ВРАГИ И ДРУЗЬЯ
Когда Анастасия Вадимовна захлопнула перед ними дверь кабинета, Шурик с Васютой переглянулись и вяло побрели из школы на улицу.
— Заработали поручение. А все ты! — укорил Васюта Шурика.
— Почему же я? Почему только я? Разве один я? — тоненьким голоском затараторил Шурик. — Ты, Васюта, сам после уроков сказал — подежурим, пока в родительском комитете председатель кончит прием.
— «Прием»! — сердито передразнил Васюта. — Вот тебе и прием!
Они замолчали. Шурик — оттого, что боялся, не оставил бы Васюта его одного, Васюта — оттого, что не кто другой, а именно он подбил Шурика ждать Анастасию Вадимовну. У Васюты к председателю родительского комитета было особое отношение. Он был твердо уверен в том, что Анастасия Вадимовна — наиглавнейший человек в школе. Такое представление сложилось у Васюты после того, как Анастасия Вадимовна сыграла в его жизни действительно важную роль.
Это было еще летом. Тамара долго, тяжело болела, мать проводила все свободное время у нее, забросив Васюту. Он жил один на берегу Волги, на пристанях, лодках, плотах, прибегая домой только спать или что-нибудь наспех перекусить. Наконец Тамара встала на ноги и научилась одна управляться со своим малышом. Мать вернулась к Васюте. Она ужаснулась беспорядку в заброшенном доме и взялась за сына. Васюте пришлось сесть в корыто. Мать отмыла с него многодневную грязь, обстригла волосы, ногти, надела новую рубашку. И тогда, поглядев на себя в зеркальце, подивившись веселым пятнам веснушек на чистом до блеска лице, пощупав воротничок свежей рубашки, Васюта вспомнил:
«Мама! А школа?»
Его школа стояла на Волжской набережной, всеми своими окнами глядя на реку; зимой в классах было светло и бело от раскинувшегося за окнами снега; весной в окна видно: белые пароходы идут по синей реке; осенью липы осыпают на набережную желтые листья, ветер их гонит, словно стаю вспугнутых бабочек.
Васюта ни за что не расстался бы со своей школой, но в ней не было пятого класса. Летом из-за болезни Тамары мать забыла об ученье Васюты. Редели листья на липах, похолодало северное, неяркое небо: на песчаном острове, против Стрелки, стадились птицы, готовясь к отлету. Август шел к концу, когда мать повела Васюту устраивать в пятый класс новой школы.
К тому времени Васюта с Шуриком занялись одним делом. Та хорошенькая моторка, которую когда-то вожатый Кирилл Озеров дал на один вечер поиграть Шурику Марфину, снова попала им в руки. Теперь Шурик раздобыл ее в Доме пионеров. Кирилл Озеров был там своим человеком — ему ничего не стоило попросить для ребят игрушку. Досыта наигравшись, наплескавшись до озноба в студеной волжской воде, Васюта и Шурик понесли моторку в Дом пионеров, и Кирилл Озеров показал им в кружке кораблестроения столько чудес, что они обомлели. На столах, верстаках, подоконниках, полках, наконец, на полу стояли крошечные шлюпки, теплоходы, баржи. Чего только там не было! И была там голубая яхта с высоким килем, крутым носом, мачтами, якорем. Эту яхту сделал один пионер. Она была так хороша, что Васюта и Шурик решили сделать такую же. Они заранее принялись собирать материал и ждали осени, чтобы вступить в члены кружка кораблестроения. Теперь им никак нельзя разлучаться! Васюта уговорил мать отвести его в школу, где учился Шурик.
Он не пошел в кабинет директора и смирно дожидался за дверью, пока мать там разговаривала. Мать скоро вышла, завертывая в платок Васютино «личное дело».
«Не принимают, сынок. Не полагается. „Ступайте, — говорят, — в свой район“».
«Ты его хорошенько попросила бы, мама!» — жалобно проговорил Васюта.
«Проймешь его просьбами!» — ответила мать.
Васюта и сам знал, что директора ничем не проймешь.
В это время возле кабинета появилась Анастасия Вадимовна:
«Ты зачем здесь, Васюта?»
Встреча с матерью Шурика все решила…
«Не горюйте, мы это дело уладим», — обещала она.
И директору пришлось уступить.
После уже, когда Васюта сидел за одной партой с Шуриком, он узнал, что Анастасия Вадимовна — председатель родительского комитета. Васюта и разъяснил Шурику, какое важное лицо его мать.
— Ты пойдешь со мной? — робко спросил Шурик.
— Послали — как не идти?
Благородный человек Васюта! Другой наверняка увильнул бы, а Васюта как будто и не слышал, что послали-то одного Шурика.
Они шли, еле передвигая ноги, и, когда наконец добрались до Володиного дома, не решившись войти сразу, стали у крыльца.
— Вдруг снова выгонит? — спросил Шурик.
— Все может быть, — согласился Васюта.
Если бы Анастасия Вадимовна знала, какое трудное дала им поручение! Шурик и Васюта много раз обсуждали странное поведение Володи и не могли в нем разобраться. Кто Володя Новиков — герой или злодей? Во всяком случае, он человек необыкновенный, загадочный. Почему он одного выручает из беды, а другого ни за что ни про что выталкивает из дома?
— Он Ольге не велел на глаза попадаться, — боязливо рассказывал Шурик. — За что он Ольгу невзлюбил? Она его учила, учила… А меня как схватит за плечо, как тряхнет! Говорит: «Попадешься — голову с плеч оторву».
— И оторвет. Не помилует, — подтвердил Васюта.
У Шурика упало сердце.
— Знаешь, зачем его в родительский комитет вызывают? — помолчав, спросил Васюта.
— Зачем?
— Говорят, от него сегодня одному парню не поздоровилось.
— Васюта… Васюта, скажем давай, что не застали дома? — робко вымолвил Шурик.
Васюта молчал.
— Давай убежим, а? — просил Шурик.
— На бега ты ловок!
Васюта дернул на плече ремешок сумки, поправил рубашку и распорядился:
— Идем. На всякий случай держись у меня за спиной.
А может, и верно дома его не застанем…
Володя был дома. Он, как и Юрий, прибежал из Медвежьего оврага с трясущимися от обиды губами и, так же подставив под кран разгоряченное лицо, жадно глотал воду, пока не остыл.
Юрия ждал дома накрытый стол и готовый обед. Володя, остудившись под краном, увидел гору немытой посуды, набитое мусором ведро и пустые кастрюли. Он засучил рукава и принялся за работу. Нет, он не собирался сдаваться. Что бы там ни случилось с Володей, отец вернется с работы в прибранный дом. Вытирая полотенцем мокрые руки, отец войдет в кухню и, принюхиваясь к вкусному запаху, всегда скажет что-нибудь смешное и приятное Володе:
«Кабы голодному щец — всем бы, Володька, ты молодец! Ай, глядите: по щучьему веленью, по моему хотенью — и щи на столе!»
Кто из них изменился — отец или сын? Почему теперь отец не кричит, не сердится, не стучит кулаком по столу и ни в чем не упрекает Володю?
Но раньше отца к Володе пришли посетители. Сначала это были Кирилл и Коля. Обыкновенно они приносили с собой учебники. В Володином доме тихо, просторно, сиди, все равно что в читальне, занимайся. Сегодня оба пришли с пустыми руками.
— Это мы, — сказал Коля.
— Идем мимо, думаем — надо зайти, — с беспечным видом добавил Кирилл.
Володя промолчал, и Коля молча встал рядом с ним у плиты чистить картофель. Кирилл сел верхом на табуретку.
— А я недавно книжку прочитал о телевидении, — начал Кирилл разговор. — Теперь в курсе. Могу консультировать. Интересно, скоро наши изобретут цветные телепередачи?
Никто не ответил. Кирилл смущенно пошлепал свои две макушки, поглядел по сторонам и, заметив в прихожей Володину машину, перешел к новой теме:
— Вот нашему велосипеду так достается! Работает с полной нагрузочкой: восемь человек — все катаются.
В ответ — по-прежнему гробовое молчание. Кирилл покашлял и наконец сказал прямо:
— Володя! Спас сегодня Зорин тебя от драки.
— Значит, что же… значит… он будет высмеивать, оскорблять, а мы — молчи и молчи? — резко обернувшись, крикнул Володя с потемневшими от гнева глазами. — Зря оттащил! — размахивая кухонным ножом, кричал он Зорину. — Если Брагин будет насмешничать, я его изобью! Так и знайте — все равно не миновать драки. И не удерживайте: мы с ним враги!
Зорин, не отвечая, продолжал чистить картофель.
— Горького читали? — уже тише спросил Володя. — Как Алеша Пешков дворника из-за кошки лупил, помните?
Коля открыл было рот, но так и не произнес ни слова, а Кирилл, привыкший воспитывать пионеров, резонно ответил:
— Алеша Пешков не был членом бюро. А ты секретарь. И вообще то было прежнее время, и дворник не поддавался другому воздействию.
Володя молча на него поглядел, снял крышку с кастрюли, потыкал вилкой мясо и засыпал бульон крупой.
— Хватит, — сказал он, отстраняя Колю от плиты. — На неделю начистил картошки. Спасибо.
— Хватит так хватит!
Коля отошел и, засучив рукав, от напряжения багровея, согнул руку.
— Мускулатура! — ни к кому не обращаясь, проговорил он, любуясь вздувшимися бицепсами.
— Ты что? — удивился Володя.
— Мускулатура, говорю. А в драку не лезу. Почему? Выдержка.
Володя угрюмо вытирал тряпкой плиту, Коля и Кирилл ждали.
— А все-таки хорошо, что у нас бюро, — вдруг сказал Володя.
В это время раздался тихий звонок, как будто кто-то робко просился: «Пустите!»
Это были Васюта и Шурик. Они минут двадцать стояли за дверью, пока решились наконец позвонить.
На их счастье, у Володи оказалась компания. Они осмелели, увидев вожатого.
— Вы зачем? — удивился вожатый.
— Новикова требуют в школу, — коротко сообщил Васюта.
— В родительский комитет, — пропищал из-за его спины Шурик.
Коля Зорин снял с вешалки три кепки, одну протянул Володе:
— На всякий случай вместе пойдем. Понимаешь?
Володя загасил примус, завернул в старый отцовский пиджак не совсем доваренный суп, чтобы в тепле он дошел, и бюро в полном составе отправилось в родительский комитет.
ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ РАЗГОВОР
Елизавета Гавриловна из школы не пошла домой. До встречи с Юрием надо было обдумать все серьезное и важное, что ей открылось из разговора с Марфиной и тремя мальчиками, которые, явившись в кабинет директора, назвались бюро комсомольской организации класса.