– Да, я уперся. И не желаю ничего видеть.
– А что будет с людьми? – Она наклонилась ко мне, опершись на трость. – Присяга присягой, но сейчас речь идет о жизни людей на борту корабля. Некоторые совсем молоды и могут дожить до того счастливого дня, когда нас найдет спасательный корабль или же мы долетим до Земли. Не губите их.
Я закрыл глаза и задумался. Возразить было нечего.
– Что же я должен, по-вашему, сделать?
– Не надо жестокой муштры, насилия, телесных наказаний. Не мучайте матросов, относитесь к ним почти так же, как к пассажирам.
– И к чему это приведет?
– Вы сами знаете. – Она посмотрела мне прямо в глаза. – Многим из нас придется провести на корабле всю оставшуюся жизнь. Мы ничего не хотим, только покоя и мира.
Я задумчиво смотрел в пол. Мне показалось, будто Аманда сзади тронула меня за плечо и тут же растворилась.
– Мир? Я не знаю, что это такое. Я видел мир, но не жил в нем. Я не штатский человек и не умею строить мирную жизнь.
– Мир хрупок, – согласилась миссис Ривс. Наступило молчание.
Миссис Ривс права. Ежедневная муштра и железная дисциплина делают жизнь невыносимой. Не надо бесконечных учений, проверок. Необходимо относиться к людям по-дружески. Может быть, даже избрать корабельное правительство.
– Спасибо, что зашли, поговорили со мной, – сказал я, выйдя из глубокой задумчивости и подняв на нее глаза. – Я попробую…
В этот момент завыла сирена. Из настенного динамика донесся испуганный голос Филипа:
– Командир! Срочно на мостик! Тревога! Всем занять боевые посты!
Миссис Ривс с удивительным проворством вскочила на ноги.
– Пойду к себе…
– Нет! – крикнул я, натягивая китель. – Коридорные двери вот-вот закроются. Оставайтесь здесь! – Я выскочил из каюты и помчался на мостик.
Дверь была заперта, телекамеры над ней рыскали, осматривая коридор. Только я собрался забарабанить в дверь, как она открылась и я проскользнул внутрь.
– Выруби свою хренову тревогу! – крикнул я на Филипа.
Он мгновенно нажал на кнопки. Сирены умолкли. Филип молча показал на экран.
– Господи! – Я схватил микрофон и заорал, перекрывая несущиеся из динамика доклады: – Боевая тревога! Занять места у лазерных пушек! Пассажирам и экипажу взять скафандры! Приготовиться к отражению атаки! – Я перевел дух и снова заорал: – Машинное отделение, отключить двигатель! Всю мощность подать на лазеры! Включить маневровые двигатели!
С экрана казалось, что космические чудища совсем близко – изображение было сильно увеличено, – на самом же деле они находились в нескольких десятках километров от корабля. Одно направлялось к носу, другое – к центру корабля со стороны правого борта.
– Первым подлетит чудище, которое впереди, – сказал Филип, хотя это было вполне очевидно.
– Знаю. – Я соединился с постом связи и приказал: – Взять на прицел переднюю рыбу!
– Есть, сэр! – ответил мистер Цы. – Но она пока слишком далеко.
– Сам вижу, – рявкнул я.
– Маневровые двигатели включены, сэр! – доложили из машинного отделения.
– Хорошо, вас понял!
– Я наблюдал на экране N-волны, – взволнованно рассказывал Филип. – С минуту они генерировались правильно, а потом вдруг появились чудовища.
– Молчи, гард! – заорал я.
– Есть, сэр.
Чудища между тем приближались. Я взглянул на индикаторы топлива для маневровых двигателей и выругался, проклиная себя за то, что мало оставил.
– Прости, Филип, нервы, – сказал я уже спокойнее.
– Спасибо, сэр. – Голос Филипа дрогнул, лицо побледнело.
– Не трусь, гардемарин, – приказал я, стараясь его подбодрить.
– Цель приближается к радиусу стрельбы! – доложил компьютер.
– Спасибо, Керрен. Пост связи, открыть огонь, как только я включу лазеры, – сказал я в микрофон, приготовившись нажать на кнопку.
– Цель приблизилась на расстояние радиуса стрельбы! – доложил компьютер.
Я решил подпустить чудищ поближе, чтобы добить, если они начнут удирать.
Керрен не выпускал чудищ из поля зрения, их изображения не сходили с экрана. У первой рыбины из пузыря вылез щупалец и стал целиться в корабль. Я включил лазеры.
– Огонь!
Лазерные лучи не видны в космическом вакууме, но я изо всех сил всматривался в экран. Настенный динамик был переключен на пост связи. Вначале оттуда доносилось какое-то бормотание, потом раздался радостный крик Уолтера Дакко:
– Попал!
Чудовище вздрогнуло и уплыло в сторону.
– Вот тебе! – завопил Деке.
Я судорожно вцепился в подлокотник кресла и, почувствовав боль, с трудом разжал пальцы.
Лучи трех лазеров скрестились на чудище, подплывшем к носу корабля, оно дернулось несколько раз и затихло, выпустив струи то ли газа, то ли жидкости.
– Прикончили! Прикончили! – загалдели стрелки, но Цы на них прикрикнул.
Чудище по своим габаритам уступало тому, что напало тогда на «Гибернию».
– Приближается цель по курсу ноль-восемь-четыре, сэр, – доложил Керрен.
– Взять на прицел следующую рыбину! – приказал я.
Снова взревели сирены. Неподалеку от корабля появились еще три чудища. И тут же четвертое, затем пятое. Керрен едва успевал докладывать:
– Цель у кормы на расстоянии двести метров! Цель у среднего шлюза! Цель…
– Стрелять по всем целям! – орал я. – Стрелять без приказа! Всем! Из всех лазеров!
Одно чудище приблизилось вплотную к корпусу корабля и выпустило зловещий щупалец. Щупалец свернулся в спираль и прилип к обшивке. Я начал молиться.
«Господь – Пастырь мой».
– Огонь по третьей цели!
«Я ни в чем не буду нуждаться».
– Жгите его!
«Он покоит меня на злачных пажитях».
– Около шахты двигателя две рыбы! «И водит меня к водам тихим».
– Центр, докладывает машинное отделение! Чудище совсем близко. За ним еще одно! «Подкрепляет душу мою».
– Я вижу их, Касавополус.
Несколько лазерных пушек адмирал Тремэн перенес на «Порцию», и теперь корма «Дерзкого», где расположено машинное отделение, осталась почти незащищенной. Что делать? Маневрировать! Вот что!
– Разворачиваемся! – заорал я. – Курс ноль-девять-ноль.
«Направляет меня на стези правды ради имени Своего».
– Попал!
Одна из рыб отдала концы. Раздался победный вопль.
«Если пойду я долиною смертной тени, не убоюсь зла».
– Еще две!
«Дерзкий» маневрировал с невероятной быстротой, чудище отцепилось от корпуса и плавало на расстоянии нескольких метров от корабля. Слава Богу, что я выбросил из трюма весь хлам, иначе нам не удалось бы так лихо поворачиваться.
«Потому что Ты со мною».
Опять взвыли сирены.
– КОРПУС ПРОБИТ! ДЫРА В СТЕНЕ ТРЮМА! – доложил Керрен.
«Твой жезл и твой посох – они успокаивают меня».
– Смотри, две по центру!
– Торможу вращение! – Я включил боковые двигатели на полную мощность, расходуя остатки топлива.
«Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих».
На крапчатой коже ближайшей рыбы вздулся вращающийся пузырь, отделился от нее и направился к «Дерзкому».
– Огонь по пузырю! – Я включил сирены. – Угроза заражения! Всем надеть скафандры! «Умаслил елеем голову мою».
– Попала в гадину! – воскликнула Елена Бартель. Пузырь вспыхнул и лопнул недалеко от корпуса перед самой мертвой зоной, где лазеры уже не могли его достать.
«Чаша моя переполнена».
– Еще рыба!
«Так, благость и милость да сопровождают меня во все дни жизни моей».
– Я врезал ей! Врезал!
– Полегче, Деке. Подпусти рыбу поближе, дальность стрельбы не бесконечна, – поучал его Уолтер Дакко. «И я пребуду в доме Господнем многие дни».
– Попал!
– Молодец!
– ВО ДАЕТ!
«Аминь».
Наконец воцарилась благословенная тишина.
Выключив дрожащей рукой сирены, я в полном изнеможении рухнул в кресло, схватил микрофон и потребовал, чтобы мне доложили о повреждениях.
– Докладывает машинное отделение. Повреждений нет. Маневровые двигатели работают, но топлива почти не осталось.
– Знаю, – услышал я собственный голос как будто издалека. – Но без маневров нам бы не спастись.
– Докладывает отделение гидропоники. Повреждений нет, сэр.
– Докладывает пост связи. Повреждений нет, сэр. В кресле, рядом со мной, замер Филип, вцепившись в подлокотники кресла.
– Системы регенерации не пострадали, сэр, – неслись доклады из динамика.
– Камбуз в порядке, сэр.
– Керрен, теперь докладывай ты, – приказал я.
– Параметры всех систем в норме. Герметичность помещений не нарушена. Только в стене трюма образовалось отверстие в тридцати метрах от шлюпочного отделения, в направлении носа. Из трюма вышел воздух.
Филип судорожно вздохнул, откинулся в кресле, все еще сжимая подлокотники.
– Каков характер разрушений? – спросил я Керрена.
– Я не могу ответить на ваш вопрос. Часть датчиков выведена из строя, а остатки груза мешают телекамерам.
Я нахмурился. Филип попытался улыбнуться, но получилась гримаса; он закрыл лицо руками и беззвучно зарыдал.
– Осмотрите коридор, мистер Таер, – приказал я, – нет ли там разрушений. И гардемаринскую каюту тоже. Найдите кадета; выясните, все ли с ним в порядке.
– Есть, сэр. – Филип обрадовался и поспешил уйти. Это был, конечно, пустяк, но что еще я мог для него сделать? Пусть отдохнет у себя в каюте.
Я подумал, что неплохо бы собрать своих ближайших помощников в офицерской столовой для неформальной беседы, но потом решил пригласить их на мостик, опасаясь, после нападения чудищ, покинуть его даже на минуту. Филип сидел во вращающемся кресле рядом со мной, напротив, в креслах, принесенных из комнаты отдыха, расположились главный инженер Касавополус и Грегор Аттани.
– Что будем делать? – спросил я.
Все молчали. Несколько часов я продержал экипаж на постах, опасаясь нового нападения чудищ. Но они, слава Богу, не появились. Пришлось дать отбой. Не держать же людей и дальше в напряжении.