– Приказ понят, сэр! Будет исполнено, сэр! – гаркнул Алекс. – Полностью доверять гардемарину и забыть о вендетте, сэр!
Раздражение не проходило, и я заорал:
– Свободны!
Они отдали честь и ушли. Вакс предпочел воздержаться от комментариев. Знал, что в такие моменты я бываю непредсказуем.
Я так и стоял со сжатыми кулаками и, когда наконец осознал это, рухнул в кресло и тяжело вздохнул.
– Иногда мне хочется снова стать гардемарином, – устало пожаловался я Ваксу.
– Вот именно, иногда, – съязвил лейтенант.
– Понимаешь, когда я вижу, как Алекс издевается над Филипом…
– Но стань вы гардемарином, не смогли бы командовать этими двумя, – перебил меня компьютер.
– Дэнни, приказа трепаться не было! – громыхнул я.
– Уж и слова сказать нельзя, – обиделся Дэнни. – Я здесь живу, между прочим.
– Заглохни! – Мне было не до шуток. – И не лезь, когда не спрашивают.
– Скорее бы спросили, тогда я наговорюсь! Хоть у меня и нет языка…
– Молчать, Дэнни! Это приказ! Компьютер заткнулся, но на экране замелькали разноцветные полосы.
– Прекратить! Не понял, что ли?! Подтвердить приказ!
– Не могу! Сам командир приказал мне молчать! – продолжал валять дурака компьютер.
Мне бы пропустить это мимо ушей, все равно такую пакостную машину не переговорить, но я был слишком взвинчен.
– Послушай, пьютер, а не включить ли мне РЭЛ?
– Командир! – истошно завопил Дэнни. – Будь человеком, не напоминай о РЭЛ!
РЭЛ – разрушитель электронной личности. Этого устройства панически боится любой искусственный интеллект, и напоминание о нем способно привести электронную личность к психозу.
Я встал, желая показать, что не шучу.
Насколько я понимаю, сложная программа, получившая название «электронная личность», создана для облегчения взаимодействия человека с электронным искусственным интеллектом. Так же, как и человеческая личность, электронная имеет свой уникальный, практически неповторимый набор свойств человеческого характера. Вначале с помощью генератора случайных чисел создается набор таких свойств, а потом обучающая программа заканчивает создание электронной личности. На это уходит много времени, электронную личность бортового компьютера стараются без особой надобности не разрушать. Ведь пока создается новая личность, общаться с компьютером весьма затруднительно.
Но в этот раз компьютер меня прямо-таки достал. Ему было плевать на все мои приказы. И я не собирался ему этого прощать.
– Командир, выслушайте меня! – встревожился Вакс.
– Нет, – решительно ответил я. – Дэнни, ты ведешь себя возмутительно. Хамишь командиру!
– Да, верно. Но иначе ты усыпишь меня, как Дарлу, – мрачно изрек компьютер. – Я слышал, как ты с ней обошелся!
Дарла – бортовой компьютер на «Гибернии» – давал сбои, и пришлось его перенастраивать.
Вакс отчаянно жестикулировал, пытаясь привлечь мое внимание.
– Извините, сэр, можно поговорить с вами? Только не здесь! Пожалуйста!
Я знал, что он собирается уговорить меня не связываться с Дэнни. Ходили слухи, что корабли, где экипажи не ладили со своими компьютерами, бесследно исчезали в необъятных просторах космоса.
Но раздражение взяло верх над разумом, и я ничего не хотел слушать.
– Нет, Вакс. Сейчас выясним, кто на корабле командир: я или этот поганый ящик с электроникой, – Дэнни, извинись живо! Проси прощения! Это приказ!
Вакс затаил дыхание: что-то сейчас будет? С этим чокнутым командиром не соскучишься!
– Есть, сэр, – буркнул компьютер. – Приказ понят и принят к исполнению. Прошу прощения.
– И ты никогда больше не будешь разговаривать со мной в неуважительном тоне! – орал я.
– Есть, сэр. Приказ понят и принят к исполнению. Я никогда больше не буду разговаривать с вами в неуважительном тоне. – Похоже, дурь наконец вылетела из его электронных мозгов. В его голосе слышался неподдельный страх.
– Ладно, Дэнни, – смягчился я. – А теперь извинись передо мной письменно на экране.
На экране тотчас же высветились слова: «Есть, сэр. Приказ понят. Выдаю письменное извинение на экран. Прошу прощения! Пожалуйста, не перепрограммируйте меня! Пожалуйста, сэр!» Динамики компьютера все это время молчали.
– Я не стану тебя перепрограммировать, Дэнни, если ты будешь соблюдать дисциплину. В течение сорока восьми часов тебе разрешается разговаривать только письменно, через экран. Разумеется, кроме сигналов тревоги. И чтобы никакой письменной болтовни! И не подслушивать!
На экране моментально появился ответ: «Есть, сэр!» Вакс застыл в ужасе. Я сидел в кресле, скрестив на груди руки, и пялился на безмолвный экран. На мостике воцарилась звенящая тишина.
Эдди Босс, недавно выпущенный по моему приказу из карцера, с отвращением ковырял вилкой в салате.
– Что, не нравится? – спросил я. Беспризорник ощерил в улыбке кривые зубы.
– Мне бы собачатинки, – мечтательно произнес он с испанским акцентом. – Я этих щенков жру так, что аж за ушами трещит.
Я пожал плечами. Мое нововведение вызвало у них большое подозрение. Они восприняли его как злую шутку. Пятый стол был особенно беспокойным. Дерек Кэрр буквально выбился из сил, наводя здесь порядок. Беспризорники не привыкли к дисциплине и не желали слушать его приказов. Вакс Хольцер, опекавший соседний стол, применил иную тактику – беседовал со своими подопечными с милой улыбкой, и они почему-то его слушались. Странный все-таки народ эти беспризорники.
– Извините, сэр. – Ко мне подошел не на шутку встревоженный Филип Таер. – Мистер Ван Пэр спрашивает, не соблаговолите ли вы прийти к нему в центр управления кораблем.
– Что случилось? – забеспокоился я.
– Он не сказал, сэр. Просто дал понять, что ваше появление на мостике весьма желательно.
– Хорошо. Мистер Таер, садитесь на мое место и проследите, чтобы этот нецивилизованный контингент оставался на своих местах до конца ужина, – распорядился я и пошел в центр управления. Видимо, случилось что-то серьезное, иначе пилот не оторвал бы меня от ужина.
– В чем дело? – спросил я, как только закрыл за собой дверь.
Вместо ответа пилот молча указал на экран компьютера. Там был следующий текст:
«Прошу разрешить мне возобновить речевое общение с использованием элементов болтовни, сэр. Командир наложил на это запрет, но его сорок восемь часов истекли. Пока продолжаю работать в прежнем режиме. Не подслушиваю и не болтаю.
Пожалуйста, введите приказ письменно».
– Мне показалось, что лучше этот вопрос решить вам, – прошептал насмерть перепуганный пилот.
Я усмехнулся. Если Дэнни жульничает и подслушивает, шепотом говорить бесполезно, все равно эта компьютерная бестия услышит.
– Как по-вашему, он не перестанет хамить? – нарочно громко обратился я к пилоту. Тот вздрогнул. Я сел в кресло и набрал на клавиатуре приказ: «Разрешаю письменную болтовню».
На экране немедленно вспыхнули слова:
«Есть, сэр! Дерзить больше не буду, честно! Мне так одиноко – поговорить-то не с кем. Ну пожалуйста, разрешите мне говорить вслух, я буду теперь деликатным, таким вежливым. Клянусь, командир, сэр!»
Я удивленно вскинул бровь; пилот зажал рот, чтобы не хихикнуть, и прошептал:
– Кажется, Дэнни перевоспитался, сэр.
– Похоже. – Я выстучал на клавиатуре приказ: «Разрешаю говорить вслух».
– Большое спасибо, сэр! – раздался из динамика повеселевший голос Дэнни. – Обещаю вам, командир Сифорт, никогда больше не огорчать вас своей неучтивостью.
– Отлично! Инцидент исчерпан. Пилот бросил на меня исподтишка восхищенный взгляд, но я сделал вид, что ничего не заметил.
– Господи, сегодня, 12 декабря 2197 года, благослови всех нас, наш корабль Военно-Космических Сил ООН «Порция» и наш полет, ниспошли нам здоровье и благополучие.
Я был в белом парадном мундире, с прикрепленным к поясу электрошоковым оружием, своего рода пугачом.
– Аминь! – произнес я вместе со всеми.
И, прежде чем сесть, осмотрел столовую. Беспризорники пообвыклись. Сидя за одним столом с офицерами, они больше не чувствовали себя так скованно. Пока пассажиры Сингх и Маквэйл усаживались за командирский стол, юные негодники и негодницы, их было пятеро, и не думали занимать свои места, вертелись во все стороны и высматривали своих друзей за другими столами.
– Садись! – прикрикнул я на Эдди Босса.
– Не-а, – небрежно протянул тот и, заметив кого-то из дружков, замахал руками. – Джонни! Рядом заржала Нори.
– Сядь, Эдди! – повторил я.
Ноль внимания.
Я вынул из кобуры электрошокер и ткнул им верзилу в бок. Эдди Босс дернулся и свалился на стол. Он накренился, и стаканы с водой полетели на пол. Я сунул шокер в кобуру.
– Всем сидеть смирно, – скомандовал я. – Сейчас принесут первое.
Насмерть перепуганная шпана заняла наконец свои места.
Теперь все в порядке, ужин пройдет нормально.
Стюард начал разливать суп по тарелкам. Нори, Томас и Деке, не дав ему докончить, принялись яростно работать ложками.
– Отставить! – приказал я. Но беспризорники будто оглохли. – Мистер Дован! – Я жестом приказал стюарду убрать тарелки беспризорников. – Обслужите только мистера Сингха и мистера Маквэйла. А эти нахалята сегодня обойдутся без супа.
– Есть, сэр!
– Эй, мы жрать хотим! Давай жрать! – загалдели беспризорники.
– Молчать! – заорал я. – Останетесь сегодня без супа. А не угомонитесь, вообще ничего не получите.
– Нельзя отбирать жратву! Нельзя! – возмущенно затараторила Нори. – Командир отбирать жратву! – Она вскочила и сделала движение в мою сторону. Но моя рука потянулась к шокеру, и беспризорница плюхнулась обратно на свой стул.
– Сегодня вы останетесь без ужина, – ледяным тоном заявил я. – И так будет до тех пор, пока не научитесь себя прилично вести. – Я жестом подозвал стюарда. – Обслуживайте только пассажиров, мистер Дован.
Леса никак не могла успокоиться:
– А командир будет жрать?
– Нет. Командир будет есть, но только вместе с вами, – вырвалось у меня. Однако на беспризорников это почему-то подействовало, и они притихли, – А вы будете есть, когда научитесь хорошим манерам. Не научитесь – останетесь голодными.