Думает, обхитрил меня. Думает, держит меня на крючке. Перед глазами возникла его ухмылка.
Сука. Ненавижу.
Ещё обжигающий глоток — и швырнул бутылку о стену. Вспомнил, что есть ещё один человек, который не слушает мои приказы.
Быстро поднявшись на второй, открыл комнату. Саня спал — алкоголик, бля, — а Надя при виде меня забилась в угол. Подошёл ближе, схватив её за шею.
— Если я сказал сидеть здесь, то так, блядь, и должно быть!
Смотрела на меня злобно, сверкая глазами. Не боится или делает вид?
— Ты зверь! Безжалостный зверь! — выплюнула мне в лицо.
Сжал пальцы на её шее сильнее, она привстала на цыпочки.
— Ты меня ещё плохо знаешь! — подхватил её и забросил через плечо.
Она злобно зашипела, болтая ногами. Вышел из комнаты, направляясь в свою. Так приложил по заднице, что она взвизгнула. Швырнул на кровать, наслаждаясь видом задравшегося платья. Надя тут же соскочила, но снова поймал, швырнув на кровать.
— Убери от меня свои руки! Я ненавижу тебя с момента первой встречи! Ты испортил мою жизнь!
— Не рыпайся и закрой рот! — сказал, придавив ее к кровати и подняв руки над головой.
— Ты не заставишь меня молчать!
Рыкнул, закрыв ладонью ее рот. Она начала ее кусать, пока задирал платье.
— Да, вот так, расставь ноги пошире, — сказал, устраиваясь между ними. — Хочешь сказать, тебе все это не нравится?
— Ты больной мерзавец, — промычала она, но я понял.
— Больной мерзавец, которого ты хочешь. Давай-ка проверим кое-что. Если ты не возбудилась, то пальцем тебя не трону, а если уже вся течешь от меня, то прости, крошка, оттрахаю как следует.
Запустил руку под платье, ощущая ее жар и влажность даже через белье. Довольно хмыкнул, зная, что меня ждёт. Она предприняла попытку к бегству, но тщетно. Знала, что проиграла.
Резво ворвался в неё двумя пальцами, а хлюпающий звук раздался в комнате. Надя взбрыкнула, подавшись им навстречу. Трахал пальцами, пока из неё не вырвался стон мне в ладонь. Вся киска уже так блестела от сока, что от одного этого зрелища член чуть не взорвался.
— Ты такая сочная, Надя, что течёшь, как сучка, от одного моего вида!
Пока она не успела ничего ответить, быстро выпрыгнул из штанов и засадил по самые яйца. Надя сама не ожидала от себя такого громкого стона, схватившись за рот. К слову, я уже не затыкал ей его. Она не звала на помощь и больше не пыталась убежать. Моя горячая, узкая Незабудка. Стонет подо мной, извиваясь.
Дурак ты, Саня. Наебениваться каждый день, вместо того, чтобы протрахивать и разрабатывать все места Незабудки. Пиздец, странный. На кой хер ему такая баба, если не пользуется всеми преимуществами её наличия? Видно, что член видела только в темноте, при выключенном свете, не зная, какой кайф может испытывать.
Трахал её в бешеном темпе, без передыха, забросив её ноги себе на плечи. Разорвал платье вместе с лифчиком, чтоб видеть, как мотаются её сиськи из стороны в сторону. Соски уже приветливо торчали, подпрыгивая с каждым движением. Втянул один, покусывая. Надя наблюдала за мной, прикусив губу. Встретились глазами, не произнеся ни слова. Знает, что пиздец хочу её. Знаю, что взаимно.
Перевернул её, поставив раком, и залюбовался маленькой дырочкой, не тронутой ни одним членом. Уверен, что не тронута.
— Соси, — приказал, сунув свой палец в её девственный рот.
Она покорно приняла его, закрыв глаза. Когда палец был достаточно увлажнён, вернулся на позицию. Погладил вокруг заветную дырочку, а затем засунул палец. Надя задрожала, пытаясь увильнуть. Точно девственная дырка. От мыслей, что разъезжу её как следует, разработаю под свой член, чуть не кончил. Снова вогнал в киску свой болт, чувствуя, как его обдало жаром. Палец тоже оставил на месте, забавляясь. То высовывая, то всовывая обратно, одновременно потрахивая.
Надя стонала и охала, стараясь сдерживать свои эмоции. Но я-то видел: она в экстазе. Ей нравится всё, что делаю с ней, а это мы ещё даже не разогнались. Знала бы, что в моей башке, какие планы, какие позы и приказы, то охуела бы.
Когда заметил, что её голова уже мотается в разные стороны, а стоны всё глуше, резко остановился. Эта пытка была и для меня, но что не сделаешь ради того, чтобы поставить Незабудку на место.
— В чём дело? — тихо спросила она, оборачиваясь.
— Вспомнил, что ты жалеешь обо всём, что произошло… — сказал, усмехаясь.
— Пожалуйста, продолжай… — томно ответила.
— Попроси меня!
— Что?!
Сделал несколько дразнящих движений, шлёпнув её по заду. Надя выдохнула со стоном. Снова остановился.
— Пожалуйста… — прошептала она.
— Не слышу!
Ещё несколько движений, и она почти кончила, но опять не успела.
— Умоляю, Саяр… пожалуйста… — чуть не плача, произнесла она.
— Попроси, чтобы трахнул тебя! — Свободной рукой добрался до клитора, поигрывая.
Она выгнула спину сильнее, словно кошка.
— Пожалуйста… — произнесла, постанывая.
— Пожалуйста, что?! — рыкнул в ответ.
— Трахни меня, Саяр… — сказала очень тихо, но не стал придираться. К тому же ещё немного и кончу так, от одних её просьб.
Сказано — сделано. Несколько грубых движений — и накрыло обоих. Она содрогалась, принимая те тысячи жизней, которые вливал в неё. Моя крошка. Нравилось кончать в неё, не парясь, что она залетит. Нравилось, что после оргазма вся красная и смущённая, будто вечная целка. Какая же охуенная.
Поймал на мысли, что, трахая Незабудку, напрочь забыл о произошедшем пару часов назад.
Вот так нихера себе.
Глава 18. Надя
Проснулась и воспоминания о вчерашнем дне обрушились на меня каменными глыбами. Нос щекотали волосы, а обоняние — запах мужского тела. Я несколько раз моргнула, фокусируя зрение, и поняла, что лежу, уткнувшись носом в грудь Саяра. В ЕГО комнате. На ЕГО кровати. И в ЕГО объятиях.
За неплотно задернутыми шторами виднелось солнце, а значит, я провела здесь всю ночь… Я помнила, как провалилась в сон, после того как всё произошло, а Саяр крепко прижал меня к своей груди, давая понять, что не отпустит. Осторожно отстранившись, больше всего на свете опасаясь разбудить Саяра, я пристально всмотрелась в лицо лежавшего рядом мужчины, впервые имея возможность рассмотреть его спокойно. Относительно спокойно, потому что сердце колотилось как ненормальное. Как и всегда в присутствии сводного брата моего мужа.
Почему-то вспомнился воин на древнем барельефе, который был установлен в одном из выставочных залов музея, где я работала. Волевое лицо, широкие скулы, нос с едва заметной горбинкой… Морщинка между темными, чуть сведенными бровями будто говорит о том, что Саяр постоянно чем-то обеспокоен. Он хмурится даже во сне.
Да, с нервами у него точно все в порядке, раз спит как младенец после вчерашнего. Огромная волосатая грудь ровно вздымается, а костяшки мощных, покрытых выступающими венами рук сбиты в кровь. Вспомнив, как он наносил удары незнакомцу, я зажмурилась и вздрогнула. Жестокий зверь, привыкший выгрызть у жизни свое и брать силой.
А ведь Сашке тоже от него досталось!
Сашка!
Соскочив с кровати, опомнилась, лишь когда увидела свои разорванные трусики и лифчик, валявшиеся на полу. Какой кошмар… Вспомнив, как Саяр разорвал их зубами, нервно вздрогнула. И почему мое тело так реагирует на этого зверя? Он ведь настоящее животное… Такое ощущение, что живет одними инстинктами. Увидел — захотел — получил, не спрашивая согласия. Вот и вчера его агрессия вылилась в какой-то безумный акт совокупления, на который мое тело откликнулось с радостью… Неужели я настолько порочна?
Вспомнив, как сама просила его трахнуть меня, прижала ладони к горевшим щекам… Господи, как грубо! Я даже слов таких никогда не говорила, даже мысленно! И кто я после этого? Занималась сексом как ненормальная в соседней от мужа комнате… Все это неправильно. Этот мужчина будит во мне что-то низменное, грязное, животное… А я так не хочу. Или…
— Не хочу! — упрямо прошептала я, опасаясь разбудить своего мучителя. Подбирая с пола разорванное нижнее белье, увидела свои трусики, с которых началось мое грехопадение, торчавшие из кармана штанов Саяра. Прихватив и их, осторожно вышла из комнаты.
Хоть бы Сашка еще спал… Хоть бы Сашка еще спал…
Едва успела войти в свою комнату и спрятать белье в сумку, как в комнату вошел муж. Светлые волосы взлохмачены, лицо мятое и опухшее. Вздрогнула, увидев на его скуле лиловый синяк, оставленный рукой Саяра.
— А ты где была? — спросил хмуро, избегая моего взгляда. — Проснулся — тебя нет.
Я замялась. Что сказать? В соседней комнате отдавалась твоему сводному брату как в последний раз?.. Но, судя по всему, спросил Сашка без желания узнать ответ.
— Не расскажешь, что вчера было? Кто меня так отмудохал? Рожа на отбивную похожа.
— Саш, надо лед приложить! — шагнула было к нему, потом, вспомнив, что платье на мне мятое и рваное на груди, сложила руки, стараясь прикрыть разрыв, и замерла на месте.
Но муж даже не заметил.
— Так чего случилось-то?
— Твой брат тебя ударил… Чтобы успокоить, — выдавила я. — Ты зачем-то на художника драться полез. Зачем, Саш?
Сашка нахмурил лоб, а потом в глазах забрезжило воспоминание. Он потер виски пальцами и со стоном опустился в кресло.
— Бляяяя…. — протянул он, проводя руками по взъерошенным волосам. — Бляяяяя… Как так-то?
Я подошла к мужу, опустив руку на его светлые волосы, перебирая их пальцами и ощущая сосущую пустоту внутри. Неожиданно муж обхватил мои ноги и, уткнувшись в них головой, зарыдал.
— Надюш, ты прости меня, дурака. Все бухло проклятое. Я ж не специально. Я ж… я ведь…
— Саш, ты чего… — беспомощно пробормотала я, впервые видя мужа таким.
— Когда ребеночка родим, я исправлюсь, обещаю! Да я больше ни капли спиртного в рот не возьму, не сойти мне с места! Клянусь, Надюша, клянусь! Ну прости идиота!