— Нет, сэр, — твердо ответил я. — Я старался, как мог, как позволял мне мой опыт!
— И что же прикажете с вами делать? — добродушно спросил он.
— Придется ли мне отвечать перед трибуналом, сэр?
— Это решит комиссия, — бросил он. — Я в нее не вхожу. — Он обошел стол и остановился, глядя в окно. — И все-таки они сделают то, что я им прикажу, черт побери. Это мой флот.
Я был шокирован его доверительностью. Либо мои дела совсем плохи, либо наоборот, и его слова ничего не значат.
— Да, сэр.
— Я не в восторге от некоторых ваших решений. — Он побарабанил пальцами по стопке бумаг на столе. — Зачем вы помиловали мистера Герни? Зачем чересчур мягко обошлись с мятежниками на Шахтере?
— Сожалею, сэр, — спокойно ответил я.
— Вас это не очень заботит, не так ли? Надо же!
Он заметил. Я был удивлен, но врать начальнику не стал:
— Да, сэр, не очень. Я месяцами размышлял над этим. В усердии мне не откажешь. Но не забывайте, кем я был. Да и особыми талантами не могу похвастать, у вас, разумеется, своя точка зрения, но я научился жить с этим, — с Амандой в долгие ночи нашей любви, с шефом, дымившим трубкой в моем кабинете.
— Ладно, — буркнул он, — сам напросился и не буду наказывать вас за правду. — Он снова обошел стол и теперь смотрел мне прямо в глаза, сложив перед собой руки:
— Не могу отдать вас под трибунал. Общество не одобрит.
— Общество? — Какое общество на Земле он имеет в виду?
— Отдать под трибунал героя Шахтера? Командира, который с пистолетом в руках спас свой корабль?
— Но это же полная чепуха, — сказал я, не соображая, что говорю.
— В этом клянется весь экипаж.
Помолчав, он сказал:
— Привлечь к суду первого человека, вступившего в контакт с инопланетянами? Нет, этого я не сделаю.
Я закрыл глаза, снова ощутив боль в животе. Хотелось лишь одного: чтобы все это скорее закончилось.
— Хорошо, сэр.
— И все же в моей власти уволить вас из Военно-Космического Флота.
— Именно так вы и собираетесь поступить? — равнодушно спросил я.
— Есть вещи, на которые трудно закрыть глаза. Взять хоть историю с окружным судьей. Вы проявили неуважение к гражданским властям! Неужели не могли повести себя более дипломатично?
— О чем вы, сэр? Ничего подобного ни в корабельном журнале, ни в донесениях губернатора Уильямса нет.
— Да, действительно. Здесь все чисто. Это выяснилось на допросах. Но скажите, как вы могли оставить корабль и отправиться на «Телстар»? Этому нет никаких оправданий.
Терять мне было нечего, и я ответил вопросом на вопрос:
— А вы на моем месте не отправились бы туда?
Шокированного моей наглостью адмирала Брентли стало распирать от гнева. Я и сам за такой тон выпорол бы гардемарина. Адмирал вернулся к своему столу и плюхнулся в кресло. Глаза его метали молнии. Я смотрел на него совершенно безучастно.
Постепенно он поостыл:
— Я поступил бы так же, как вы, Ник. Захотел бы увидеть все собственными глазами. «Телстар» был такой же конструкции, как и мой корабль.
— Да, сэр, но сначала надо было облететь «Телстар».
— Зачем? Чтобы проверить, нет ли там инопланетян? За двести лет не удалось обнаружить ничего, кроме нескольких бескостных рыб на одной из планет, где была вода. С какой стати вы должны были остерегаться?
Я сосредоточился:
— Уже позднее, анализируя случай с «Телстаром», я усомнился в этом. Как бы то ни было, осторожность не помешала бы. Так же, как и на Шахтере. А я взял да открыл шлюзы.
— Когда последний раз Военно-Космический Флот объявлял боевую тревогу при высадке на орбитальную станцию Объединенных Наций? — спросил он. — Здесь вы чисты. Это мы уже решили. Надо чокнуться, чтобы вменять командирам в обязанность формировать группы обороны прежде, чем открывать шлюзы на станции. Нет, за это ответит командующий Военно-Космическими Силами Объединенных Наций. — Он похлопал по стопке отчетов. — Почти ни одно из ваших решений не вызывает протеста, хотя сам я, возможно, в некоторых случаях поступил бы по-другому. На то и командир, черт возьми, чтобы принимать решения. Вся власть на корабле в его руках. До Надежды три световых года, мы не можем командовать отсюда. — Он помолчал. — Но об одном вы забыли. О лейтенанте Ардвеле Кроссборне. Моем племяннике.
— Да, сэр. — Я скис. Наверняка адмирал будет защищать своего родственника. Кровные узы сильнее установ. И потом, мое обращение с Кроссборном — еще одно доказательство неуважительного отношения к властям. Какой командир, если он, конечно, в своем уме, станет обострять отношения с племянником своего адмирала?
— Он несколько раз приходил ко мне, Сифорт. Некоторые его отчеты просто шокируют. Он действительно все восемнадцать месяцев разбирал баркас?
— Почти каждый день, сэр. За исключением того времени, когда мы выходили из синтеза.
— Надеялись, что это вам сойдет с рук? — В голосе Бренлли не было никаких эмоций.
— Просто не думал об этом, сэр. — Я старался отвечать вежливо, но чувствовал, что терпение мое на пределе.
— Он говорит, что вы ненормальный. Что вам везде мерещатся бомбы.
— Это дало мне возможность держать его все время в ангаре, сэр.
Он сверкнул на меня глазами, я выдержал его взгляд.
— Значит, это правда насчет баркаса?
— Да, сэр.
— Какого вы о нем мнения, мистер Сифорт?
Я решил сказать ему все как есть, хотя это могло стоить мне карьеры.
— Он опасен, сэр. И не может быть лейтенантом. Бравируя своими родственными связями, он за всеми шпионит и в каждом офицере ищет преступника. Я не мог с этим мириться. И доведись мне снова быть командиром, поступил бы так же. Или же отправил его на гауптвахту.
Брентли покачал головой:
— Знали бы вы, с каким трудом мне удалось отослать его за пределы Солнечной системы! На какие кнопки пришлось нажимать, чтобы приказы исходили не от меня, а от других лиц! А вы, неблагодарный щенок, опять притащили его сюда и посадили мне на голову.
Я фыркнул:
— А там он сидел на голове у меня, сэр. Выбора не было. Я раскусил его, когда мы уже находились в полете.
На лице адмирала появилось отвращение, и он отвернулся:
— Я знаю. Это не ваша вина. И никогда не думал, что ваша. Вы только представьте, как он стал лейтенантом! Какой-то не в меру ретивый командир решил ублажить меня. Понимаете? Ублажить! И сделал его лейтенантом. — Адмирал повернулся ко мне. — Кстати, о программистах, которые подсадили в ваш компьютер «клопа». С ними уже разобрались.
— Хорошо, — равнодушно ответил я. Не все ли теперь равно?
— Сифорт, я не могу отдать вам «Гибернию». Вы чересчур молоды. Хоть и герой. И ваш ранг командира не могу подтвердить.
— Понимаю, сэр. Я снова буду гардемарином?
— Нет.
Значит, лейтенантом. Нелегко будет приспособиться, но ничего, справлюсь.
— Речь идет о должности командора, — пояснил адмирал Брентли. — У меня будет новый шлюп, «Дерзкий», с экипажем в сорок два человека, двумя лейтенантами и тремя гардемаринами. Он может принять на борт семьдесят пассажиров. После первого же вояжа я вам верну должность командира, тогда, по крайней мере, мне, старику, не будет так обидно. Вам всего двадцать. И вряд ли кто-либо из ваших сокурсников дослужился до лейтенанта.
Командор? Но ведь фактически это то же самое, что и командир корабля. За исключением нескольких чисто технических деталей. Шлюп — отдельная единица, с… Я с трудом заставил себя внимательно слушать адмирала.
— На шлюпе установлен новый тип двигателя, с его помощью можно сократить на месяц путь к Надежде. Он буквально напичкан лазерами. Шлюп будет частью эскадры, которую мы туда посылаем. Согласны?
Я потерял дар речи. Еще бы! Быть командиром! Иметь свое судно! Во рту у меня пересохло. Я кивнул.
— Хорошо. А ваша жена?
— Аманда отправится вместе со мной.
Несмотря на риск заболеть меланомой Т, мы так решили по ее настоянию. Это не было принято, но допускалось.
Он поморщился:
— Я не в восторге, Потому что старомоден. Но раз вы так решили…
Он сменил тему:
— Кстати, я тут беседовал с гардемарином Таером. Он просил меня об отставке.
— Причина?
Я вспомнил, как мы с Таером несли вахту в один из скучных, длинных дней на полпути домой. Он тогда уронил голову на пульт и разрыдался.
— Что с вами, мистер Таер?
— Пожалуйста, отпустите меня. Я хочу в отставку. Я больше не могу, сэр. Умоляю вас!
— Успокойтесь, мистер Таер.
— Они меня замучили! Порют каждую неделю. Да еще как! У меня восемь штрафных баллов, а с понедельника я успел отработать шесть! Они охотятся за мной, не дают ни минуты покоя. — Он поднял заплаканное лицо. — Ну что я такого сделал, сэр?
— Вы проявляли жестокость, мистер Таер. Они вам этого не простили.
— Жестокость? Как же так? Я только выполнял свой долг, сэр. Старался им помочь!
Я вздохнул. Ему этого никогда не понять.
— Вот что я вам скажу, мистер Таер. Вы образцовый гардемарин, когда имеете дело с вышестоящими офицерами. Вы компетентны, вежливы, услужливы на вахте и полны готовности помочь. Но вы не можете справиться с теми, кто ниже вас по рангу. Забудьте об этой части ваших обязанностей, не обращайте на них внимания, и я замолвлю за вас словечко, чтобы облегчить вашу участь.
— Вы хотите сказать, что все это прекратится? — Он закрыл глаза, словно обращаясь с мольбой к небесам.
— Вряд ли, мистер Таер, это прекратится. Вы об этом позаботились. Просто будет полегче.
— Да, сэр. Хорошо, сэр. Я согласен. Пожалуйста!
Я кивнул. Поговорю с Алексом. Я и не подозревал, что задетый за живое Дерек Кэрр именно этой ночью бросит вызов своему старшему гардемарину и в спортзале сделает из него буквально котлету, после чего будет гнать пинками по круговому коридору до самого кубрика. Теперь Дерек фактически был в кубрике старшим.
— Мальчишка ни на кого не пожаловался, — продолжил адмирал. — Мне не удалось вытянуть из него ни слова. Я не стал бы его удерживать, он такой слабак, пусть уходит в отставку.