Зиновий заверил: забирать девочку, даже на несколько дней, они не будут. Максимум – вместе погулять, сводить в театр или в зоопарк.
«Сначала привыкнем друг к другу. А дальше – будет видно».
Саша обрадовалась до слез. Все не верила:
– Ты не орал на них? Неужели сами согласились?!
– Твоя мама даже сказала: «Хоть отдохнем немного! Годы-то у нас какие…»
– А какие Соня игрушки любит?
– Ты знаешь, – улыбнулся Зиновий. – Похоже, она пошла в тебя. Когда вернулась с танцев, наставила на меня пальчик, как пистолет, и приказала: «Руки вверх!»
Через неделю они полетели в Москву – знакомиться.
Александра волновалась ужасно, но с дочуркой общий язык нашла сразу. К вечеру Сонечка называла ее: «Ты моя лучшая подружка!»
А через полгода начала проситься переехать к Саше и Зине навсегда.
Родители занервничали. Стали требовать у дочки с мужем, чтобы те приезжали не чаще чем раз в месяц. Постоянно повторяли: законную дочку они не отдадут.
Саша страдала. Зиновий нашел хорошего адвоката по семейным делам.
Тот изучил ситуацию, вздохнул:
– Шансы есть. Но дело будет скандальным.
Но тут пятилетнюю Сонечку вдруг позвали в детскую сборную страны по спортивным и бальным танцам. Причем сразу в первый состав.
Ольга Егоровна пришла в неописуемый восторг: обычно детей в семь лет только на просмотр приглашают, а тут тренер за ними сам бегает. Повторяет, что у девочки большое будущее.
Саша, когда узнала, сказала зло:
– Вот упрямое старичье! Всю жизнь пытались – и добились-таки своего. Вырастили звезду!
– А что в этом плохого? Через полгода соревнования в Испании. Такая кроха поедет в загранкомандировку, – улыбнулся Зиновий.
– А какие нагрузки? А то, что тренер их лупит линейкой? – взорвалась Александра. – И вообще, Соне танцы не нравятся. Она ходит на них, чтобы дома поменьше бывать.
– Брось, – возразил Зиновий. – Тренировки по пять часов никому не нравятся. А когда она выступает – личико счастливое.
– Только потому, что мы на нее смотрим! – упорствовала Саша. – Хорошо. Черт с ними, с танцами. Давай их оставим. И французский оставим. Но переедем в Москву – и заберем Соню к себе.
– А если у тебя опять лимфоциты поднимутся? – вздохнул он.
– Ну… ты тогда будешь с ней сидеть.
– А твой веревочный городок? А моя фирма? А наш дом? И врач говорит, тебе обязательно нужен горный воздух. И море.
– Ты просто трус.
Он будто не услышал.
– И родителей мне твоих жаль. Они действительно вкладывают в Соню всю душу. Давай лучше, что называется, заключим перемирие. Временно отведем войска. А Соню заберем к себе на все лето. Я берусь с твоими грозными родителями договориться.
Так и тянулось. Саша периодически вспыхивала, рвалась все менять, рушить. Биться за дочь. Но все время что-то мешало. То отец заболел, предынфарктное состояние – не добивать же его судебным процессом. То у самой Александры очередное обострение на целых полгода. А однажды Зиновий подвел – начали отказывать ноги, тоже пришлось и по больницам, и реабилитироваться долго.
Саша продолжала оставаться для родной дочери – старшей сестрой.
Но в Москву приезжала при любой возможности.
Наши дниСоня Степанцева
Из всей школы у меня самые старые родители. И в нашей танцевальной секции – тоже. Мама меня родила в сорок пять, а сейчас ей целых пятьдесят семь, пенсию получает.
Бывают старики, что молоды душой, но мои предки не из таких.
Я даже в раннем детстве не могла их упросить поиграть со мной в салки или в снежки. Они никогда не смеялись вместе со мной над комиксами или мультиками. Надежные, порядочные, но такие скучные.
Венька, мой танцевальный партнер, над моей мамой вообще издевается. Говорит, что в наш век расцвета пластической хирургии женщина не должна опускаться до морщин на лице. Мне в принципе все равно, что у мамули глубочайшие, почти до кости, носогубки. И что лицо у нее обвисло. И что отец весь седой – мне тоже наплевать. Раздражает другое: их устаревший, бредовый, старческий взгляд. На все. Представляю иногда в своей комнате ряды клеток, стоят одна на другой. И в каждой, под замком, очередное плохое. Мини-юбки, каблуки выше трех сантиметров, «Дом-2», американские сериалы «Родина» и «Игра престолов», помада и тени, компьютерные игры, социальные сети, даже безобидная вода «Тархун» – в ней, видите ли, одни красители и консерванты.
Разумеется, я все равно размещаю посты в социальных сетях. Чатюсь. Играю в «Майнкрафт». А краситься мне вообще положено «по службе». Если выступать без косметики, лицо будет безликим пятном и запросто можно схлопотать штрафной балл. И танго в прошлом году я танцевала не просто в мини, но еще и с разрезом. Плюс открытая спина, каблук.
Сестрица моя Сашенька все купила, и мне хватило ума не показывать наряд родителям до самых соревнований.
Зато, когда они увидели, уже на сцене, сидели бледные, как статуи Командоров.
Мой тренер потом долго убеждал их, что это правила игры, такой спорт, но они все равно метали и рвали.
Мне особенно мамина фразочка понравилась:
– Мы думали, что танцы – это интеллигентное времяпрепровождение! Что здесь хотя бы одеваются прилично!
Но в целом предки, конечно, страшно рады. Не тому, что я танцую, а тому, что перспективная. Помню, как папа про первый кубок на смешных муниципальных соревнованиях сказал:
– Это лучший подарок в моей жизни.
А я-то считала, глупая, что ему больше всего открытка на двадцать третье февраля понравилась, которую я своими руками клеила – рисовала целых три дня.
Родители все время делают то, что мне ни капли не нравится.
Мама продолжает читать мне на ночь. И не выгонишь ведь ее. Киваю восторженно, когда слушаю про Джейн Эйр, а про себя думаю: «Вот дурой она была».
Я вообще всякие сюси-пуси, «мыльные оперы», слезки, страсти терпеть не могу.
Хотя и занимаюсь танцами, типичным девчачьим делом, – дружу больше с пацанами. И играю в их игры. Единственная в нашем классе могу поддержать разговор про Shadow fight и Mortal combat. Всегда побеждаю в компьютерных гонках. И уже поставила папу перед фактом, что через три года пойду в автошколу. Он, конечно, сказал: «Ни за что!» – но куда денется?
С танцами у меня отношения странные. Говорят, что талант – это только один процент, остальное дается упорством. Но я, честно, стараюсь не особо. А почему все получается – сама не знаю.
А вот за что танцы люблю – они дают мне свободу.
Родители давно привыкли: тренировки у меня всегда. Бывает и до десяти, одиннадцати вечера. Папа с мамой меня уже не встречают, поэтому всегда можно под прикрытием хореографии или дополнительного занятия по растяжке тусануться с друзьями. Рвануть в киношку, порубиться в автоматы с виртуальной реальностью. Или даже просто не спешить домой после тренировок. Завалиться в коридоре нашей танцшколы в кресло, спокойно початиться – без бдительного родительского ока.
Мама с папой мне и планшет отказывались покупать – да им не повезло. На европейском этапе кубка вдруг спонсоры расщедрились. Вместо бесполезных (весь шкаф ими забит!) кубков вручили победителям по айпаду. Предки попытались вякать, что мне еще рано, нужно четырнадцати лет подождать, но тут я взвилась. По шесть часов в день в танцевальном зале впахивать, мышцы вечно болят, желудок от голода сводит, тренер по лопаткам линейкой лупит, следит за осанкой – и я еще приз, что собственным потом заработала, использовать не могу!
В общем, так орала, что родители сдались.
Айпад остался мне.
А телефон – крутейший, последней модели! – мне Сашенька с дядей Зиновием подарили.
Мама с папой Зиновия и свою старшую дочь не особо привечают. Зато я – обожаю. Вот с кем легко, весело, ярко!
Сашенька офигенски водит машину. А если мы вместе идем и на пути нам встречается заборчик, она никогда не пойдет, как родители, искать калитку. Перепрыгнет или перелезет. И если к ней обратится иностранец – не шарахнется, как дикие, безъязыкие предки, а на блестящем английском объяснит дорогу. И любит она все, что люблю я. Посерфить в инете, слопать полкило мороженого.
Дядя Зиновий тоже классный. В «дурака» играет как зверь. Анекдотов знает миллион. А главное, меня понимает.
Он абсолютно согласен, что мой партнер Венька, родители считают его приличнейшим мальчиком, – редкая сволочь. И поддержал меня, когда я волосы решила подстричь, а предки устроили страшный скандал. А когда я приезжаю к ним в Красную Поляну, там нирвана полная. Солнце, море, горы. А главное, никто не давит. Ем что хочу. Играю в комп сколько влезет. Захотела на дельтаплане полетать – никаких визгов, пожалуйста. Только родителям попросили не говорить.
А зимой Саня с дядей Зиной в Москву приезжают. Ну и через социальные сети мы общаемся. Оба – мои френды – состоят во всех секретных группах.
Я совсем не стесняюсь, что они увидят нашу с подружками болтовню про пуш-апы в бюстгальтерах. И не боюсь выкладывать свое селфи с Русланом, моим прыщавым поклонником.
В бальных танцах у всех девчонок, кто в топе, обязательно есть своя свита, хотя бы маленькая. Причем не обязательно мужики. На соревнования и старушки ходят, и тетушки, кто сам в детстве танцами занимался, да карьеры не сделал.
По турнирам в другие города или страны за нами, конечно, не ездят – не того полета мы пока птицы. Но на московских или российских этапах часто поддерживают. Особо креативные даже плакаты рисуют. Судьи, кстати, это тоже учитывают. Много раз замечала: чем громче аплодисменты, тем больше выставят баллов. А кто тебе хлопать будет? Не родители ведь соперниц – только твоя собственная группа поддержки.
Мой Руслан однажды привел человек пятнадцать – однокурсники, друзья. Вот был фурор!
Моя мама про Руслана знает и подозревает его во всех смертных грехах. И педофил он, и эксгибиционист, и чуть ли не маньяк. Хотя на самом деле мой поклонник просто очень любит танцы. Но дико закомплексован – чтобы танцевать самому.