку Ричард не трогал, позволял спокойно доживать свой век. Но он не забыл, как Джон Гонт властвовал вместо него, хотел обезопаситься на будущее. Когда Гонт помер, король запретил его сыну Генриху вступать в наследование обширными владениями, повелел выехать за границу.
Надо было чем-то удовлетворить рыцарей, и Ричард повел их усмирять Ирландию, это сулило и добычу, и землю перебитых хозяев. Но едва он уехал, Генрих возвратился. Аристократы негодовали на Ричарда, отстранившего их от высших постов, епископы были в ужасе, что он склонился к еретикам. Все поднялись на стороне Генриха. Ведь он был не только наследником Джона Гонта, а двоюродным братом короля! Ричард II при таком обороте пал духом и не осмелился сопротивляться. Отрекся от короны. А парламентарии хотели жить, проголосовали за победителя. На престол взошел Генрих IV. А вчерашнего короля приговорили к пожизненному заключению, но постарались, чтобы пожизненное было недолгим. Через два месяца его не стало.
Одни державы сами подрывали свои силы, но возвышались другие. Датская принцесса Маргарита очень рано вступила в политическую жизнь. И не только в политическую. Ее выдали замуж за норвежского короля Хокона в возрасте 10 лет. Неизвестно, насколько приятным показалось супружество для тощенькой девочки и здоровенного, как бык, зрелого мужчины, но ему нужна была датская поддержка. Судьба у них сложилась непростая. Хокона то выгоняли шведы, то он возвращал себе королевство. С годами Маргарита стала полноценной женой, родила младенца Эрика, для него смогли добыть Померанское герцогство. В борьбе за место под солнцем муж быстро старился, здоровье сдавало, и жена становилась при нем не последним человеком.
Когда Хокон умер, ей было 34 года. Но она стала полноправной преемницей супруга, заняла престол Норвегии. Оказалась весьма яркой фигурой, бойкой и воинственной. Выиграла свары с соперниками за отцовский трон, воцарилась в Дании. Надежды датчан и норвежцев Маргарита в полной мере оправдала. Через два года лично возглавила войско и отлупила шведов. Их король Альбрехт лишился короны вместе с жизнью, и Маргарита подчинила еще и Швецию. Риксдагам (парламентам) трех стран она предложила считать единым королем своего отпрыска Эрика. Скандинавские парламентарии, как и английские, предпочли обойтись без серьезных неприятностей, отказываться не стали. Была заключена Кальмарская уния и возникла держава, вобравшая в себя Данию, Швецию, Норвегию, Финляндию, Исландию. Хотя править стал не Эрик, а сама Маргарита.
Но датчанам и шведам было совсем несподручно воевать с турками, они прихватывали что поближе – Гольштейн, о. Готланд. А прочие страны и хотели бы, однако ориентировались на разных пап. Кто бы из них не объявил крестовый поход – половина Европы пошлет его подальше. Но в 1394 г. авиньонский Климент VII умер. Засуетились и духовенство, и короли. Наконец-то открылась возможность ликвидировать церковный раскол. Дипломаты из разных стран обхаживали авиньонских кардиналов, и каждый из них заверял: если папой выберут его, он возьмет курс на объединение католиков. Предлагался сценарий – новый авиньонский папа должен официально сложить с себя полномочия и подождать, пока преставится римский Урбан VI, а уж потом занять его место.
Сделать это пообещал Бенедикт XIII. Получил за свои обещания поддержку, деньги, стал папой. Правда, исполнять договоренности он не спешил, тянул время. Но считали, что исполнит. Камень преткновения между немцами, французами, итальянцами, вроде бы, исчез, и Урбан VI объявил крестовый поход на османов. Возглавил его брат германского императора Вацлава, король Венгрии Сигизмунд. Франция выделила тысячу рыцарей и 7 тыс. простых воинов под командованием графа де Невера. Собрались и немецкие рыцари, отряды тевтонских и ливонских крестоносцев, начальство над ними принял приор ордена иоаннитов. Разноплеменная бронированная масса стекалась на Дунай, соединилась с венграми. Воевода Мильчо привел к Сигизмунду валахов (румын). Общие силы достигли 100 тыс. человек.
В 1396 г. они вторглись в Болгарию. Опустошая все на своем пути, подошли к Никополю. Но на Балканах слышали от дедов ужасы про оккупацию крестоносцев, знали и о том, что сейчас творится в западных странах. Здешние народы по-своему оценивали, кто для них более страшный враг. Восемь лет назад Никополь, осажденный турками, сдался. Но рыцарям болгары ворота не открыли, отбивались насмерть. Сербы семь лет назад бились с Баязетом на Косовом поле, а теперь выставили войско в помощь Баязету. К султану явилась и часть валахов, пожелала вместе с ним сражаться с пришельцами.
Турки и их союзники сошлись с крестоносцами у стен Никополя. Преимуществом Сигизмунда была тяжелая рыцарская конница, у османов имелась лишь легкая кавалерия. Французский таранный удар проломил их боевые порядки и докатился аж до ставки султана. Но янычары кинулись в контратаку. Безалаберные французы в разгоне, как обычно, нарушили строй, их зажали с разных сторон. Второй таран, немецкий, встретили сербы. Вот у них-то была отличная тяжелая конница. Она приняла крестоносцев на копья и втоптала в землю. Венгры и валахи дрогнули, побежали, и их начали громить. Сигизмунд бросил подчиненных, удрал в лодке по Дунаю. 10 тыс. воинов попали в плен. Баязет не стал с ними церемониться. Жизнь сохранил только де Неверу и 24 знатным аристократам, способным уплатить большой выкуп. А чтобы отбить у европейцев охоту лезть на чужое, всех прочих приказал перерезать.
Но султан узнал и о том, кто навел рыцарей на Балканы. Императору Мануилу пришло время отвечать за обращения к папам и королям. Баязет решил покончить с Константинополем. Осадами и штурмами утруждать себя не стал, просто распорядился взять город в кольцо, никого не впускать и не выпускать – рано или поздно падет. Турецкие корабли перекрыли подвоз продовольствия. Византийская столица стала голодать. Помочь императору пробовали русские, Василий Дмитриевич в 1398 г. послал ему солидную «милостыню».
Мануил и патриарх не знали как благодарить, но больше надеялись не на единоверцев, а на латинян.
Франция тоже помогла, через блокаду прорвалась флотилия маршала Буссико, привезла 2 тыс. солдат. Но императора их появление порадовало несколько по иной причине. Он оставил на троне племянника Иоанна, а обратным рейсом эскадры улизнул в Европу. Побывал в Венеции, Флоренции, Франции, Англии. Везде его встречали с почестями, император есть император! Регенты, верховодившие во Франции, назначили ему ежегодную субсидию в 14 тыс. ливров, потом повысили до 30 тыс. – лишь бы застолбил побольше балканских земель за французами. Он не отказывался, подписывал любые договоры. Не отказывал и папе, при Мануиле повсюду устраивались совместные богослужения греческих и латинских священников.
Но и Москва не была оторванной от мира. До великого князя дошли известия – греческий император и патриарх докатились до вероотступничества. Василий I крайне возмутился. Посовещался с митрополитом и запретил поминать Мануила на церковных службах, прервал отношения с патриархией. Тут уж всполошился патриарх Антоний. Засыпал великого князя посланиями, горячо убеждал, будто ничего особенного не произошло: «Зачем пренебрегаешь патриархом, заместителем Христа?… Если Божиим попущением неверные народы окружили империю, то и доселе император рукополагается Церковью, имеет прежнее положение, за него возносятся те же молитвы, он помазан великим миром и рукоположен в цари и самодержцы ромеев, то есть всех христиан» [95]. Да какой там самодержец всех христиан! Мануил с протянутой рукой околачивался при чужеземных дворах, собирал деньги якобы на спасение родины. Но возвращаться не собирался. Он был уверен, что Константинополь обречен. Зачем же ехать в голодный погибающий город?
24. Как Витовт и Тохтамыш делили землю
Нашествие Тамерлана едва не погубило Русь, но… открыло ей дорогу к освобождению. Теперь-то игру в верность и почтительность можно было отбросить. Тохтамыша и нового хана Койричака не желали больше знать, дань посылать прекратили. Хотя катастрофа Орды имела совсем не однозначные последствия. Она опрокинула баланс сил, сложившийся в Восточной Европе. Исчез противовес Литве…
Витовт осознал это мгновенно. Джагатаи еще прочесывали степи и горы, жгли города, а литовский государь поднял войска и объявил, он идет на Тамерлана! Дошел до Смоленска и остановился передохнуть. Здешние князья больше не выходили из-под власти Литвы, добросовестно приводили к Витовту дружины против его соперников. А сейчас между ними возник спор об уделах. Что ж, Витовт взялся расудить их. Несколько князей прибыли в его лагерь, смоляне высыпали из города, восхищенно смотрели на литовских героев – надо же, идут сразиться с самим Тимуром!
Но Витовт не собирался воевать ни с каким Тимуром. Целью его похода был именно Смоленск. Он решил захватить княжество в полную собственность примерно так же, как Киев, Витебск, Минск. Подал сигнал, и явившихся князей с боярами взяли под стражу, а воины бросились в ворота крепости. Пограбили город, казнили тех, кого Витовт счел своими противниками. Князей он отправил в свои тюрьмы, назначил литовских наместников. А войско разослал захватывать мелкие княжества в верховьях Оки – Карачев, Мценск, Белев, Козельск.