Перед ними стояла, пошатываясь, Арлина, и ее золотисто-каштановые волосы были запачканы кровью. Дерек лежал согнутый пополам на накрахмаленной льняной скатерти. Руки у него были крепко связаны за спиной, а рот заклеен липкой лентой.
Гардемарин, совсем молодой мальчишка, что получил от меня наряды. Матрос из команды Тобрука. Все связаны.
Серая кадетская форма Ансельма стала темно-багровой, заскорузлой от крови. Тэд стоял покачиваясь, словно во сне, безжизненные глаза смотрели в никуда.
Я сидел на своем пистолете. Потянулся за ним, и меня пронзила мучительная боль.
Джаред Тенер стоял на прочном столе, и его держали два матроса. На шее у него болталась петля, а конец веревки был закреплен за балку на потолке. Он извивался, отчаянно старался освободиться от опутавших его веревок. Я еще раз протянул руку за пистолетом, но лазер был крепко прижат всем моим весом.
Джаред завывал сквозь скотч. Его вопли доносились до меня через обеденный зал. Тенер сучил ногами, пытаясь вырваться из захвата державшего его матроса, а из его разодранных запястий текла кровь.
Ниже двое дюжих матросов боролись с Филипом. Связанный липкой лентой, он делал выпады и мотал головой в отчаянных попытках добраться до Джареда. Глаза с застывшей в них мольбой были устремлены на друга. Я высвободил наконец лазер и снял его с предохранителя. В этот момент по кивку Стангера матросы столкнули Джареда со стола, и он камнем упал вниз.
Я выстрелил, целясь в одного из членов экипажа. Затем в другого, который держал за руки Фити. В стороны брызнула кровь. Повешенный Джаред задергался в конвульсиях и затих. Матросы попадали на палубу. Послышались крики, команды.
Глаза Стангера встретились с моими. Я прицелился. Он нырнул за колонну. Я дал очередь по тому месту, где он стоял.
Кто-то посмелее бросился к моему креслу. Сильный удар миновал меня, но кресло отлетело от дверей, и они закрылись.
Я остановился у противоположной стены. Мою спину согнуло спазмом боли. Лазер я по-прежнему держал перед глазами. Сжимая его двумя руками, стрелял без остановки. Дверь обеденного зала дымилась и шипела.
Раздался короткий писк: заряды в моем пистолете закончились.
Ничего не видя от ярости, я покатил на восток, отталкиваясь тростью. Требовалось раздобыть другой лазер. Я проехал через разделявшую секции переборку.
– Это капитан! Лейтенант Гарроу, закройте все коридорные переборки. Я буду использовать собственные коды. Ждите моих указаний, я буду на капитанском мостике. Мы казним мятежников, когда этот маньяк будет мертв.
За моей спиной зашипела, закрываясь, переборка. Я повернулся. Еще был виден обеденный зал. Появился матрос – то ли более смелый, чем остальные, то ли потерявший рассудок во время бойни. Он держал в руке лазер. Наши глаза встретились. Переборка закрывалась. Боец нырнул вперед, и ему чуть не отрубило ноги. Матрос проворно вскочил на ноги.
Мой голос был ледяным:
– Брось пистолет, парень. – Я направил свой незаряженный лазер прямо ему в лицо.
Его глаза остановились на лазере в его опущенной руке.
– Одно движение – и ты труп. Отпусти его. – В моем голосе было столько ярости, что это испугало и меня самого.
Он судорожно сглотнул слюну. Лазер упал на палубу.
– Повернись крутом.
Он подчинился. Положив свой пистолет на колени, я, отталкиваясь тростью, покатил по коридору.
– Наклонись, возьми лазер за ствол и протяни его назад, не поворачиваясь. – Я бы никогда не смог поднять его сам, не упав при этом в обморок.
Взяв его лазер, я снял оружие с предохранителя.
– Вы убьете меня? – дрожащим голосом спросил он.
– Думаю, да.
Встав на колени, он перекрестился и наклонил голову. Я немного пришел в себя. Взял свой незаряженный пистолет и резко ударил матроса по голове за ухом. Он рухнул на ковер.
Все коридорные переборки были закрыты. Даже если я выжгу замки, у меня не хватит сил, чтобы их открыть. Я катился мимо воздушного шлюза, который по глупости разрезал в давние-стародавние времена, чтобы помочь моим «пиратам» проникнуть на корабль. У экипажа Стангера не было времени отремонтировать люк, вход был закрыт лентой с предупреждающей надписью.
Стангер вот-вот доберется до капитанского мостика, чтобы оттуда организовать свою охоту на человека. И команда начнет, не зная жалости, развлекаться. У меня в жизни осталась только одна цель. Я долго катил до конца седьмой секции. Как открыть эту проклятую богом переборку? Остановившись в нескольких метрах, я злобно на нее посмотрел. «Нет. Есть и другой путь».
Игнорируя обжигающую боль, я, работая тростями, поехал обратно, к разрезанному шлюзу. От декомпрессии защищал только внешний люк.
Сначала – к шкафчику со скафандрами. Я прицелился лазером, нажал на спусковой крючок и отстрелил задвижку. Вытянувшись, сбросил скафандр с полки над моей головой.
А теперь следовало сделать невозможное. Я пошевелил торсом. С руками проблем не будет, но ноги?..
Сжав зубы, я наклонился вперед и стал натягивать жесткую ткань скафандра себе на ноги. Мне пришлось остановиться и прислониться к холодному дюралюминиевому шкафчику и подождать, когда безжалостная боль, | угрожавшая, казалось бы, высосать из меня жизнь, уменьшится до пульсации.
Почему они все еще не открыли коридорные переборки, чтобы напасть до меня? Ждут, пока Стангер доберется до безопасного капитанского мостика? Или матросы занимают позиции, чтобы атаковать меня сразу с обеих сторон?
Одна нога. Теперь другая. Когда я закончу, надо будет каким-то образом встать, чтобы застегнуть скафандр.
Я бормотал ругательства, напевал старые песенки и вспоминал уроки, которые много лет назад давал мне отец, держа в руках старую Библию и прихлебывая горячий чай.
– Боже, будь оно все проклято, один я с этим не справлюсь.
Ноги были в скафандре. Я занялся торсом. Шлем подождет, пока не застегнусь.
– Приди ко мне и помоги, чтобы мы могли одолеть Гидеона!
Что я бормотал? Больше ничего нельзя было понять.
Я подкатил к шлюзу, поднял пистолет и выстрелил в окошко разрезанного люка. Посыпалось стекло. Я несколько раз вздохнул, чтобы прийти в себя. Потом просунул руку через отверстие, сжал зубы и нечеловеческим усилием воли заставил себя приподняться.
«О, Боже. Нет. Я этого не выдержу».
Свободной рукой я начал отчаянно бить по скафандру, закрывая зажимы-защелки.
Закончив, я откинулся назад в кресле, стараясь не потерять сознание.
«Времени нет, Сифорт. Они вот-вот придут за тобой. Прислонись спиной к шкафчику… Так, подними шлем. Надень его. Кислородный баллон. На чехол не обращай внимания, пусть лежит на коленях. Защелкни зажимы сзади. Прислонись к шкафчику».
Я просунул руку через иллюминатор, нащупал задвижку. Резаком я, как выяснилось, почти полностью разрушил внутренний люк – он легко скользнул в сторону. Я закатился внутрь.
Что бы я ни делал, давление воздуха не даст открыть внешний люк. И не было возможности закрыть внутренний. Несколько секунд я колебался, понимая, что погибнут пассажиры. Но Стангера надо было остановить во что бы то ни стало – иначе его сообщники установят диктатуру, станут подавлять колонии, сделают своими узниками миллиарды жителей Земли.
Я направил лазер на иллюминатор. Стекло раскалилось, задрожало. Завыли сирены. Стекло резко вылетело. Я сунул голову в коридор, навстречу потоку выходящего воздуха.
В корабле все было тихо. Стангер закрыл все коридорные переборки, и декомпрессия произошла только в моей секции. Надо ли мне помолиться за пассажиров, которых я решился убить? Нет. Это явилось бы богохульством. Рядом с обеденным залом было всего несколько кабин. Возможно, их обитатели бежали. Или же Стангер куда-то их перевел, подальше от потенциально опасного воздушного шлюза. А может… Я никогда этого не узнаю.
Дышать в скафандре было тяжело. Я толчком открыл внешний люк. Помогая себе тростью, подкатился в кресле, чтобы схватиться за поручень, и вывалился наружу. Металлический корпус корабля блокировал гравитационное поле. Мое тело тут же стало невесомым. Боль в спине уменьшилась – словно уснул до поры до времени вулкан.
Я включил мои ручные магниты. Волоча за собой ноги и трость, я дюйм за дюймом двигался вдоль корпуса к носу корабля, перебирая руками.
Один Господь Бог знал, что предпринимал в этот момент Стангер и что он планировал. Я пытался спастись – примерно это он должен был предвидеть. Станет ли он меня преследовать? Будет ли рад увидеть мой конец?
Этого я не знал.
И это меня больше не заботило.
20
С большим трудом, медленно, я перебрался с одного диска-уровня на другой. Вдоль всего первого уровня тянулась одна из гигантских причальных камер «Галактики».
Казалось, прошла целая жизнь, прежде чем я подплыл к огромному люку, открывавшему вход в причальную камеру. Никакой щели, чтобы попасть в нее, не было видно.
Но она мне и не требовалась. Рядом был служебный люк – для членов экипажа, работавших в камере.
Я нажал на кнопку.
Люк скользнул в сторону.
Стангер не подумал о том, чтобы заблокировать доступ к капитанскому мостику. И зачем бы он стал это делать? Из соображений безопасности замки открывались снаружи. А какой член экипажа решился бы заняться ремонтом изнутри? Чтобы его выбросило в безвоздушное пространство и он не мог бы вернуться обратно?.. Несмотря на мое и без того несчастное положение, я вздрогнул.
Я вполз в люк по-пластунски. Гравитация немедленно прижала меня к палубе. Я протянул трость, захлопнул за собой люк и подождал, пока закроются замки. Тут же у замка и на капитанском мостике зажглись сигнальные лампочки.
Теперь Стангеру было известно мое местонахождение. Я ткнул внутренний люк. Он скользнул в сторону – и тут же замигал сигнал тревоги.
Сдерживая стоны, я вполз внутрь.
Стекло моего шлема запотело. Выругавшись, я снял его. Лазер был у меня в кобуре. Я отстегнул на ней застежку.