— Ну хорошо, допустим, — я на мгновение замолчал, а затем продолжил. — Прошло уже довольно много времени, тот сбежавший боец уже давно выздоровел, — я не спрашивал, лишь констатировал факт. — Зачем нам так рисковать и переться куда-то, где настолько опасно?
— Тот боец не вышел из комы, это абсолютно точно, — спокойно проговорила она.
— Почему вы в этом так уверенны? — я покачал головой, не понимая их логики и зацикленности на этом парне.
— Потому что в этом случае мы бы были уже мертвы. Он знает кто убил его группу, он знает, кто помог тебе сбежать, и он знает этого человека лично, как и меня. — Она посмотрел на меня сосредоточенно, прикусив губу. Я ничего не ответил, ожидая продолжения, лишь скрестив руки на груди, переняв эту привычку у Лорена. — Не смотри так на меня. Это Сайман Трейн, тот парень, который говорил с нами возле дома старика. Он старший той пятерки Гарнизона и очень хороший знакомый Лорена. Они хорошо общались в Академии, только Сайман выпустился годом раньше.
— Вас не мучают по ночам кошмары, а, семейка Райс? — вздохнул я, прикрыв глаза.
— А почему нас должны мучить кошмары? — она действительно не поняла вопроса и слегка удивилась.
— Каково это идти на дело, в котором следует ликвидировать друга?
— У Лорена нет друзей, — она пожала плечами. — Тем более, когда началась эта неразбериха с их выпуском, Трейн прекрасно показал, как относится к неудачникам, возомнив себя птицей слишком высокого полета. К тому же мне тоже кое-что нужно забрать из Гарнизона, и к проблемам с Трейном это не имеет никакого отношения.
— И? — я выразительно посмотрел на нее. — Что именно тебе нужно забрать из Гарнизона? На что нацелились воры?
— Это «Кодекс Веруна», — через довольно продолжительную паузу ответила воровка. — Ходят легенды, что именно в Гарнизоне находится тот самый Кодекс, который Верун отдал людям в качестве заветов. В этом Кодексе рекомендации Верховного Бога, на которые можно ссылаться в любых жизненных ситуациях, если, конечно, знаешь, на что ссылаться. И никто, даже Совет тринадцати не сможет изменить написанного, и все решения должны будут приниматься с оглядкой, чтобы не вызвать гнев Веруна.
— Как-то это не слишком реально звучит, — протянул я. — Но, в любом случае, пока мы занимаемся гвардейцем, ты поищешь свой талмуд. Надеюсь только, что это именно книга, а не… ну, например, обломки скал, на которых Верун трудолюбиво выбил свои послания.
Высказавшись, я развернулся и, не глядя на ошарашенную девушку, вышел из комнаты. Дойдя до своей спальни, я упал, не раздеваясь на кровать. Что со мной происходит? Я никогда не был религиозным, но и открыто насмехаться над деяниями Богов не позволял себе. Глаза закрылись сами собой. Я не хотел спать, но не мог сопротивляться нахлынувшей на меня дремоте.
Я несся на «Бентли» по МКАДУ на огромной скорости. Слегка повернув голову на бок, я посмотрел на свою спутницу — очень красивую, ухоженную блондинку, которая смотрела на меня с легкой полуулыбкой. В окне мелькали слившиеся в одну линию огни, внезапно стало что-то твориться со зрением… жуткий удар: голова моей спутницы откидывается назад, она вся в крови, и даже невооруженным взглядом видно, что она мертва; я перевожу взгляд на лобовое стекло, оскаленная морда льва — прямо перед глазами. Его глаз начинают гореть и это ясно видно в еще не отступившей темноте. Его глаза… Вспышка…
Я вскочил с кровати с бешено колотящимся сердцем. Что это только что было? Какой-то огромный город за окном самоходного устройства, которым я управлял, девушка с такими светлыми волосами, каких просто не существует в природе… Ни одно устройство не может развить такой скорости, с которой я ехал, ни одно! Так просто не бывает! Голова льва — Верун, всемогущий. Я приложил ладонь к сердцу. Нужно немедленно сходить в Центральный храм и помолиться. Видимо, я слишком прогневал Верховного, раз тот наслал на меня это жуткое виденье. Насколько я помню, в Храм можно зайти в любое время, чтобы вознести молитву и принести дары. Что бы подарить? Мой взгляд упал на нить ограничителя. Вот, очень даже хороший и дорогой подарок. И выгляжу я сейчас прилично, охранник просто не сможет меня снова задержать на пороге.
С такими мыслями я судорожно сжал в руке свое подношение и почти бегом бросился на улицу через черный ход, наплевав на то, что наступила ночь.
Глава 17
До Центрального храма я добрался быстро, по памяти, выбирая наименее людные улицы. Меня не отпускало ощущение, что за мной кто-то наблюдает, но именно наблюдает, а не следит, стремясь ударить в спину и повесить на центральной площади. Я несколько раз оборачивался и оглядывал окрестности, но никого я не заметил. Наконец, выбросив из головы мысли о слежке, я дошел до храма. Так и до паранойи совсем недалеко. Открыв тяжелую дверь, я вошел во внутренний дворик. Остановившись на паперти, огляделся и опустил на мгновение руки в чашу с водой. Внезапно мне показалось, что чего-то не хватает. Что нужно в воду опустить что-то еще… перед глазами, словно вспышка, всплыла картинка: моя рука, опускающая в купель серебряную цепочку с очень простым украшением — серебряным крестом, на котором можно разглядеть фигурку распятого человека. Я помотал головой, пытаясь отогнать картинку. Я не помню никого из Богов, похожих на это изображение. Что это? Какой-то религиозный символ? В голове сами сам собой сложился ответ: «Распятье. Это распятье», но Верун не признает признаков слабости, а погибнуть вот так, как погиб этот неизвестный Бог… я сжал пальцами виски. Что со мной?! Я ведь стал единым целым, когда, после колдовства Люмоуса словно распался на множество осколков. Навязанный мне кем-то образ странного креста исчез, но потребность окунуть в воду хоть что-нибудь кроме рук никуда не делась. Да зачем мне что-то туда макать? Я, конечно, не слишком силен в религиозных нюансах, но я точно знаю, что ничего подобного в Храме Веруна никогда и никто не делал и не призывал к этому. «Чтобы освятить», — снова ответило мне подсознание. Чтобы оно от меня отвязалось, я схватил нить ограничителя и сунул в чашу с водой. Сначала ничего не происходило, но затем бусины словно вспыхнули все разом странным молочно-белым светом, и спустя целую минуту начали медленно гаснуть. Я тупо смотрел на нить ограничителя. Неужели я испортил свою единственную ценную вещь, которую не стыдно было возложить на алтарь Веруна?
Вытащив руку с вымоченной нитью, я приложил ее ко лбу. Зря я сюда притащился, да еще и ночью. Глупо, слишком глупо и самоуверенно. У меня есть одиннадцать высококлассных бойцов, которые поклялись своими жизнями защищать мою, вероятно, не для того, чтобы я шлялся по ночам по только внешне видимым улицам. Но Храм — святое место, что может произойти на святой земле?
— Эй, парень, ты что здесь забыл? Служба уже закончилась, — я подскочил на месте, услышав этот голос, который принадлежал тому самому охранителю, который не пустил меня в храм в прошлый раз. На этот раз он смотрел на меня более снисходительно. Погрузившись в свои мысли, я даже не заметил, как он вышел ко мне. Нет, так нельзя, нужно быть более внимательным и не таким беспечным.
— Я… — я запнулся, но быстро взял себя в руки и продолжил, — хотел бы помолиться в тишине и одиночестве. Верун прислал мне сегодня виденье, — благочестиво наклонив голову, проговорил я.
— Хотя я и подозреваю, что виденье тебе послал не Верун, а огневка, которую ты неаккуратно раскупорил с приятелями, но подобное рвение столь молодого пэра похвально, — одобрительно хмыкнул охранитель. Вот ведь. Теперь, когда по каким-то признакам он распознал во мне пэра, то сразу же мои стремления приблизиться к алтарю стали считаться похвальными. Нет, я конечно знал, что жизнь дерьмовая и несправедливая штука, но не на столько же!
Тем не менее, нарываться на неприятности я не спешил, поэтому подошел к двери, ведущей в неф.
— Я постараюсь закончить побыстрее, — решил я поставить в известность охранителя, чтобы он не сильно нервничал. Все-таки устал человек. Весь день на ногах, так еще и ночью покоя не дают.
— Да оставайся, сколько тебе будет нужно, отрок, — махнул рукой монах, который мог позволить себе называть меня как ему вздумается. — Когда будешь выходить, просто толкни дверь посильнее, она сама закроется.
— Хорошо, — я позволил ему осенить себя знаком Веруна, и вошел под сень храма. Я никогда здесь не был раньше. Как-то так получилось, что пройти дальше паперти мне еще ни разу не удавалось.
Алтарь, освещенный сотнями свечами я увидел сразу. Быстро пройдя по проходу, взял из специальной ниши толстую витую свечу, зажег от священной лампадки, в которой по преданиям горел тот самый первый огонь, который Верун подарил людям. Пламя свечи затрепыхалось на кончике свечи, и я почувствовал, как мой собственный огонь словно потянулся к этому робкому огоньку. Может быть, в словах легенды есть крупица истины, и свечи в честь Веруна действительно зажигались от священного огня? Иначе как объяснить тот факт, что мое магическое пламя почувствовало нечто, что может быть сродным ему.
Я постоял немного, глядя на завораживающий огонек свечи. Понятия не имею, что делать дальше. Если бы день был в разгаре, то я мог бы подсмотреть, как поступают другие верующие, и просто повторить их действия. Бросив взгляд на белый камень алтаря, я еще раз внимательно осмотрел пространство вокруг него, заставленное свечами. Похоже, нужно поставить свечу куда-то туда и дальше уже можно будет приклонить колени на специальных подставках, которых было множество возле каждой зажженной свечи. Поколебавшись, я подошел к алтарю, оглядываясь и пытаясь найти свободное место. Такое обнаружилось возле самого подножья древнего камня.
Опустившись на колени, я укрепил свечу в специальном углублении, куда стекал воск, и сложил руки в молитвенном жесте. За алтарем прямо напротив меня стоял Верун, опираясь на огромный двуручный меч одной рукой. Во второй у него был зажат узкий белый клинок, который выглядел почти игрушкой по сравнению с двуручником. Верун держал этот второй меч небрежно, словно и сам не верил в то, что этот меч является грозным оружием. Статуя была выполнена в полный рост и не превышала по размерам обычн