– Посмотрим, что скажет Адам, его адъютант.
Я хмыкнул. От отца разумного совета в жизни не дождешься. Повторяет как попугай: делай уроки, возьми себя в руки, делай уроки…
Дядя Робби начал вставать с места:
– Спокойной ночи, папа.
Пора сматывать удочки, пока никто из них не выполз на веранду подышать свежим воздухом. Конечно, это не сценка старого Ривиса с секретаршей, но кое-чем мне сегодня удалось поживиться.
Я запихнул микрофон в карман и понесся к перилам. Интересно, заплатят мне Боланды за молчание. Может, стоит попробовать. Пусть думают, что я насажал им жучков в спальни. Я перегнулся через водосточную трубу, нашел опору – кирпич, торчащий в стене.
Нет, лучше это сделать анонимно, через е-мэйл. Пусть гадают, кто их застукал. Пора брать быка за рога. Начнем с Боландов.
С другой стороны, денежки к нам текут от Старика. Может, предупредить его? Как Боланды копают под старого друга? Я опустил ногу вниз и нащупал еще одну опору, потом еще и еще и, наконец, прыгнул вниз, за кусты. Я приземлился и выпрямился. В этот миг чья-то рука из темноты схватила меня за плечо.
– Стой!
Я взвизгнул и попытался отступить к стене. Сердце колотилось так, будто готово было выскочить из груди.
Старик вытащил меня на свет. Я стоял и дрожал, выжидая, пока уляжется страх.
– Что это? – из моего оттопыренного кармана он вытащил лазерный микрофон. Голос меня не слушался.
– Ты шпионишь за моими гостями? – Голос его обрел такую силу, которой я никогда у него не замечал, – В моем доме?
Я не мог высвободиться из его железной хватки.
Он потащил меня к себе в кабинет.
– Я не хотел… – я уперся ногами в землю.
– А ну-ка пошевеливайся! – Голос прозвучал как удар кнута. Я послушно заковылял в его кабинет. Он пододвинул стул, велел сесть и направился к своему письменному столу.
– Мистер Сифорт, я…
– Заткнись!
Я почему-то прикусил язык.
Он набрал чей-то номер. Пауза.
– Адам? Зайди ко мне в кабинет.
Я сгорбился в кресле. Сердце все так же колотилось в груди.
Раздались быстрые шаги, дверь распахнулась настежь.
– Сэр, с вами все в по… – При виде меня глаза отца расширились.
– Я застал твоего мальчишку на верхней веранде, он шпионил за Робом и Ричардом. Вот что у него было. – Старик бросил на стол мой микрофон.
Отец с удивлением взял его в руки, ничего не понимая.
– Господи! – Он окинул меня презрительным взглядом и повернулся к старику. – Не знаю, как за такое и извиняться… Мы, конечно, уедем. Боже мой, Джаред, как ты мог! Сэр, мы сейчас же соберем вещи и…
– Адам, – устало проговорил Старик. – Не говори глупостей. Никуда вы не уедете. Но нельзя допускать, чтобы Джаред подглядывал в наши окна. Я позвал тебя, потому что не имею права наказать его сам, хоть и собирался. Шпионить за гостями – это так низко.
Они говорили обо мне так, словно меня здесь не было. Я не выдержал:
– Минуточку! Я всего лишь…
В три шага отец пересек всю комнату, двумя руками схватил за рубашку и поднял со стула. Я думал, он закричит, но он проговорил каким-то странно тихим голосом:
– Замолчи, Джаред!
– Я…
Он тряханул меня, как щенка. Это до того меня поразило, что я замолчал.
– Адам, мы обязаны сказать…
– Минутку, сэр. – Отец пронзил меня взглядом. – Послушай, ты, – снова потряс так, что у меня зубы застучали. – Немедленно отправляйся к себе в комнату! И не вздумай ослушаться! – Он отпустил меня.
Я поправил рубашку и попятился к двери:
– Слушай, не стоит кипятиться из-за…
– Есть, СЭР! – заорал отец, – Скажи это НЕМЕДЛЕННО! – Он сделал ко мне один шаг.
Это было ужасно, да еще и Старик наблюдал, но отец, похоже, совсем рехнулся.
– Есть, сэр!
Я помчался в свою комнату.
8. Пуук
Я сижу в магазине старика Чанга, становится скучно. Скорей бы вернуться в укрытие, но пока еще рано. Старшая Сестра говорить, скажет, когда Карло успокоится. Верно, переживает, что меня выгнать. А пока придется делать что велит Чанг. Ненавижу все время говорить «Да, мистер Чанг», но пока не решусь его пришить, придется погодить.
А ночью он вырубает перму и спит. Ночь – время для добычи, но он предупредил: уйдешь – больше не впущу.
Иногда велит нести товар наверх или спустить вниз. Говорит, стареет, трудно таскать. Сожму зубы, скажу. «Да, мистер Чанг», – и тащу.
Наверху у него куча товара, какого я сроду не видал. Не только коробки с консервами. Провода разные, старые компы и клевые пластиковые стулья – все под брезентом.
Пару раз я испробовал; может, он не прочь меня трахнуть. Все время Чанг велит мыться перед тем, как идти спать. Войдет в комнату, а я скину одежку и стою с голой задницей – притворяюсь, будто моюсь, а сам проверяю: смотрит или нет.
Не, не интересуется. Тупой старик.
Этим вечером я ходил вокруг, смотрел товар, а он сидел с книгой. Заворчал: Пуук, уйти хошь? Не, говорю, а он мне: сядь и займись чем, дай спокойно почитать.
Я ему: да, мистр Чанг, сел и думаю – отнести в укрытие, чтоб Карло не злился. А все Чанг виноват, это он обменял мне так ботинки.
Слишком тихо, я скучаю. В голове пусто, и я начал вспоминать, как несколько дней назад вез тележку, а Чанг торговал.
Мы со стариканом возили тележку за территорию бродов.
Не люблю места, где никогда не бывал. Спросил, куда едем. Чанг пожал плечами, а глазьями так и вертит, чтоб не застали врасплох.
– Еще одна территория мидов.
– Выходит, миды живут и по другую сторону бродов?
– Ну да, – Он показал за угол.
Я приободрился:
– Здесь за меня не нужна мзда, мистер Чанг Я ж мид.
Он хмыкнул:
– Поглядим.
Вышли три мида, остановили нас. Время дневное, спокойное. Спрашивают.
– Чего надо?
Чанг говорит:
– Дальше пройти.
– А мзда?
Чанг вытащил консерву. Я говорю:
– За меня не надо. Я мид с Тридцать пятой.
Один мид развернулся, глянул и кошкой кинулся на меня. Не успел я глазом моргнуть, а он задрал мне рубаху.
– Пусти!
– Ты не мид, говорит и как пихнёт – я упасть на мостовую.
Я вскочил злой.
– Я еще не взрослый! Но мид! Как и ты!
Он повернулся к Чангу и спрашивает:
– Есть мзда за парнишку?
Я полез за ножом, но Чанг впился в меня глазами, не велит. Ну и не стал. Да с тремя мне одному и не справиться.
– Есть, – проворчал, отдал им еще одну консерву. Пальто у него из одних карманов, много мзды прячет.
Пошли дальше. Я ему: не надо было за меня платить, а он похлопал меня легонько: забудь, мол. Хотел я сказать, чтоб не трогал меня, но передумал. Старик вредный. Возьмет да выгонит.
После территории мидов мы вышли на открытое место. Посреди здание, все разбитое.
– Эт чё такое?
Он к большой дыре в земле. Делать нечего, покатил тележку за ним. Не хочу оставаться один в дурном месте.
– Вниз не пойду!
– Ладно, – говорит. Подвез тележку к стене, поставил.
– Пуук, жди здесь, присматривай за тележкой. Я вернусь.
– Куда ты? – Я встревожился.
– Жди, – сказал и пошел вниз.
Смотрю, как идет в темноту: шесть ступенек, семь.
– Мистр Чанг!
Я огляделся. Кругом разбитые дома, тихо. Небось, глядят из окон, прикидывают, как Пуук на вкус. Может, Пуук еще без метки, но не дурак.
– Погоди! – Рванул за Чангом, догнал его. Темно. Рука у него лежит на перилах. Я схватился за нее, держу крепко, чтоб он не упал, и вообще, мало ли чего.
Чанг издал какой-то звук. Поглядел ему в лицо с подозрением: может, смеется, но темно, не видно.
Старик шлепнул меня по руке, пришлось отпустить. Прошли мы еще немного вниз, потом Чанг что-то вытянул из кармана, сунул в рот и вдруг свистнул два раза.
– Что ты делаешь?
Чанг потрепал меня по голове, свистнул еще два раза, снова сунул что-то в карман и стал ждать. Мы в полной темноте.
– Чанг, мы…
– В порядке, мы здесь! – вдруг слышу откуда-то сзади.
Я завопил. Меня схватили чьи-то руки. Я высвободился и назад к Чангу. Он обнял меня за плечи и не отпускает. Хотел я вытянуть ножик, да не смог. Ноги трясутся.
– Торгаш, ты с кем?
– Мой помощник.
– А племя?
– Нижний. Нейтрал – Голос у Чанга усталый. Я беспокоиться: а ну как он помрет здесь и оставит меня с этими голосами?
– Как его звать? Нужно держаться.
– Пуук, – отвечаю, только голос какой-то писклявый стал. Я аж покраснел в темноте. Чанг им говорит:
– У меня наверху тележка с товаром.
– Можешь завозить, торгаш.
Старик подтолкнул меня локтем, мол, давай, Пуук, вези. Нет уж!
Он вздохнул:
– Сабы помогут?
– А мзда?
– Одна консерва.
Смешок.
– Ладно, потому что знаем тебя. Чако, Кард, тащите!
Затопали ноги. Потом раздался щелчок и загорелся свет. Фонарь с пермой. Я повис на Чанге. В темноте было лучше.
Мы стояли в широком туннеле. Рядом шесть нижних, а сзади куча глаз – глядят.
Одежка у них дурацкая. Слишком много разных цветов. Волосы жутко длинные – схватить за них плевое дело. Волосы завязаны тесемками. У некоторых на шее цепочки. Куча сережек.
Я поглядел на Чанга:
– Что за племя?
Чья-то рука зажала мне рот и резко повернула голову, чтоб я глянул.
– Говори со мной, паренек. Я Халбер. Это мое племя.
Большой. Я глянул на него. На руках смешные тесемки, одежка из многих цветов – у других поменьше. Пуук стараться держаться гордо.
– Какое племя? – я сказать снова.
– Мы сабы, – ответил Халбер. Этого я и боялся.
Нас отвели в другой туннель. Фонарь скоро стал не нужен. Здесь высоко висели лампы и светились. Куча народу. Стулья и столы. Кастрюли. Видать, здешнее укрытие.
Чанг усадил меня у стены и приказал ждать, пока он разговаривать.
– Не пойдет! Толька с тобой!
Он глянул на меня:
– Да, мистр Чанг, сделаю как скажете.
– Так скоро забыть?
– Нипочем не останусь с…