, закованного в панцирь, на убийц, и начал свою войну. Дик не осуждал его, потому что стресс есть стресс. Идти на врага в кидо по собственной воле, подвергаясь риску быть зажаренным, словно рак в скорлупе — это одно. Играть роль пассажира в кидо, которым управляет искин — совсем другое.
Жизнь на станции Серенити была на самом деле спокойной; такой спокойной, что полиция не носила летального оружия, пользуясь в крайних случаях дубинками и станнерами. Население станции не учиняло ничего более серьезного, чем пьяная драка, уже более восьми лет, и проникновение таинственного хакера в транспортную систему, приведшее до многочисленных травм пассажиров, было самым серьезным преступлением за всю практику офицера Сивана, пока сегодня его едва не сожгли живьем в командории Синдэна.
‒ Послушайте, ‒ сказал Дик. ‒ Я оказался совершенным дураком. Думал, что человек, охотящийся за данными в моей голове, хочет их получить. А он лишь хотел, чтоб их не получил никто. Первая попытка там, в вагоне, имела целью убедиться, действительно ли данные у меня. Только это им было нужно, и оставалось меня убить.
‒ Что за данные? ‒ спросил Сиван.
‒ Не знаю.
Сиван хлопнул ладонью по столу.
‒ У меня пять трупов на руках, парень. Мне нужно нечто большее, чем «не знаю».
‒ Материалы астрофизических исследований. Не спрашивайте подробнее, это ворох неупорядоченных данных, в котором торчит игла. Я уже дважды наткнулся на нее, но до сих пор не нашел.
‒ Что тебе сказала Фоукс?
‒ Почти ничего, но из этого ничего ясно, что Синдэн в этом дерьме по самые уши.
‒ Как ты получил эти данные?
‒ Ансибль-пакетом.
‒ И какого черта ты его принял?
‒ Потому что я такой дурак — когда получаю отравленное яблочко, не могу передать его другому.
‒ Значит, на самом деле ты прибыл сюда для этого. Не на похороны старухи.
Дик развел обожженными руками. Не так уж и страшно обожженными, только пузыри пошли, да и всё, заживет без следа. Командору Фоукс досталось больше. Дика передернуло. Выходить из режима, наверное, пока не стоит.
‒ Почему ты сразу не обратился в полицию?
‒Потому что не было времени! Едва я вылез из корабля, на меня набросились эти идиоты. А из больницы я сбежал, потому что… честно говоря, вы б хотели, чтоб те четверо заглянули в больницу? Слушайте, я думаю, что, узнав про смерть командора, эти шестеро расколются. Особенно тот, кто первый испугался и назвал ее имя…
‒ Не учи отца трахаться, ‒ отбрил Сиван. Задумался и добавил:
‒ Мне не нравится, что сказала госпожа командор. Про правое дело.
‒ Мне тоже.
Офицер Сиван немного помолчал.
‒ Ты мог запрыгнуть в кидо сам.
Дик пожал плечами. Сиван кивнул:
‒ Да, мог.
‒ Задержите меня, ‒ вдруг сказал Дик.
‒ Что?
‒ Задержите. Вы подозреваете меня в диверсии на транспорте, это очень серьезная статья.
‒ У меня никаких оснований подозревать тебя, ты жертва, ‒ оскалился Сиван.
‒ Я могу сделать признание.
‒ Да неужели?
‒ Систему по моей просьбе сломала Алишандра Нерсес. Задержите нас обоих.
‒ Почему ты не хочешь поехать в посольство? И убраться побыстрее в Академию на Айфе?
‒ Потому что человек, который на меня охотится, достанет меня и там.
‒ Ты знаешь, кто это?
‒ Я не могу разбрасываться обвинениями, пока у меня нет доказательств.
‒ Доказательства — это мое дело. Из нас двоих именно я полицейский, если ты не забыл. Говори.
Дик назвал имя. Увидел на лице Сивана ту самую гримасу недоверия, которую и ожидал.
‒ Они учились в ИВКА вместе с командором Фоукс, ‒ сказал Дик.
‒ Пять тысяч людей учились в ИВКА вместе с командором Фоукс. Каждая большая шишка в Имперском домене училась в ИВКА. Это ничего не значит.
‒ Да, но эти двое точно дружили. Загляните в реестры. Это общедоступные данные, я их получил за считанные минуты…. ‒ Дик закрыл глаза и покрутил головой. ‒ Сегодня ты обнимаешься с человеком, завтра просишь его сделать для тебя грязное дело, послезавтра посылаешь к нему убийц. Это паскудно даже по стандартам Картаго.
Сиван почесал нос. Он понимал: если Дик прав, все ресурсы очень мощной спецслужбы могут — и будут — использованы для того, чтоб навсегда закрыть рот трем вавилонянам и одному полицейскому.
‒ Он действует очень решительно. Я так понимаю, что у него мало времени. И ставки каждый час повышаются.
‒ Пари, что самое позднее через несколько часов на вас надавят сверху, чтобы вы передали меня во флотскую СБ?
Сиван прищурился, глядя на Дика.
‒ Я не так богат, чтоб заключать пари.
‒ Я тоже.
‒ А говорят, что ты очень состоятелен.
‒ Нет, у меня средний достаток. По стандартам имперского домена — даже очень средний.
‒ У тебя есть собственный корабль. Не каждый владеет собственным кораблем.
‒ Не каждый заплатит ту цену, которую заплатил я. К тому же, это Рива. Для Рива не иметь корабля — это как для рома на Старой Земле не иметь коня. Или для американца — не иметь махины…
‒ Махины? ‒ удивился Сиван.
‒ Машины, ‒ подсказал Сабатон.
‒ Машины, ‒ поправился Дик.
‒ Слушай, мне кажется, что ты сейчас упадешь. Идем, ‒ Сиван взял Дика за плечо. ‒ Уговорил: я задерживаю тебя на двадцать четыре часа по подозрению в диверсии.
В полицейском участке Серенити задержанных угощали едой из полицейского кафетерия. Дику принесли хлебную коробку с тяханом, кружку крем-супа и кружку колады. Всё было вкусным, хотя Дик и не привык есть тяхан ложкой. Кружки и ложка тоже были из прессованого белка, и Дик, подумав, съел и их. Его тело в ближайшее время нуждалось во всех возможных резервах.
‒ Капитан, ‒ проявился Сабатон.
‒ Да.
‒ Вы назвали меня другом и товарищем. Несколько раз. Это было искренне или для людей?
‒ Ты мониторишь мой пульс, состав крови и прочее. Ты мне скажи.
‒ Когда вы врете в режиме, ваши параметры не меняются.
‒ Тогда почему ты спрашиваешь меня сейчас? Когда я в режиме?
‒ Потому что мне может не выпасть шанс спросить вас, когда вы будете не в режиме. В течение ближайших суток вам лучше не выходить из режима.
‒ А больше суток я могу и не продержаться?
‒ Именно так.
‒ Ну, благодарю за честность.
‒ Значит, считаете ли вы меня в самом деле товарищем?
Дик немного подумал.
‒ Да. Наверное, да. Хотя я, кажется, тогда сам довольно хреновый товарищ…
‒ Это неважно. А считать меня товарищем неуместно. Я вещь. Искин минус второго уровня.
‒ У меня длинная история с персонами, которые считают себя вещами.
‒ Да, я знаю. Но я и правда вещь. Это безусловно.
‒ Давай обсудим это в следующий раз. Я хочу спать. Разбуди меня через четыре часа. Если найдешь что-то важное — в любой момент.
‒ Слушаюсь, капитан.
Дик растянулся на лежанке. С тех пор, как он в последний раз спал, прошло тридцать три часа. С тех пор, как получил люлей в вагоне — одиннадцать часов. С тех пор, как его, обожженного, выволок из командории Сабатон — два с половиной часа. Достаточно времени, чтоб адреналин выдохся, но настоящее заживление еще не началось.
Неудивительно, что ему приснилось, будто он лежит на берегу моря, и Бет с Майлзом обкладывают его со всех сторон теплой галькой. Иногда Бет брала слишком тяжелые камни, причинявшие немного боли, но она не хотела ничего плохого, и это была игра, Бет с Майлзом смеялись, и он смеялся. Они обложили его камнями всего, по самую шею, и тело начало затекать, но он ничего не говорил, потому что ему казалось, что он может освободиться в любой момент. Но едва они пошли к морю насобирать новых цветных камешков, Дик попытался подняться — и не смог.
Он стал звать Бет и Майлза, но они не слышали. Он ясно видел обоих — два четких силуэта на фоне моря, такого сияющего, что даже их золотистые волосы казались темным нимбом в том сиянии. Бет одной рукой искала камешки, а другой придерживала большой живот. Майлз бегал кругами вокруг нее, а за ними вставала огромная волна, губительный вал двигался на них, и Дик кричал им, а они не слышали; он дергался изо всех сил, но не мог выбраться из-под груды наваленных камней.
Проснулся, задыхаясь.
‒ Вот зачем? ‒ вопросил в потолок.
‒ Вы мне, капитан? ‒ отозвался Сабатон.
‒ Нет, Ему. Разве нельзя показать хоть раз просто хороший сон, без кошмаров?
‒ Думаю, сверхсущности тут не при чем. Ваше подсознание реагирует на повреждения вашего тела. Вы спали три часа одиннадцать минут. Разбудить вас через сорок девять минут, или назначите больший срок?
‒ В анализе данных есть какой-то прогресс?
‒ Недостаточный, чтоб я решил вас побеспокоить.
‒ Все равно говори.
‒ При экспериментах в поясе Сатори погиб не только пилот. Погиб целый корабль, барка «Ангарад», порт приписки Анзуд. На нем путешествовал Директор Бейл с семьей. Об этом не упоминается в записях с «Вестника рассвета», описана только сигнатура погибшего корабля, но я сверился с общим реестром — и это наверняка «Ангарад».
Дик проглотил слюну. Сабатон не разбудил его из-за этой новости, потому что не очень разбирался в политике и не понимал, какого шороху наведет в Вавилоне известие о том, что «архитектор мира» Директор Бейл погиб два месяца назад в секторе Сатори совсем не просто так.
Да, у команды «Вестника рассвета» было отличное алиби — корабль находился в секторе Дурги и вообще не нес никакого вооружения. Но Дик знал, что в межпространстве пилоты могут убивать друг друга. Он сам участвовал в ментальных поединках, и хотя смертельный удар так и не нанес, но искренне этого желал. Правда, убив пилота, ты не уничтожаешь корабль, но на вопрос «можно ли убить кого-то, находясь от него в надцати парсеках», ответ положительный: если два корабля заходят в одну дискретную зону и пилоты убивают друг друга, оба корабля может выбросить из межпространства аккурат в те секторы, откуда они вошли. Может выбросить еще в ниссэн, если навигатор вовремя не сбавит скорость, но примем, что этого не случилось, как факт… Итак, выброшенный из межпространства никем не управляемый корабль может налететь на астероид или… Нет, черт побери, такая дрянь может случиться в Пыльном Мешке или подобном месте, но никак не в секторе Сатори. Астероидный пояс там локализуется довольно четко, и он довольно плотный; чтоб врезаться в него, нужно целиться специально.