– У капитана должны быть другие друзья, не трущобники.
Вначале я, грешным делом, подумал, что он издевается, но вовремя понял, что никакого сарказма в его словах не было. Эдди говорил от чистого сердца.
– Пожалуйста, – попросил я.
Два дня спустя мы хоронили отца на невзрачном кладбище на холме. Было холодно, ветрено, сеял мелкий дождик. В последний путь отца провожала горстка его знакомых: мясник, торговец фруктами, соседи. Священник читал над могилой молитвы, Анни прижималась к Эдди, я дрожал от холода в белом парадном мундире.
Домой мы вернулись промокшие, продрогшие до костей. Я сразу развел в камине огонь. Анни устроилась у меня на коленях.
– Жаль, не могу здесь остаться надолго, – пробормотал я, блуждая взглядом в языках пламени.
– Куда вам надо спешить, капитан? – спросил Эдди.
– На церемонию принятия корабля «Веллингтон».
– Возьмете Анни с собой?
– Нет, конечно. Вы с ней останетесь в Академии.
– Не поеду туда! – вскрикнула Анни.
– Почему? Там хорошая квартира, там…
– Там все чужие!
Чтобы не раздражать ее, я не подал виду, как огорчен ее отказом. В конце концов, она права. Офицеры и кадеты будут безукоризненно вежливы с супругой начальника Академии, но поговорить по душам ей будет не с кем. С другой стороны, где же еще должна жить жена, если не с мужем?
– Тогда оставайся здесь, – предложил я. – Теперь этот дом мой.
– Одна я здесь не останусь! – Она схватила Эдди за руку. – Я тут сойду с ума!
– Не одна, Анни. С Эдди.
– Вы опять хотите оставить меня с ней наедине? – всполошился он. – Как тогда?!
– Но Анни не может остаться одна, ей нужен…
– Нет! – вскочил Эдди. – Без вас я с ней не останусь.
– Поговорим с глазу на глаз. Мы вышли с ним на веранду.
– Капитан, не надо оставлять меня с Анни! – сразу затараторил Эдди.
– Кто-то же должен ее защищать, – возразил я. По правде говоря, тут защищать ее было не от кого, разве что от нее самой.
– Тогда возьмите ее в Академию! Я молчал.
– Ладно, – согласился Эдди, зардевшись. – Клянусь, я к ней даже не прикоснусь! Клянусь, капитан! Честно!
Я закрыл глаза. Ревнивая память тут же подсунула режущую мне душу картинку: Анни страстно прижимается к Эдди…
– Позаботьтесь о ней, как следует, мистер Босс. А если ей понадобится… Если понадобится, – я сделал над собой усилие и произнес ужасные слова:
– тогда касайтесь ее. Лишь бы моей жене было хорошо.
Я отвернулся и поспешил в дом.
Часть 3
Ноябрь, 2201 год от Рождества Христова
16
– Не расстраивайся, главное, она нашлась, – с мрачным видом утешал меня Толливер. – Со временем выздоровеет.
Конечно, я рассказал Толливеру не все. У меня язык не поворачивался описывать грязь, из которой я вырвал Анни, весь ужас зловонных трущоб. Тем более у меня не хватало духу признаться, насколько она привязана к Эдди.
– А тут что происходило? – перевел я разговор на другую тему.
– Ничего особенного. Выпороли двух кадетов, опять задерживается поставка нового тренажера. Мне, наконец, удалось разобраться со скафандрами.
– Ты о той истории с номерами?
– Да. Из отдела снабжения сообщили, что номера отправленных нам скафандров не совпадают с теми, что значатся в нашем компьютере. Оказалось, новые скафандры до Академии не дошли, вот почему номера имеющихся у нас скафандров не совпадают с номерами в списке компьютера. Это просто-напросто старые скафандры.
– Ничего не понимаю. Кто прислал нам старые скафандры?
– Очевидно, кто-то продал новые, а вместо них по дешевке купил старые.
– Кто?
– Приемкой нового оборудования занимается интендант.
– Сержант Серенко?
– Так точно, сэр.
– Какие он дал объяснения?
– Я пока его не спрашивал, сэр. Дело щекотливое, поэтому я решил дождаться вас, чтобы разобраться вместе.
– Раньше ты так не деликатничал, – проворчал я.
– Ладно, разберусь с ним сам.
– Не надо пока, дай мне время на размышления. Другие новости есть? – Я встал.
– На прошлой неделе прибыл ваш дружок, мистер Торн. – Толливер даже и не подумал вставать. Так и сидел, наглец. – И не забудьте, что церемония с «Веллингтоном» состоится через пять дней.
– Именно из-за нее я вернулся. Знаешь, что-то не нравится мне идея взять с собой туда кадетов. Может, не стоит?
– Но я уже сказал им о ней. Не валяйте дурака.
– Кто из нас начальник Академии!? – взревел я. – Не забывайтесь!
– Тогда сами скажите им, что передумали, – развязно парировал Толливер, скрестив на груди руки. Не успел я зарычать дурным голосом, как этот наглец добавил:
– Видели бы вы счастливую улыбку Кевина Арнвейла, когда я сказал, что его возьмут на церемонию!
– Он уже улыбается? – удивился я.
– Редко еще, но прогресс есть. Я вздохнул, злость испарилась.
– Но ведь эти кадеты не заслужили привилегий, – противился я по инерции. – Если уж брать кого на церемонию, так самых лучших.
– Берите. Еще один кадет не помешает.
– В самом деле, как я сразу не сообразил.
– И гардемарина прихватите, чтоб вправлял мозги кадетам.
– Боже мой, целый полк. Ладно, подумаю.
Толливер встал:
– Примите мои соболезнования в связи с кончиной вашего отца, мистер Сифорт.
– Спасибо. Свободен.
Я сел и углубился в размышления. Выдвинуть против интенданта обвинение в хищении – дело серьезное, тут нужны веские основания. Если подозрения не подтвердятся, отношения с интендантом будут безнадежно испорчены. Может быть, Толливер просто чего-то не понял?
Покумекав, я решил отложить это дело на потом и встретиться со своим старым знакомым Джеффом Торном. Это будет гораздо приятнее. Я вышел из кабинета. В приемной резво вскочил Кевин Арнвейл, скользнул взглядом по моей физиономии с фингалами и отвел глаза в сторону.
– Скоро вернусь, – бросил я, не останавливаясь. Кевин изменился в лице. – Впрочем, пойдемте со мной, мистер Арнвейл. Представлю вас нашему новому лейтенанту.
– Есть, сэр! – Кевин радостно поспешил за мной.
– Мы с мистером Торном знакомы еще с тех времен, когда я был кадетом, – рассказывал я по пути. – А он тогда был гардемарином.
Зачем я ему это рассказываю? Все равно он не может представить меня кадетом, как и себя капитаном. Я прикусил язык.
Слава Богу, у Толливера хватило ума поселить Джеффа Торна не в квартире Слика. Мое сердце забилось чаще. Прошло столько лет! Какой будет встреча? Не предложит ли мне Джефф пойти с ним на очередное «дело»? Например, поживиться в камбузе под покровом ночи!
Я постучал в его дверь.
– Мистер Торн! Джефф! – орал я. Никто не открывал. Джеффа не было дома. Я вздохнул. Почему я ему не позвонил? Почему решил, что Джефф будет дома? – Ну что ж, представлю ему вас в другой раз, – сказал я кадету, разворачиваясь в обратном направлении.
Досада не проходила. Через несколько десятков шагов я сдуру начал делиться воспоминаниями с кадетом:
– Ты что-нибудь слышал о гардемаринах, которые берут с собой кадетов на тайные ночные вылазки?
– Кое… Не. Не знаю, сэр, – смутился Кевин.
– Извини, не правильно задал вопрос. Я не собираюсь тебя допрашивать, не собираюсь заставлять тебя стать моим осведомителем, шпионить за твоими товарищами. Нет, просто мне интересно, сохранились л и… Хотя, я даже не знаю, известно ли тебе… – Я заткнулся. Что за чушь я несу? Не пристало капитану мямлить, как гардемарин Адам Тенер!
– Простите, сэр, что не понял вашего вопроса, – тоже замямлил Арнвейл.
– Молчать!
Всю дорогу до моего кабинета мы не произнесли ни слова. Несколько раз я порывался объяснить бедному кадету, чего я от него добивался, но всякий раз так и не решался раскрыть рот. И без того наболтал лишнего.
– Простите, что не ответил на ваш вопрос, сэр, – выпалил в приемной Кевин.
– Ты не виноват! – Я же уже извинился перед ним, что этому щенку еще надо?! Я влетел в кабинет, остановился у стола как вкопанный, выругался и вылетел обратно в приемную. – Кевин, пошли!
Кевин за мной едва поспевал. Выскочив из здания, мы неслись по территории Академии.
– Сэр, что касается вашего вопроса… – снова замямлил кадет.
– Хватит об этом! – рявкнул я.
– Простите, сэр.
Вскоре я устал и замедлил шаг, присмотрел подходящее местечко, снял китель, ослабил галстук, сел под дерево. Кевин наблюдал все эти загадочные действия в оцепенении.
– Садись! – приказал я, хлопнув рядом с собой по траве.
Испуганный мальчонка сел.
– Слушай, Кевин, расскажу тебе одну историю. Давно это было, в Фарсайде, когда я учился на первом курсе. У меня почти не было друзей, кадет-капрал все жилы вытянул, к тому же мне почему-то все время казалось, что меня вот-вот отчислят. Короче, я тогда был запуган еще больше, чем ты сейчас.
Арнвейл как-то странно на меня покосился, но перебить не решился.
– И еще тогда был в Академии гардемарин, который… – Я смотрел вдаль, вспоминая прошлое. Нужные слова находились с трудом. Нелегко капитану рассказывать такие вещи кадету. – Тот гардемарин обладал теми качествами, которых так не хватало мне. Он был красивым, жизнерадостным… Ничего и никому ему не надо было доказывать, его и так все уважали. Это получалось как-то очень естественно, само собой. Ты часто встречал таких? Не часто, наверное. Он был уже гардемарином, а я всего лишь кадетом, но он не считал для себя зазорным говорить со мной на равных, как с другом. Иногда поздними вечерами он выводил меня из казармы якобы для наказания. Никто в этом не сомневался, а на самом деле мы с ним совершали сумасшедшие рейды или, как мы выражались, ходили «на дело». Крали со склада походные пайки, влезали в запретные зоны, а однажды ради шутки перепрограммировали компьютер в навигационном классе.
Я покосился на Кевина. Он делал вид, будто внимательно изучает травинку.
– Но один случай положил нашим ночным рейдам конец. Нас застукали на месте преступления и выпороли. Но знаешь, теперь я понимаю, что без тех рейдов я бы не выдержал, не удержался в Академии. Дело даже не в самих рейдах… Понимаешь, мне дико не хватало друга. Трудно быть одиноким. – Я умолк. Развивать эту тему перед кадетом было бы неразумно.