– Эти разгильдяи? – Мне лично приходилось разбираться с каждым из них.
– Так точно, сэр. Не знаю, правда, остались ли они на борту.
Проклиная все на свете, я пошел по коридору первого уровня. Офицерские каюты пустовали, даже вещей не осталось. В гардемаринской тоже никого не было, стояли лишь аккуратно заправленные койки и встроенные в стены столики.
Ближе к лестнице, в пассажирской части коридора, у одной из кают стояла пожилая женщина. Она опиралась на трость.
– Это правда, что вы почините корабль и мы продолжим полет? – обратилась она ко мне.
– Я сделаю все от меня зависящее, мадам. – В глубине каюты через распахнутую дверь я заметил старика, очевидно, ее мужа. Он сидел на кровати, уставившись в одну точку. – Что заставило вас отправиться в такой дальний полет, мадам?
– На планете Надежда живет мой брат, Мартин Чесли, и мы с мужем решили переселиться туда. С каждой оказией он посылал нам письма с приглашениями. Судя по его описаниям, эта колония просто великолепна. Дети наши давно выросли, вот мы с мистером Ривсом и решили…
– Понимаю. – Я извинился и быстро ушел.
На втором уровне каюты тоже пустовали. У шлюза мне встретились часовые. Я больше не заглядывал в каюты – скоро выяснится, сколько пассажиров у меня на борту, – спустился на третий уровень и направился к инженерному отделению.
На мой стук никто не ответил, я толкнул дверь и вошел. В первом отсеке никого не оказалось, тогда я прошел в следующий, где находился центр управления сверхсветовым двигателем. Там за металлическим столом сидел грязный, растрепанный человек и пил из огромной глиняной чашки кофе.
– Вы главный инженер?
– Был, – ответил он и как безумный расхохотался. – А вы кто?
Бред какой-то! Он что, не видит моей униформы?
– Я ваш новый командир. Смирно!
– К чему теперь эти формальности, – пожал он плечами, не трогаясь с места, и снова склонился над чашкой. Но не успел он сделать глоток, как я заорал:
– Встать!
Он медленно поднялся, едва удержавшись на ногах. Я взял его чашку, понюхал.
– Ликер! – возопил я, срываясь на визг. – Спиртное на борту корабля?! Как ты посмел!
Он нагло ухмыльнулся. Терпение мое кончилось, и я швырнул негодяя к стене.
– Посмотри на себя! Офицер! – Я стал хлестать его по физиономии. – Нажрался как свинья!
Инженер тщетно пытался защититься. Надавав ему пощечин, я осмотрелся, заметил в углу стола графин и сбросил его вместе с чашкой на пол.
– Что вы наделали? – запричитал инженер. – Люди выращивали зерно и фрукты, приготовили напиток! Надо уважать чужой труд!
Я снова стал хлестать его по щекам.
– Не нравится, что я напился? – мычал он. – А что тут еще делать? Вы посмотрите, что там творится. – Он ткнул большим пальцем в сторону шахты двигателя. – Посмотрите! Вместо того чтобы бить невинных людей.
Я отшвырнул его и бросил взгляд на монитор с изображением поврежденной части корабля.
Правый борт в том месте, где в трех метрах от обшивки корпуса располагалась шахта двигателя, был насквозь проплавлен и кое-как заделан металлической заплатой. То же произошло и с шахтой двигателя. Даже мне было известно, что сложный сплав, из которого изготовлена шахта, невозможно произвести на борту корабля. Короче говоря, отремонтировать ее было невозможно.
Инженер тем временем причитал над разбитой чашкой.
– А что со сверхсветовым двигателем? – спросил я.
– Сам двигатель в полном порядке, но не вздумайте его включать. Иначе…
Я оставил инженера оплакивать драгоценный сосуд с пролитой выпивкой и продолжил осмотр. Дверь во вторую матросскую каюту была приоткрыта. Я заглянул. Никого. Миновав спортзал для рядового состава, я подошел к первой каюте с двумя часовыми у входа.
– Стой! Кто такой?! – строго спросил один из них, наставив на меня пистолет.
– Николас Сифорт, капитан третьего ранга ВКС ООН, командир корабля! – ответил я по всей форме.
– Мы действуем по приказу адмирала, сэр. Нам велено никого не впускать и не выпускать до тех пор, пока нас не перевезут на борт «Порции», сэр. – Матрос явно нервничал, что, впрочем, неудивительно, учитывая вздорность приказа адмирала.
– Кто в каюте?
– Экипаж, сэр. Частично с «Дерзкого», частично с «Порции».
– Сколько всего?
– Не знаю, сэр. Думаю, человек пятнадцать.
– Значит, вы их охраняете? Они что, заключенные?
– Мы охраняем дверь, сэр.
– Как старший на корабле отменяю данный приказ.
– Нет, сэр. Адмирал приказал не выполнять ваших команд. Если я разрешу вам открыть эту дверь, меня не возьмут на последнюю шлюпку, отбывающую на «Порцию». – На его лице выступили капельки пота.
– Ладно, – смирился я и пошел дальше. Вдруг из каюты, мимо которой я проходил, кто-то выскочил и бросился ко мне с радостным криком:
– Командир!
– Жанна?! – удивился я.
– Командир, мы не знать, что ты тоже тут! – очень довольная, затараторила Жанна. – Хорошо! Командир тут!
Из кают высыпали другие беспризорники, окружили меня, радостно загалдели.
– Что вы здесь делаете? – невпопад спросил я. Конечно же их послал сюда Тремэн.
– Главный командир сказать, я могу один иметь весь комната!
– Весь комната! Много комнат этот корабль! – перебивая друг друга, затараторили наивные подростки. Боже мой!
– Главный командир не обижать, он тоже хороший, – объясняла Жанна, – он давать нам много комнат!
– Вас всех сюда переправили?
– Эдди и Деке на другая лодка. Остальные с ними.
Я бросился назад к лестнице. По ней уже бежали на второй уровень – очевидно, к шлюзу – часовые. Я примчался на первый уровень, подлетел к мостику и начал изо всех сил колотить в дверь. Как только Филип меня впустил, я метнулся к командирскому креслу, нажал кнопку радиосвязи и схватил микрофон:
– «Порция», вас вызывает «Дерзкий»!
– Простите, сэр, но верхний шлюз еще занят, – раздался из настенного динамика вежливый мужской голос.
– Кто это? – спросил я.
– Меня зовут Керрен, сэр. Рад видеть вас на борту моего корабля…
– Молчать! «Порция», откликнитесь! Пьютер, направь внешнюю камеру на верхний шлюз. – На экране возникли шлюз «Дерзкого» и пристыкованная к нему шлюпка, до отказа набитая людьми. В том числе стариками, двое сидели в инвалидных колясках. – «Порция», отвечайте же!
Молчание.
– Филип, сходи посмотри, что происходит у первого шлюза, – попросил я.
– Есть, сэр.
Он побежал, а я в отчаянии ждал, прислушиваясь к тишине.
– Керрен, наблюдай за «Порцией», – приказал я компьютеру.
Через несколько минут вернулся запыхавшийся Филип Таер.
– Из шлюпки к нам на борт переходят пассажиры, – доложил Филип. – Никого из экипажа не видно, часовых тоже нет.
– Чьи пассажиры, Филип?
– Наши. Мистер Федес, миссис Оваух, Пирсы и другие. Многих из них я узнал, но имен их не помню, сэр.
– Все старики.
– Да, сэр. В основном. Но есть и несколько молодых.
Наконец в динамиках щелкнуло, связь с «Порцией» включилась, на экране появилось надменное лицо Тремэна.
– Давай, Сифорт, выкладывай, что у тебя там.
– Умоляю вас, пересмотрите свое решение!
– Менять ничего не буду. Я отмечу твою трусость в твоем личном деле.
– Я не это имею в виду. Я не прошусь назад! Заберите с собой пассажиров. Тут старики, дети!
– Не твое дело, командир.
– Не оставляйте их, – взмолился я в отчаянии. – Ради Бога, ради всего святого, пожалуйста!
– Не указывай мне, Сифорт, – холодно отрезал Тре-мэн.
– Кто еще переправится ко мне на борт?
– Несколько пассажиров. Это будет последняя шлюпка. А потом мы улетим.
– Вы посылаете ко мне детей из Нью-Йорка?
– Каких еще детей? А, ты имеешь в виду уличную шпану? Да, я отправил их к тебе.
– Как можно оставить несовершеннолетних на сломанном корабле?! Я не приму их!
– Слушай внимательно, Сифорт. Наш разговор записывается в бортовой журнал. Приказываю тебе принять направленных к тебе пассажиров. Подтверди получение приказа.
– Есть… Одну минуту… – Я отложил микрофон, вскочил и начал мерить шагами мостик. Филип открыл было рот, но вовремя прикусил язык под моим яростным взглядом. Я должен принять решение сам. Голова буквально раскалывалась от переполнявших ее мучительных мыслей.
Итак, адмирал отдал мне законный приказ. И я обязан его выполнить, каким бы отвратительным и абсурдным он мне ни казался. Обязан.
Я схватил микрофон.
– Я протестую, сэр.
– Протест зафиксирован. Подтверди получение приказа, – настаивал Тремэн.
Нарушить присягу? Присяга – это клятва!
«Клянусь своей бессмертной душой… подчиняться всем законным приказам и приказаниям… клятва есть обязательство души, данное Всемогущему Богу…»
Значит, надо подчиниться? Отбросы человечества должны быть выброшены. Или…
– Хрен тебе! – прорычал я в микрофон. – Я не выполню этот приказ!
– Сифорт, ты будешь повешен!
– Вы не имеете права оставлять детей вдали от населенных планет!
– Это не дети, это подонки, отбросы общества! К тому же я просто не могу взять с собой всех! Пришлось рассортировать людей.
– Это же убийство! – орал я, глядя на рожу Тремэна на экране.
– Как хочешь, – пожал Тремэн плечами. – Они уже летят к тебе на шлюпке «Дерзкого». Мы сейчас исчезнем. Можешь не принимать их, теперь это твои проблемы.
Я пришел в неистовство.
– Я открою по вашему кораблю огонь!
– Из чего? – самодовольно хихикнул он. – Я позаботился о твоих лазерах. Тебе потребуется несколько часов, чтобы привести их в действие.
Я вскочил по стойке «смирно», не отрывая глаз от экрана, из самой глубины моей души вырвалась торжественная клятва:
– Джеффри Тремэн! Я, Николас Эвинг Сифорт, Божьей милостью капитан третьего ранга Военно-Космических Сил Организации Объединенных Наций, бросаю вам вызов и клянусь своей бессмертной душой, что не успокоюсь до конца дней ваших. Да поможет мне Всемогущий Господь!