– Чего-чего?
– Я тебя сейчас буду убивать. За что – знаешь?
Она резко свернула на Воробьевы горы. Хмурый мартовский день. Тишина, глушь.
С визгом затормозила. Велела Мишке:
– Выходи.
Тот опасливо покосился и вылез. Безмолвно, послушно.
Поневоле вспомнился вчерашний знакомец, Зиновий. Ох, тот бы сейчас ерничал, обыгрывал ситуацию. А Мишка как баран, ей-богу. Нашкодивший баран. Неужели беда из-за него? Никчемного, нелюбимого, нескладного?!
Саша решила без преамбул.
– У меня СПИД. Он передается через шприц или половым путем. Наркотики я не употребляю. А мужчины… ты – мой первый и единственный.
Побледнел. Смертельно.
– Я… я…
– Ты говорил, что я тоже – твоя первая. И очень смущался. Но мне почему-то кажется, что ты врал.
Мишкины глаза метались. На шпиль Главного здания, в небо, в сдувшийся серый сугроб. Только не на нее.
– Саша, – хрипло произнес, – я… да, я обманул тебя. Однажды у меня был случайный секс. Незащищенный. – И выкрикнул отчаянно: – Но… у нее не мог быть СПИД! Ну, может, трепак, гонорея…
Бледные щеки обратились в свекольные.
«Дура. Могла бы догадаться сразу. Он – обычный мужик. Обычный. А такие всегда ходят по проституткам. А потом врут своим девушкам, что они у них первые».
Саша размахнулась и со всей силы врезала Мишане по скуле. Получилась не слабая женская пощечинка, а полноценный удар. Да еще кольцо сработало почти как кастет: щека распухла, брызнула кровь.
Что сделает заурядный сейчас? Применит против нее прием из карате или греко-римской борьбы?
Но Мишка просто отступил. Сел на снег. Укрыл лицо ладонями. И заплакал.
Мимо проходила группа студентов. Покосились на мизансцену. Захихикали.
С неба сыпал то ли дождь, то ли снег. Мишкины джинсы промокли.
«Смысл мне его убивать? – устало подумала Саша. – Сама виновата. Решила с девственностью расстаться, а презервативы не купила».
– Садись в машину, – сухо произнесла она.
– Зачем?
– Отвезу тебя… на растерзание львам.
Из Центра борьбы со СПИДом они вышли чужими людьми. Мишка, всегда осанистый, сутулился сейчас похлеще, чем сама Саша когда-то. В глазах – вся ночь мира, губы трясутся.
«А этот ведь может покончить с собой. Прямо сейчас», – подумала девушка.
И удивилась, насколько ей все равно.
Буркнула на прощание:
– Дорогу домой сам найдешь.
Села в машину – и по газам.
По пути вдруг вспомнила: Зиновий ей вчера дал деньги. А она так и оставила их в «бардачке». Три тысячи долларов лежали почти сутки – в «восьмерке», у которой даже сигнализации нет.
И остались целы, что удивительно.
Саша остановились на светофоре. Вытащила купюры из перчаточного ящика. Пошелестела ими, понюхала.
Из соседней машины, увидела боковым зрением, наблюдают двое кавказцев. Оживились, улыбаются: «Легкая добыча». Догоняйте, придурки.
Зеленый еще не зажегся, а Саша уже рванула вперед. Обошла на старте сонную «Нексию», перестроилась в правый ряд, чудом не ухнула в яму на обочине, вышла на прямую и втопила: сто пятьдесят с гаком.
В зеркало даже не смотрела. Не сомневалась: горцам ее не догнать.
Приехала домой, еще раз разглядела, пересчитала банкноты. Для студентки – огромное состояние!
Свались на Сашу такие деньжищи прежде, до болезни, – о, она бы развернулась! А сейчас казалось, что американский президент, что на купюрах, смотрит с насмешкой. Тебе, мол, помирать надо, а не развлекаться.
Александра задумалась: на что тратят деньги смертельно больные?
Покупать тряпки бессмысленно. В гроб в них ложиться? Ехать, как советовал Зиновий, в путешествие? Одной да в ужасном настроении? Тоже нет. Оставить родителям? Вроде как в наследство? Но вряд ли их, когда она умрет, утешат три тысячи долларов.
Саша сунула деньги под матрас.
Пять часов вечера. Ей наконец захотелось есть. Разогревать котлеты было лень. В хлебнице нашелся свежий белый батон, в холодильнике аджика. Еда совсем неправильная, но что теперь желудок беречь?
Саша и на водочку поглядывала, но удержалась, пить не стала. Тогда точно придется вечером дома сидеть. Выслушивать родительское квохтанье. Нет, лучше немного отдохнуть и часиков в семь, пока предки не вернулись, снова за руль и в бега.
Жизнь в тумане. Без руля и ветрил.
Александру словно за руку кто-то волок – в ночь, в риск. Но теперь она не понимала: действительно ли ищет смерти?
Ведь вчера, когда «восьмерка» ушла в неуправляемый занос, ей стало дико страшно. Любой ценой захотелось остаться здесь, на земле. Живой.
Может быть, всплески адреналина просто притупляют душевную боль? Когда тебе страшно – некогда думать о болезни и смерти? Своего рода обезболивание, наркотик?
А дома, под семейным, безопасным, уютным абажуром, обязательно наваливается тоска.
Ладно. Будем называть это не умереть, но просто пощекотать нервы. Что придумать сегодня?
Пойти пешком в ночной парк? Прогуляться в районе Москвы-Товарной, где гнездятся бомжи? Ограбить ларек?
Фу, куда-то совсем не туда ее заносит. В криминал лезть нельзя никак. И не в морали дело. В тюрьме импортных лекарств точно не дают, придется умирать в мучениях. Да и ночные прогулки по опасным местам могут кончиться не бодрящим всплеском адреналина. И даже не смертью. Вдруг банально изнасилуют? Большой, веселой компанией? Она, конечно, будет кричать: «Не трогайте, у меня СПИД!» Но кто поверит? А потом еще и виноватой ее сделают. Врачиха очень строго сегодня сказала: если она кого-то заразит – намеренно (хорошее слово!), по закону положен тюремный срок.
Может, набраться мужества? Остаться дома? Поговорить с родителями. Признаться им во всем? И начинать наконец новую, вместе со СПИДом, жизнь?
Нет, от одной мысли в пот бросает.
Бежать, бежать прочь. Куда угодно.
Зазвонил телефон.
Говорить ни с кем не хотелось, но абонент оказался настойчив, Саша насчитала тридцать восемь трелей. На тридцать девятой сдалась. Сняла трубку:
– Алло.
– Алло, алло. У тебя, что ли, квартира двухэтажная? – весело отозвались в ответ.
Зиновий.
– Нет, обычная. – Она поняла, что улыбается. Впервые за сегодняшний день.
– А чего трубку не берешь? Страданиями упиваешься?
– Ага.
– Понятно, – хмыкнул он. – Самогрызение от скуки. Собирайся. Я придумал, как тебя развлечь.
– На каруселях покататься?
– Нет. Сегодня холодно. Ты мои деньги уже успела потратить?
– Отыграться не на что?
– Обижаешь, графиня. Я подарки назад не беру. Но тебе хочу предложить чрезвычайно выгодную инвестицию. Можешь прямо сейчас на Ленинский подъехать?
– Зачем?!
– Увидишь. Короче, доезжаешь до Дмитрия Ульянова, во дворе первого дома гаражи. Там посигналишь – я выйду. Возьми с собой штуку триста баксов и оденься удобно. Штаны, чтобы не жали. Обувь без каблуков. Легкая куртка.
– Опять будем удирать?
– Я не буду. А ты – может быть. Все, давай быстрее, ждем.
И бросил трубку.
Саша в растерянности уставилась на телефон. Наговорил какой-то ерунды.
Но настроение чудесным образом переменилось. Она не сомневалась: Зиновий приготовил ей адреналин. Но будет он не мрачный, как в ночном парке, а позитивный, будоражащий кровь.
И даже хорошо, когда тебе нечего терять.
Раньше бы она никогда не сорвалась – на ночь глядя, неизвестно куда, непонятно с кем и зачем. А сейчас с преогромным удовольствием.
Другом Зиновия оказался жилистый, неприветливый парень. Вышел ей навстречу из гаража, вместо руки протянул предплечье, ладонь вся была в мазутных пятнах. Одет будто сутками под машиной валяется. И по манерам – типичный слесарь. Оглядел Сашу с презрением, как только механики на автосервисах умеют. Обернулся к Зиновию. Врастяжечку протянул:
– Ты кого мне привел?
Однако тот не смутился ни капли. Уверенно затарабанил:
– Чтоб ты знал, Витек, девица уникальная. Папа ее за руль в семь лет посадил. А в десять она уже на картах гоняла, как зверь. В четырнадцать кубок Мытищ взяла. Сейчас в сборную России по ралли отбирается.
Сашины глаза округлились.
Витек взглянул испытующе, обернулся к Зиновию:
– Брешешь ты все.
Посмотрел на Александру, подмигнул:
– Или не врет?
Зиновий наступил девушке на ногу, налетел на механика с еще большей энергией:
– Да ты к ней в гости приезжай, сам все увидишь. Вся стена в грамотах. Кубок серебряный, кубок золотой!
Саша продолжала молчать.
– Ой, Зин, ну что ты гонишь? – вздохнул слесарь или кем он там был. И припечатал: – Сам безбашенный – и девку втягиваешь.
– Ну, ладно, ладно. В сборную по ралли ее не взяли. Но она все равно их всех порвет на твоем тазике!
– Да убьет она его. На первом повороте.
– Ну так мы тебе и платим за риск. – Зиновий обернулся к Саше, строго велел: – «Штуку» ему давай. За аренду своего гоночного автомобиля.
Саша внимательно посмотрела на обоих:
– Вы куда меня втянуть хотите?
– Ты чего, ей не сказал даже? – захихикал Витя. – Цыпочка думала, что поведут в ресторан? А ты ее на стритрейсинг! Ха-ха-ха!
– Стритрейсинг? – ахнула Саша. – Гонки без правил?! – И не удержалась, добавила: – А что, я могу.
Обернулась к Зиновию:
– Только я раньше никогда…
– Вот и выиграешь их! С первой попытки.
– У него мозговая горячка, – участливо посмотрел на Зиновия механик.
Однако Саша взглянула на авантюриста благодарно. Пожалуй, неплохая идея. Когда она будет мчаться с целью не разбиться, но выиграть, думать о СПИДе и жалеть себя времени просто не останется.
– Я машину, конечно, вожу неплохо… – начала она.
– Но в гонках-то участвуют профи! – простонал Витек. – И баб специально с дороги спихивают! Чтоб под ногами не путались.
– Ее один уже пытался спихнуть, – улыбнулся Зиновий. – Серьезный парень, на джипе. В итоге сам слился с деревом. В страстном поцелуе.