Филип слушал мои признания не шелохнувшись.
– Ведь ты был командиром корабля, когда держал мятежников в карцере, мои приказы просто не имели силы. Никто не знал, выживу ли я. Мало ли что я пообещал мятежникам, ты был вправе действовать по собственному усмотрению.
– Но почему вы мне не сказали этого раньше? – прошептал он.
– Потому что мне было досадно, что ты так здорово справляешься со всеми проблемами. – Ведь целых пять дней, еще до того как попал в лазарет, я метался по кораблю, но ничего не мог сделать. А у тебя все получилось! Вот я и обозлился.
– Вы несправедливы к себе, – горячо возразил он. – Ведь это из-за меня все началось. Из-за меня оружие попало к мятежникам. И это вы спасли корабль. А я, пока вы болели, всего-навсего исполнял обязанности завхоза.
– В таком случае, – усмехнулся я, – вы просто гениальный завхоз! Ей-богу, гардемарин!
– Вы серьезно? – Он покраснел от удовольствия. Я кивнул.
– Я знал, что мне никогда больше не представится случай командовать кораблем, – быстро заговорил он, как бы оправдываясь, – и из кожи вон лез, чтобы все сделать наилучшим образом.
– Понимаю, – По собственному опыту я знал, что гардемарины чаще выполняют приказы, чем отдают их.
– Помните, вы сказали, что я чертов юрист и что оскорбил вас…
– Прости меня!
– Но это чистая правда, сэр. Я просто не стал объяснять вам мотивы своего поведения, гордость не позволяла…
– Это было твое право. – Я вскочил и принялся расхаживать по каюте. – Посмотрел бы ты на меня в твоем возрасте. Я тогда был старшим гардемарином на «Гибернии».
– Алекс и Дерек рассказывали мне, сэр.
– После смерти лейтенанта Мальстрема я долго изучал уставы, стараясь найти выход из сложившейся ситуации. Ведь командиром должен был стать Вакс Хольцер. Он знал это.
– Нет, не знал, – улыбнулся Филип. – Он сам мне об этом рассказывал.
– Я и в самом деле хорошо разбираюсь в уставах. Так вот, неважно, имеет командир капитанское звание или нет, главное – вступить в командирскую должность, как это произошло с тобой во время моей болезни. И в одном, и в другом случае командир имеет одни и те же полномочия, то есть является полновластным хозяином корабля. Таким образом, ты имел полное право поступать с мятежниками по своему усмотрению. Я знал это, но был ослеплен завистью.
– Завистью? – изумился Филип.
– Конечно! Боже мой! Посмотри на себя в зеркало! Ты молод, красив, уверен в себе, знаешь и умеешь все, что входит в круг твоих обязанностей. Чего обо мне, к сожалению, не скажешь.
– Как? Вы не уверены в себе? – удивился он еще больше. – Но тогда на «Гибернии» вы потрясли меня своей решимостью; вы всегда добивались своего. – Он тряхнул головой. – А уж о компетентности и говорить нечего. Сколько раз вы спасали «Гибернию»! А «Дерзкий»?!
– Разумеется, я знаю свои обязанности, но не всегда хорошо с ними справляюсь. А у тебя все получается классно!
– Спасибо, сэр. Возможно, когда-нибудь и я дорасту до командира. – Он смахнул рукавом слезу. – Извините, что потревожил вас, но мне очень нужно было извиниться. – Он смущенно улыбнулся.
– Не надо извиняться, Филип. Я был к тебе несправедлив.
– Ну что вы, сэр! – выпалил он. – Вы всегда были вежливым.
– Иногда вежливость хуже грубости. Я рад, что тебе не безразлично мое к тебе отношение. Не сомневайся, я уважаю тебя. И постараюсь впредь сдерживать свои эмоции. Теперь у нас с тобой будет все в порядке.
– Хотелось бы надеяться. – Поколебавшись, он на всякий случай принял стойку «смирно».
Словно не замечая его неловкости, я протянул ему руку, и он крепко пожал ее.
Теперь, после примирения с Филипом, мне уже не было так тоскливо на мостике во время дежурств, и я стал работать с еще большим энтузиазмом. Как ни удивительно, «Дерзкий» постепенно превращался в настоящий военный корабль с соответствующими порядками и экипажем. Филип изо всех сил старался, обучая беспризорников военному делу. Никакие увещевания на них не действовали. Выросшие в криминальной среде, они открыто подсмеивались над его попытками вразумить их. А суровые наказания, к которым приходилось прибегать, неизменно вызывали враждебность.
Тут нужен был особый подход, но какой? Я и раньше не выказывал им ни малейшего пренебрежения, видимо, так же следовало поступать и теперь, когда они стали матросами. Но как бы то ни было, вряд ли эти дикари когда-нибудь научатся обращаться со сложными устройствами на посту связи и в отделении регенерации. Ведь многие из них даже не умеют читать. Как же доверять им лазерное оружие? Сами они понятия не имеют о лазере.
Заботы наслаивались одна на другую, и я никак не мог сосредоточиться. Из четвертой секции то и дело поступали тревожные сообщения. Однажды позвонил Сайкес – мятежники могли связаться только с мостиком – и сказал:
– Мистер Клингер тяжело ранен! Ему нужна помощь! Он умирает!
– Что случилось, мистер Сайкес? – спросил я.
– Клингер и Анди подрались. Анди сломал стул и обломком, как дубиной… Клингер без сознания, я ничего не могу сделать.
Что же предпринять? Отправить Клингера в лазарет – но тогда надо поставить возле него охрану, а у меня и без того мало людей. Что делать с Андросом? Посадить в карцер? Но я поклялся им никого не сажать в карцер!
Пока я размышлял, Сайкес причитал:
– Пожалуйста, не оставляйте меня один на один с Андросом, командир! Он меня замучит!
– Хватит ныть! Вы все это заслужили! Ладно, пришлю за Клингером людей. Только чтобы без глупостей! Будете дергаться – огонь откроют без предупреждения!
Я вызвал Уолтера Дакко. Фактически он теперь был главным старшиной корабельной полиции, и я решил присвоить ему это звание официально. Не знаю почему, но он никак на это не среагировал. Не исключено, что наши чины и звания он просто не принимал всерьез.
Клингера доставили в лазарет, где им занялись Уолтер Дакко и Елена Бартель. Вскоре Филип передал мне просьбу Эдди Босса разрешить ему явиться на мостик для разговора со мной. Видимо, урок пошел ему на пользу, и он не решился идти на мостик, не согласовав это со своим непосредственным начальником.
– Ладно, поговорю. Пусть приходит. Войдя на мостик, Эдди встал по стойке «смирно», хотя и не идеально, но вполне терпимо.
– Слушаю вас, мистер Босс.
– Командир, я думал о ссыльных. Тех, что служат. Эдди долго молчал, потом наконец снова заговорил:
– Думал о том, чему вы меня учили. Вы и главный пацан.
– Ты должен называть гардемарина мистером Таером.
– Ладно, мистер Таер. Он плохо учит ссыльных. Они не слушаются, а он психует.
– Вы не должны жаловаться на старшего офицера, мистер Босс.
– Я не жалуюсь. Просто говорю. Хочу помочь.
– Как?
Переминаясь с ноги на ногу, Эдди мучительно искал нужные слова.
– Знаю, что я тупой, командир, с трудом учился читать, плохо соображаю. Но я стараюсь. Если вы или пацан… мистер Таер, если он покажет мне, как надо учить, я научу ссыльных. Они слушаются своего Эдди, не смеются, как с пацаном.
Я задумался, барабаня пальцами по столу. Предложение Эдди не было лишено смысла. Ведь для беспризорников он – авторитет.
– Хорошо, мистер Босс… – И тут в голову мне пришла идея. Трудно сказать, что из этого получится, но появилась возможность решить еще одну проблему. Я соединился с Филипом. – Мистер Таер, на мостик. Вместе с мистером Аттани. – Я поколебался. – И мистером Дакко-младшим.
Вскоре все трое предстали передо мной. Крис Дакко держался в рамках, хотя лицо его выражало безграничное презрение. С самым суровым видом я обратился к Филипу:
– Мистер Таер, сколько значится беспризорников в графике дежурств по отделению регенерации?
Гардемарин вытаращил глаза – вчера мы с ним уже обсуждали этот вопрос, – однако ответил по форме:
– Ни одного, сэр.
– А на посту связи? – еще более грозно спросил я.
– Тоже ни одного.
– Я приказывал вам обучать их несению вахты.
– Так точно, сэр! Немедленно приступлю…
– Подключите к этой работе мистера Аттани. – Я перевел взгляд на Грегора. – Кадет, назначаю вас ответственным за подготовку беспризорников. Обучите их несению вахты по всем правилам, иначе накажу вас так, что проклянете тот день, когда появились на свет. Вы кадет и должны понимать, что это значит.
– Думаю, да, сэр, – испуганно ответил Грегор.
– У вас нет никаких прав, мистер Аттани. Так что берегитесь! Я сам займусь вами. Либо вы обучите беспризорников, либо будете иметь дело со мной!
– Да, сэр.
– У вас есть образование. Возьмите себе грамотного помощника и вместе с ним обучайте мистера Босса, чтобы он потом мог передать свои знания остальным беспризорникам. И не вздумайте отлынивать! Если я замечу…
– Есть, сэр! – поспешил отчеканить Грегор.
– Возьмите себе в помощники мистера Дакко, – добавил я с таким видом, словно эта идея пришла мне в голову только сейчас. Разумеется, младшего. Ведь у него, кажется, тоже есть образование.
Крис открыл было рот, чтобы возразить, но вовремя спохватился.
– Вы что-то хотели сказать, мистер Дакко? – зловеще спросил я.
– Никак нет, сэр! – быстро ответил он.
– Вот и хорошо, вам лучше помолчать. Мистер Аттани, для рядовых вы полноправный офицер. Они обязаны выполнять все ваши приказы. Мистер Таер несколько затянул с обучением беспризорников. Вам придется наверстать упущенное время. Приступайте!
– Есть, сэр!
– Все свободны. Мистеру Таеру остаться. – Когда Грегор, Крис и Эдди ушли, я показал Филипу на кресло рядом с собой.
Наступило молчание. Первым его нарушил Филип.
– Я так старался, сэр, – начал оправдываться он.
– Разумеется, – буркнул я.
Он бросил на меня удивленный взгляд:
– Значит, вы не считаете, что я плохо работаю?
– Конечно, нет. Это я все нарочно подстроил. Филип сразу расслабился:
– Хотел припугнуть Криса и Грегора.
– Это вам удалось, сэр. Вы заметили, какое было у Грегора лицо?