— Пепел к пеплу, прах к праху…
Сэнди сидел на койке неподвижно, ожидая, когда Вакс разрешит ему двигаться.
— Человек, рожденный от женщины…
Сэнди, ухмыляясь, держал свой оркестрон над головой Рики.
Мой голос дрогнул. Слова застряли в горле. Я так же виновен в смерти Сэнди, как и те мерзавцы, что сидят на гауптвахте.
— Полагаясь на доброту и милость Всевышнего, мы вручаем их тела…
Появляется десяток людей в скафандрах, и я разрешаю им подняться на борт? Лучше бы я отказался от своего назначения после смерти командира Мальстрема. Глаза на искаженном болью лице Сэнди смотрят сквозь меня. Я кладу руку на его пробитую лазерным лучом грудь. Еще несколько слов, и все будет кончено.
Сэнди не было и шестнадцати. Еще вчера впереди у него была вся жизнь. Он с волчьим аппетитом ел свой завтрак в столовой. Шутил с нами за обедом. Умывался. Улыбался. Стоял на вахте. А теперь из-за меня его останки лежат в холодном металлическом ящике.
— …до Дня Великого суда, когда души людей предстанут перед Всемогущим Господом Богом нашим… Аминь.
У меня хватило сил закончить службу. Я взглянул на Вакса. Он молчал, но плечи его вздрагивали, а глаза покраснели от слез. Я горько улыбнулся. Вакс, который мучил Сэнди в кубрике, был потрясен его смертью, а я, его защитник, не мог пролить ни слезинки.
— Старшина Терил, откройте, пожалуйста, внешний люк. — Я сделал паузу. — Опустить гробы, мистер Терил.
Гробы медленно исчезли в темноте.
Оставалось еще два дела.
Когда я тяжело шагал к мостику, путь мне преградила чья-то фигура. Я поднял глаза. Аманда.
— Говорят, твоя смелость спасла корабль. Спасибо тебе… Ники.
— Это не так, — ответил я спокойно. — Прости.
Вернувшись на мостик, я приказал:
— Дерек, Алекс, проложите курс на Надежду. Вакс, пусть мистер Вышинский доставит заключенных в наручниках и кандалах на мостик.
— Есть, сэр.
Сердце, казалось, сейчас выскочит из груди. Я не отрываясь смотрел на экран. Слышно было, как Алекс с Дереком стучат по клавишам пульта. Скоро. Скоро все будет кончено.
— Сообщение с «Шахтера», сэр. Мятеж полностью подавлен.
— Очень хорошо.
Семеро, скованные наручниками и кандалами, выстроились у стенки в линию. Тем не менее Вакс и главный старшина корабельной полиции были вооружены станнерами.
— Дарла, запишите все, что сейчас будет происходить. — Лампочки видеомагнитофонов загорелись. — Как представитель Правительства Объединенных Наций на корабле, я обвиняю вас в пиратском нападении на «Гибернию» — судно Военно-Космического Флота Объединенных Наций, выполняющее служебный рейс, а также в убийстве девяти человек при попытке взять судно на абордаж и захватить его. Вас будет судить военный трибунал. Председателем назначаю себя! Признаете ли вы себя виновными и хотите ли что-то сказать в свое оправдание? Говорите по очереди.
Пленные, запинаясь, один за другим признали себя виновными в попытке овладеть кораблем. Их предводитель, Кервин Джонс, устало смотрел на меня.
— Есть ли у вас какие-нибудь оправдательные мотивы, способные хоть немного смягчить вашу вину?
Из их высказываний постепенно вырисовывалась следующая картина. Задержка кораблей с припасами вызвала среди горняков панику. Поползли зловещие слухи. Генерал Кол умыл руки. Связи с цивилизованным миром не было. В подобной ситуации не мудрено впасть в отчаяние.
Я спокойно выслушал их, а потом сказал:
— Ваши показания ничего не меняют. Вы обвиняетесь в попытке захватить корабль, убийстве офицера Военно-Космического Флота, трех членов экипажа и пяти пассажиров. По праву командира я приговариваю вас к смертной казни. Заседание закончено.
— Вы обещали! — закричал Джонс. — Дали слово нас не убивать!
— Ничего подобного не было!
— Вы поклялись!
— Дарла, воспроизведите, пожалуйста, запись.
Через секунду в динамике зазвучал мой голос, записанный на магнитофонную ленту:
— Нет, мы вас не расстреляем. Даю вам слово.
— Спасибо, Дарла. Я не нарушу данного обещания. Вас не расстреляют. Мистер Вышинский, отведите их на гауптвахту, а затем по одному в лазарет. Допросите и узнайте, кто убил мистера Уилски.
Прошло несколько часов. Вакс не раз пытался заговорить со мной, но я приказывал ему замолчать. Доктор закончила допрос на детекторе лжи с применением наркотиков. Я отдал новые приказы.
Главный старшина корабельной полиции, главный инженер и несколько матросов собрались вокруг шахты синтеза, через которую была переброшена доска. Шесть заключенных стояли связанные, с кляпами во рту. Каждый раз я сам спокойно пускал в ход тележку, а когда эта грязная работа закончилась, отпустил матросов.
Оставалось еще одно дело.
— Мистер Хольцер, примите командование на мостике. Шеф, эвакуируйте всех из секций шесть, семь и восемь второго уровня и поставьте часовых у коридорных люков, ведущих в эти секции. Мистер Вышинский, следуйте за мной на гауптвахту.
Седьмой заключенный, убивший лазером Сэнди, со связанными за спиной руками, в отчаянии мерил шагами камеру.
— Мистер Вышинский, ждите меня здесь. — Мой голос звучал по-прежнему бесстрастно.
— Есть, сэр.
Я взял мятежника за плечо, вывел с гауптвахты и повел по коридору и по лестнице вверх на второй уровень. Часовой у секции восемь отдал мне честь и отступил в сторону. Я втолкнул преступника в секцию, а оттуда потащил за поворот коридора к воздушному шлюзу.
Там я нажал кнопку на пульте дистанционного управления. И когда открылся внутренний люк, подтолкнул к нему пленного.
— Что вы делаете? — с ужасом спросил он.
Вместо ответа я взял его за плечо, ударом под колено сбил с ног и рывком посадил. Затем повернулся к внутреннему люку.
— О Господи, нет! — Он поднялся и побежал ко мне.
Стоя в проеме люка, я отшвырнул его назад, и он растянулся на палубе воздушного шлюза. Я вышел в коридор и нажал на пульте кнопку управления внутренним люком. Дверь плавно закрылась. Человек в ужасе бросался на трансплексовый люк, отскакивая от его прочной поверхности.
Я снова направил пульт дистанционного управления на контрольную панель и нажал на кнопку. Внешний люк плавно открылся. Я смотрел, как ужасное содержимое камеры вихрем унеслось в космос, когда шлюз разгерметизировался.
Через несколько минут я вернулся на мостик:
— Координаты синтеза?
— Они здесь, сэр. — Алекс вывел их на экран своего дисплея. Он судорожно сглотнул, избегая смотреть мне в глаза.
— Дарла?
Дарла высветила свои цифры. Данные совпадали.
— Машинное отделение, приготовиться к синтезу!
Через секунду последовал ответ:
— К синтезу готовы, сэр. Управление передано на мостик.
Я провел пальцем по экрану управления. Экраны потухли.
— Мистер Хольцер, вы остаетесь на вахте.
Покинув мостик, я отправился к себе в каюту, запер люк, снял китель и сел к столу. Меня стала бить дрожь. Я равнодушно думал о том, когда же наконец сойду с ума, и, зная, что меня никто не услышит, закричал, что было сил. До боли в горле.
— Иди, Таук, — прошептал я, — глядя на стенку каюты, расположенную вдоль внешнего корпуса корабля. — Я готов к встрече с тобой. — Нет сомнений, что на этот раз он придет вместе с Сэнди.
Часть II
20 ноября, год 2195-й от Рождества Христова
21
Наступил октябрь, а за ним ноябрь. Я почти не выходил из каюты. И редко съедал еду, которую мне приносили. Время от времени ходил на вахты, однако при первой же возможности освобождал себя от дежурства. Иногда ужинал вместе с пассажирами в столовой, но чаще оставался в каюте. Сама мысль о том, что придется поддерживать за столом беседу, была невыносима.
Дважды ко мне приходил мистер Таук, но я не боялся его даже во сне Он больше не тащил меня за собой сквозь обшивку корабля, а после того как я попытался последовать за ним, вообще перестал появляться.
Как-то придя на мостик, я обнаружил там дремавшего в своем кресле Вакса. Он вздрогнул, когда я к нему подошел, и вытаращил глаза.
— Простите, сэр, — пробормотал Вакс, густо покраснев, — я… я…
— Все нормально. — Я сел на свое место. Стоять на вахте могли только четверо из нас, но я обычно исключал себя из списка, так что оставалось трое. Неудивительно, что Вакс переутомился. — С сегодняшнего дня буду заступать на вахты. — Вряд ли стоило менять гнетущую тишину мостика на одиночество в каюте.
В один из редких вечеров, когда я появился в общей столовой, ко мне подошел после ужина Рейф Трэдвел. Ему недавно исполнилось четырнадцать.
— Командир, мы хотели бы с вами поговорить. — Видимо, он имел в виду себя и сестру, и я повел их в свою каюту.
Браг и сестра стояли плечом к плечу. Первым заговорил Рейф:
— Командир, вам нужны гардемарины.
— Вы решили учить меня управлять кораблем? — спросил я сурово.
— Нет, сэр. Просто констатирую факт, — спокойно ответил он. — Вначале у вас было три лейтенанта, четыре гардемарина и пилот. А теперь всего три гардемарина и один кадет. Явно недостаточно.
— Хотите записаться добровольцами?
— Я нет, сэр. Только Паула. Должен ведь кто-то остаться с родителями.
— О?
Теперь заговорила Паула:
— Да, сэр. У меня лучше обстоят дела с математикой.
— Здесь не Академия, милая леди. Я не могу заниматься воспитанием детей, готовя из них гардемаринов.
— Но взяли же вы Дерека.
— Ему шестнадцать, он почти взрослый, а вам едва перевалило за тринадцать.
— Ну и что? Самое время учиться. — И добавила: — Когда вы взяли нас на мостик, я сразу поняла: вот чем я хотела бы заниматься!
— А родители?
— Конечно, против, — беспечно ответила она. — Ничего, переживут.
— А их согласие?
— Они не дадут его и через миллион лет, — заявил Рейф. — А вам оно и не нужно. Вы сами говорили.
Я грозно посмотрел на них, но это не возымело действия. Гардемарины, конечно, нужны. Вакса пора производить в лейтенанты. И Алекс на очереди, хотя еще не знает об этом. Но отбирать у родителей детей, как говорила миссис Донхаузер… У меня и без того хватает проблем. К тому же мы скоро прибудем в порт, где меня заменят.