Не сходится, черт возьми…
То есть, наверное, и хорошо, что не сходится, у Рива до сих пор есть алиби. У Синдэна, кажется, тоже… Но оно всё равно должно быть как-то связано с гибелью «Ангарад», должно быть, Дик чуял это даже костями.
Дик скрутился в земном поклоне, положив голову на руки. Господи, дай мне разума. Командор Анита Фоукс вряд ли действует от своего имени, командория на Мэб — почти декоративное образование, реальные дела делаются в Генералитете на Эрин и в командориях периферии, в частности, на Палладе и Фениксе. На Мэб — только небольшая секция, состоящая преимущественно из техников, ремонтирующих корабли Синдэна и проводящих профилактику. Возможно, те шестеро — все бойцы здешней командории, на что-то годные.
‒ Сабатон, данные по командории Синдэна на Мэб.
‒ Расположена в Десятом секторе, ‒ откликнулся корабль. ‒ Штат состоит приблизительно из пятнадцати человек, семеро — технические инспекторы и инженеры, остальные — охрана. Вам интересно знать, что шестеро из восьми охранников сейчас находятся под стражей?
‒ Конечно, ‒ Дик усмехнулся правильности своей догадки. ‒ Соедини меня с офицером Айданом Сиваном…
‒ Слава Иисусу Христу.
‒ Во веки веков, аминь.
‒ Матушка, я согрешил. Примете ли вы мою исповедь?
‒ Я слушаю, сын мой.
Через частую решетку исповедальни было видно только силуэт юноши. Голос звучал устало и тихо.
‒ Во время одного боя я попал в неприятности, мне противостояло много врагов, и моему товарищу пришлось прибегнуть к жестким мерам, чтобы меня вызволить. Пострадали невинные. Это меня гнетет. Не лучше ли было мне потерпеть и даже погибнуть, чем допустить это?
‒ Сколько невинных погибло?
‒ Ни одного, но пострадавших было много.
‒ Война — дело жестокое, сын мой, и никто из нас не совершенен. Погибших не было, это уже большое счастье.
‒ Так же и я говорю себе, но это не помогает. Если я однажды стану командиром, однажды на моих руках будет кровь невинных, потому что я отдам приказ, который кто-то, возможно, выполнит без оглядки на жертвы.
‒ Такова судьба командира, сынок. Люди не твои манипуляторы, у них свободная воля и они действуют по своему усмотрению. Если они превысили свои полномочия, то их вина, не твоя.
‒ Это так вы оправдываетесь насчет тех шести арестованных, которых послали за моей головой? Как вы сформулировали приказ? «Отберите у него данные любой ценой»? Или «Бейте его, пока не отдаст»?
После долгого молчания из священнической части исповедальни донеслось:
‒ И у тебя хватило наглости не только прийти сюда, но и осквернять Таинство исповеди?
‒ Я искренне исповедуюсь, сударыня. Моя вина в том, что я переборщил с самозащитой, и я в этом каюсь. Нигде не сказано, что священник сам должен быть безгрешен. Это, в конце концов, невозможно. Официально. Я исповедуюсь искренне, потому что чувствую свою вину. А вы?
‒ Если бы твое покаяние было искренним, ты бы уже сдался полиции.
‒ Полиция уже направляется сюда. Скажите, вы правда думаете, что я украл данные для синоби, или просто так сказали своим людям, чтоб совесть их не очень беспокоила?
‒ Убирайся вон.
‒ Вы же так хотели меня схватить, а теперь прогоняете? Ну же. У меня есть то, что вы ищете. Только у меня. Ни у кого другого. Вам нужно? Попробуйте взять.
‒ Решил поднять бучу в храме Божьем?
‒ Данные записаны в нейроствол, нейроствол у меня в затылке, соединен с гипоталамусом. В крови появится наркотик — данные сгорят. Я потеряю сознание — данные сгорят. Я умру — данные сгорят. Будет превышен болевой порог — данные сгорят. У меня на голове рабский шлем — данные сгорят. Но вы можете получить их, если убедите меня их отдать.
Недолгое молчание.
‒ Ты понятия не имеешь, во что влез.
‒ Именно это я и хочу исправить. Какие эксперименты проводились в секторе Сатори? Что такое Тифон? Почему Синдэн в это влез?
‒ Эта информация не предназначена для синоби и их приспешников. Если ты действительно верный сын Церкви и Империи, если ты не продался Рива, ты отдашь данные тем, кому они принадлежат, без объяснений, без условий, ради Божьей любви, покорно и смиренно.
‒ Кому я должен отдать данные? Кому они принадлежат?
‒ Отдай их мне, этого достаточно.
‒ У меня другая идея. Что если я полечу на Эрин и отдам их в собственные руки императору Брендану? Как верный сын Империи?
Долгое молчание. Кажется, госпожа командор не считает, что император Брендан будет достойным адресатом.
‒ Делай как знаешь, ‒ раздалось наконец. ‒ Ты мне противен.
… Я тоже не жду вашего одобрения, госпожа, лишь бы вы передали весточку тому, кто вас на меня натравил.
‒ Слава Иисусу Христу, ‒ кто-то вошел в двери храма. ‒ Офицер Айдан Сиван. Господин Йонои, командор Фоукс, вы тут? Нам нужно поговорить.
В кабинете командора Фоукс стоял кидо несколько устаревшей (а разве кто-то жертвует в Синдэн что-то новое?) модели «Конхобар». Дик с уважением поглядывал на панцирь, покрытый боевыми царапинами и вмятинами. Конечно, царапины по возможности полировали, а вмятины выправляли, но следы всё равно оставались. Дик тайком шепнул Сабатону проверить этот панцирь, и узнал, что он совершенно боеспособный, заряженный, хоть и не имеет вмонтированного оружия.
Командора Фоукс никто не учил, как вести себя на допросах. Она знала только одну тактику: все отрицать. Нет, не отдавала охране никаких приказов. Нет, не знает, кто такой Йонои Райан… Ну, то есть, знает, что он Ричард Суна, но не узнала его, когда он вошел. О чем говорили? Тайна исповеди.
Офицер Сиван повернулся к Дику, тот развел руками.
‒ Тайна исповеди.
‒ Мне кажется странным, господин Йонои, что вы пришли исповедаться к человеку, который, с большой вероятностью, отдал приказ на вас напасть.
‒ Ну, Господь говорил: когда согрешит брат твой, иди и скажи ему между собой и им самим.
‒ А вы всегда поступаете как говорит Господь?
‒ Стараюсь.
На лице командора Фоукс отразилось отвращение. Офицер Сиван этого не пропустил.
‒ В чем дело, преподобная мать? У вас другое мнение об убеждениях господина Йонои?
‒ У меня нет желания обсуждать здесь убеждения господина Йонои. Если у вас есть повод арестовать меня — арестуйте. Если нет — будьте добры покинуть храм Господень.
‒ Капитан, к парадному и черному входам храма одновременно подъехали два кара. Из них выходят вооруженные люди.
Дик вскочил.
‒ Закрой двери!
‒ С чего бы? ‒ усмехнулась госпожа Фоукс.
Двери в храме с лязгом позакрывались: Сабатон не стал ждать, пока Фоукс отдаст команду.
Дик пояснил:
‒ Сюда идут убийцы.
Из-за дверей, из храма, раздались выстрелы и звук падения тела. Охранник? Началась перестрелка. Фоукс выхватила из стола плазменник и флорд.
‒ Капитан, два охранника убиты, воспользуйтесь вентиляционным отверстием.
‒ Стоять! ‒ крикнула Фоукс, наводя на Дика плазменник.
‒ Вы целитесь в гражданского в присутствии офицера полиции, ‒ очень спокойно сказал Сиван.
‒ Они и вас убьют, ‒ добавил Дик.
‒ Я поклялась отдать жизнь за правое дело, ‒ ответила женщина.
‒ Вы уверены, что оно правое? ‒ Дик шагнул в сторону. Он не рассчитывал переубедить командора, просто Сабатон сказал ее отвлечь.
‒ Стой! ‒ Фоукс повернулась за плазменником, и в тот же миг ее кидо поднял руку и изо всех сил ударил ее по затылку.
Дик кувырком уклонился от выстрела и ударил женщину ногами по руке, выбивая оружие.
‒ Они выжигают дверь плазменными гранатами, ‒ сказал Сабатон.
‒ Горис, Горис, десятый сектор, третий круг, вооруженное нападение на командорию Синдэна, прошу подкрепление! — кричал в сантор-линк Сиван.
Дик взял плазменник и поднял флорд.
В коридоре громко хлопнуло, дверь кабинета выгнулась наружу: взорвавшись, плазменная граната создала «вакуумный пузырь». Следующего выстрела дверь не выдержит, это было понятно.
‒ Лезьте в кидо! ‒ крикнул Дик Сивану.
‒ А вы?
Дик выстрелил из плазменника в пол широким рассеиванием, прожигая дыру.
Панцирь гостеприимно раскрылся перед полицейским.
‒ Я не умею пользоваться этой штукой!
‒ Лезьте, холера! ‒ заорал Дик, положил плазменник на стол, схватил Фоукс за воротник и прыгнул в дыру, таща женщину за собой. Услышал, как закрылся панцирь. Больше ничего не услышал: заложило уши. Дыхание выбило, лицо и руки обожгло. Он зажимал флорд в зубах всю дорогу, пока тащил Фоукс по низкому техническому коридору, и не знал, кричал или нет. Воняло горелой плотью, но он не знал — от него или от нее. Признаков жизни она не подавала, была как мешок с опилками, и когда Дик уперся спиной в тупик и отпустил ее, она обмякла.
‒ Сабатон, ‒ шепнул Дик.
‒ Двое убиты, двое сбежали, ‒ доложил Сабатон. ‒ Я вывожу офицера Сивана из здания и возвращаюсь за вами.
‒ Хорошо.
‒ Интенсивность болевых ощущений превысила указанный порог, но я взял на себя смелость не уничтожать данные в нейростволе.
‒ Молодец.
‒ Господин Сиван интересуется, жива ли командор Фоукс?
Дик нащупал шею женщины, влип пальцами в сукровицу и обожженную кожу. Если бы он был не в режиме, его бы вывернуло и еще долго колотило от волны детских воспоминаний, но он был в режиме, поэтому терпеливо нащупывал пульс, пока окончательно не убедился, что его нет.
За правое дело или нет — но командор Фоукс умерла.
‒ Итак, это твой дружбан, который управлял кидо, управлялся и в поезде?
‒ Какой еще дружбан? ‒ удивился Дик. ‒ Это же вы надели кидо, взяли плазменник и положили двоих из четырех убийц. Куча народу вас видела.
‒ Парень, не играй со мной!
Дик начал намазываться противоожоговым гелем лицо и воспользовался этой паузой, чтоб сформулировать ответ.
‒ Я не играю. Я просто умею быть благодарным.
‒ Или практичным?
‒ Иногда это одно и то же.
Офицер Сиван выругался. Честно говоря, он ругался без устали, всё время с того момента, как Сабатон вывел его