— Ну, рассказывай, как у тебя в игре дела! — поинтересовался он, пока мы ждали наше пиво.
— Нормально дела, — пожал я плечами. — Через несколько дней, если все нормально будет, до Кносса доберусь. А ты как? Чего вообще в этом Кноссе делать?
— О, там есть чем заняться, поверь! — улыбнулся мой собеседник. — Город огромен! Помимо него там окрестности за месяц не обойдешь… данжи, пещеры, мобы… это я еще об островах, которые в заливе находятся, не говорю. Ну, а если надоест, можно на материк рвануть.
— Поверю на слово, — улыбнулся я, пододвигая к себе кружку пива, принесенную расторопной официанткой. Да, скорость обслуживания в этом заведении поражала!
— Так что у тебя с банкетом Трубецких?
Я положил перед ним распечатанное приглашение вместе с припиской. Честно говоря, то, что я сейчас делал, мне было совершенно не свойственно. Я доверился практически первому встречному. К тому же для меня Шуйский становился все более загадочным персонажем: ну, не вязался его образ бедного родственника с реальным его положением, которому я был свидетелем! Но вот не к кому мне больше обратиться. Так что выбора у меня не было.
Тем временем мой приятель внимательно прочитал текст и, задумчиво пригубив пиво, посмотрел на меня.
— Ты, кстати, попробуй пиво. Оно тут отличное!
С этим трудно было поспорить. Я некоторое время наслаждался тягучим темным напитком, наблюдая за мысленными потугами сидевшего напротив меня парня.
— Так… — начал он. — Что ты хочешь от меня услышать по этому поводу? — Он кивнул на лист бумаги, лежавший перед ним.
— Все, что ты можешь сказать по этому поводу, — честно сообщил ему я.
— Ясно! — улыбнулся Иван. — Что я могу сказать? Этот банкет, в принципе, ничего особенного. Таких с десяток каждый месяц у аристократов проходит… Собирается народ, так сказать, за длинным столом с едой и напитками и, группируясь по интересам, решает разные вопросы… но…
— Не все так просто? — продолжил я за него.
— Не все так просто касаемо твоего положения, Веромир, — покачал головой Шуйский. — Да, твой род древний и до сих пор входит в группу великих родов, что, кстати, очень странно, учитывая влияние Годуновых и ваш проигрыш в войне. Тут не обошлось без поддержки Рюриковичей… — Он как-то странно посмотрел на меня.
— Не думаю, что они поддержали бы меня! — презрительно фыркнул я. — По крайней мере, они позволили Годуновым полностью уничтожить мой род. А то, что это у тех не получилось, заслуга… в общем, это наша заслуга, Бельских. И больше никого.
— Не суди так строго! — хмыкнул Шуйский. — Ты можешь не знать всех причин войны…
— Давай мы не будем этого касаться! — немного резко оборвал я, честно говоря, раздражавшую меня тему. — Или ты можешь мне рассказать об истинных причинах этой войны?
— Нет, конечно… — протянул тот, — но попробую выяснить.
— Вот если узнаешь и расскажешь, буду признателен! — опять не покривил я душой.
— Хорошо, договорились, — кивнул Иван. — Итак, я буду сейчас говорить откровенно, и, может, мои слова покажутся тебе где-то грубыми, но факт есть факт. Род Бельских не имеет никакого авторитета на данный момент, кроме прошлых заслуг. Ты — единственный его представитель. Сам себе глава. Поэтому сразу возникает вопрос: зачем очень влиятельному и действительно могущественному клану Трубецких какой-то, прости меня, бедный родственник? — Он внимательно посмотрел на меня.
— Ты прав, — улыбнулся я и махнул рукой. — Продолжай, пожалуйста.
— Так вот, по идее, ты Трубецким не нужен. Но я тут подумал… Скорей всего, тебя попытаются использовать как противовес Годуновым…
— В смысле? — уставился я на него. — Где сейчас Годуновы, а где Бельские? Да и война закончена…
— Не в этом дело, — возразил Иван. — Сейчас среди великих родов существуют… как бы тебе сказать… некие фракции, которые тихо враждуют между собой. Развязывать новую войну никто не хочет: слишком памятна прошлая. Но, тем не менее, все ревниво смотрят друг на друга и пытаются мешать слишком сильному росту могущества противников.
— Интересно! — Я со все возрастающим изумлением смотрел на парня, прежде казавшегося мне простоватым и даже недалеким.
— На самом деле основных фракций три, — продолжил свою лекцию мой прекрасно информированный приятель, явно слегка увлекшись и выйдя из своего первоначального образа. — Можно сказать, правящая фракция: Рюриковичи, Годуновы, Разумовские. Их главные противники — Трубецкие, Демидовы, Голицыны. И именно они являются самой богатой фракцией… Да-да, — улыбнулся он, видя мой удивленный взгляд. — Казна Российской империи, конечно, велика, но это казна. А мы говорим о состояниях родов. Даже Рюриковичи не посмеют тратить на свои личные нужды казенные средства…
— Да ну! — вырвалось у меня, и я ехидно посмотрел на Ивана. — Неужели?
— Хотя, может, твой скептицизм имеет право на существование, — неохотно согласился со мной собеседник. — Отличить личные интересы и государственные бывает очень сложно…
— А третья фракция? — спросил я его.
— Да, третья — можно сказать, неприсоединившиеся, которые ведут самостоятельную политику и примыкают к той или иной фракции в зависимости от своих целей. Морозовы, Вяземские и Шуйские. И да, сразу скажу, что Шуйские ближе всех из неприсоединившихся к Рюриковичам. Так уж сложилось. Естественно, за пределами этой десятки существуют другие фамилии, с которыми тоже приходится считаться. Императорская власть, как ты должен понимать, Веромир, не абсолютная. Есть тот же Верховный Совет, куда входят по одному представителю из великих родов, и, поверь, это далеко не номинальный орган. Если это, конечно, не касается войны. Тут прерогатива только у Рюриковичей!
— Что ж, скажи, Иван, кто ты на самом деле, а? — не удержался я от вопроса.
— Я — простой парень Иван Шуйский, — улыбнулся мне тот, — и не больше. Но мы вернемся к тебе. Ты зачем-то нужен Трубецким. И у меня одно предположение: тебя используют… ты же, можно сказать, выживший свидетель вопиющей несправедливости Годуновых, живой укор им… И если правильно этим воспользоваться…
— Так, я тебя понял, — вновь перебил я поморщившегося от моей бесцеремонности, но тем не менее промолчавшего Шуйского. — Что ты мне посоветуешь?
— Я? — Мне показалось, что мой приятель даже слегка растерялся. — Ты будешь первый раз на подобном мероприятии, поэтому старайся вести себя осторожно, присматривайся. И самое главное — показывай свою уверенность. И старайся не давать никому никаких обещаний. Никаких!! Вообще старайся уходить от любых более или менее серьёзных разговоров. Хотя, думаю, на этом банкете особо приставать к тебе не будут, в первую очередь будут тоже присматриваться. Ну и показать ты себя должен… этикет и все такое… — Он вопросительно посмотрел на меня.
— То есть ты думаешь, что я этакая деревенщина и там опозорюсь? — весело рассмеялся я.
— Я такого не говорил, — явно смутился Шуйский.
— Но думал же? Думал… нет, все это я понимаю. Вот если бы были танцы, то — да. Думаю, я бы точно ударил в грязь лицом.
— Ну и посоветую надеть что-нибудь модное, но классическое. Я не думаю, что там будет много народу, но быть белой вороной ты не захочешь…
— Но вроде там написано про дресс-код, что его нет…
— Эх, Веромир! То, что его нет, это не значит, что народ придет в джинсах и свитерах. Вот тебе. — Он вытащил визитку и подтолкнул её ко мне.
— Что это? — поинтересовался я, взяв прямоугольный черный кусок бумаги.
Федор Т. Стилист.
Т. 89522478954.
— Позвони ему, — посоветовал Шуйский. — Скажешь, что от меня, он тебе скидку сделает хорошую. Шьет он за реальные деньги, не надо переплачивать за бренд. Да и оденет он тебя модно. У него вся продвинутая молодежь одевается.
— Вот за это спасибо!
— Давай-ка еще выпьем по одной, да, наверно, мне уже пора, — разочарованно заметил Иван, посмотрев на экран плантела, на котором, как я увидел краем глаза, всплывали какие-то сообщения.
На этом официальная часть нашей встречи закончилась, и разговоры перешли, как обычно это бывает, на девушек.
— Кстати, а кто там вообще будет, интересно? — спросил я.
— Вот ты спросил! — улыбнулся Шуйский. — Меня точно не приглашали, как и никого из Шуйских. Скорей всего, будут те самые три рода из фракции, о которых я говорил: Трубецкие, Демидовы, Голицыны. Ну, из неприсоединившихся, может, кто-то будет. Но Годуновых и Разумовских не будет точно. Насчет Рюриковичей не уверен. Они должны быть все-таки выше всех фракций, но тоже сомневаюсь. Но, мне кажется, к тебе будет больше внимания от женского пола… Ты уже слегка заинтриговал будущих однокурсниц своим разговором с Годуновыми. Да и вообще твое появление, словно из небытия, наделало в обществе уже немало шума…
— Ага! — фыркнул я, делая паузу, пока нам ставили по заключительной кружке пива, а потом продолжил: — И, видимо, это все работа той самой Вероники. Распиарила меня она хорошо…
— А ведь ты сначала купился на ее обаяние. Я прав?..
— Прав, прав, — вздохнул я. — Сначала она мне показалась весьма милой девушкой, в отличие от ее сестры.
— Ну, как видишь, все наоборот. Ее сестра как раз оказалась куда нормальнее. А эту самую Веронику знают уже очень хорошо… Но они там точно будут. И у Демидовых, и у Голицыных есть девушки, поступающие в этом году в академию. Так что готовься…
— Да ну тебя! — поморщился я. — Буду разыгрывать роль неприступного принца.
— Ну-ну! — скептически посмотрел на меня Шуйский. — Смотри, чтобы тебя там аристократические акулы не растащили на маленькие кусочки. Ладно, Веромир… — Он посмотрел на свой внезапно запищавший гаджет. — Мне пора. И так глава охраны сегодня будет мозг выносить…
Он ушел первым, я — следом за ним. Идти до дома пешком было уже слишком поздно, да и далеко. Поэтому я вызвал флайер-такси и спустя двадцать минут уже был дома. Разговор с Шуйским оказался, конечно, полезным, но после него настроение у меня упало. Повозился часок с программой, после чего отправился спать.