– Сви, пришей его!
– Не могу! Он меня порезал!
Джэг изумленно уставился на меня одним глазом, вытащил из заднего кармана сломанный кухонный нож с зазубринами:
– Не трогай Сви!
– О Господи. – Я снова попятился. – Я сейчас уйду. Оставьте меня в по…
Он бросился на меня с ножом. Я даже подумать не успел, просто перенес вес на левую ногу, а правую взметнул вверх. Его нож отлетел в сторону. Получилось, мам! Неужели в Академии и вправду вас учили этому?
– Эй! – Джэг моментально остановился, словно на что-то налетел.
Я успел схватить ржавый нож раньше, чем он.
Видимо, пора бежать обратно к отелю, но сначала нужно было отделаться от этих подрастающих дикарей. Заключить перемирие. Я шагнул к Джэгу и протянул ему нож, чтобы отдать:
– Слушай, я всего лишь хочу…
– Не бей! Пожалста, верхний! Остынь! – Джэг попятился назад, споткнулся о кусок бетона и упал на спину. – А-а-а!
– Не понимаю, о чем вы говорите…
Вмешался второй мальчик:
– Дай нам смыться, парень, а?
Он держался за запястье.
Неужели я повредил ему руку? Я повернулся к нему:
– Дай посмотрю.
– Не-е-ет! – пронзительно завопил он. Крови было не так уж много, но руку нужно было осмотреть.
– Где здесь больница? Ты не порезал артерию? – Я схватил его руку, в то же время соображая, как быть с ножом, который по-прежнему оставался у меня.
– Боже, нет!
Мальчишка зарыдал и упал на колени:
– Слышь, верхний, я не хотел ничё такого. Не трожь Сви!
Здоровой рукой он закрыл глаза.
Я внимательно осмотрел его запястье. Слава богу, порез чуть больше царапины. Я вытащил из кармана носовой платок и обмотал вокруг ранки.
– Все нормально, парень. Пусть приятель отведет тебя в больницу.
Я повернулся к Джэгу. Тот побледнел – здорово грохнулся.
Сви уставился с раскрытым ртом, переводя глаза с повязки на меня и обратно.
– Извини, я не хотел…
Я помог Джэгу сесть. Он хватал ртом воздух. Я встал на колени между ним и Сви.
– Скоро заживет. Считай, что мы квиты, ладно? Держи. – Я протянул нож.
У Джэга от ужаса глаза на лоб полезли, и он грохнулся в обморок.
У меня за спиной Сви испуганно заорал:
– За хреном ты на кой его пришил, верхний? Он на тя не наезжал, хотел ноги сделать! На кой?
Я встал. Для меня это было уже слишком. К тому же я почти не понимал их. Нужно постараться не набирать обороты. Ноги у меня ослабели. Я осторожно перешагнул через порог и прислонился к разбитому окну:
– Что ты кричишь? Я ничего не собирался делать.
Сви съежился в комок, готовясь рвануть мимо меня на улицу. Он схватился за дряхлую дверь:
– Слышь, пусти меня, а? Сви смоется, лады? – Он медленно продвигался по противоположной стене. Слава богу. Я кивнул, но тут же спохватился:
– Нет, подожди.
Сви отскочил назад:
– Лады!
– Я ищу своего друга.
Сви молчал.
Уличные ведут себя очень странно. Когда-то давно отец рассказывал мне об этом. Нужно как-то успокоить его.
– Тебя как звать?
Он поколебался, но ответил:
– Сви. Мид.
– Свимид?
– Я – Сви. Мы – миды.
– А что такое «миды»?
– Племя. Племя трущобников.
– Не говори так, это невежливо.
Отец очень ясно растолковал мне это. С другой стороны, этот мальчик был старше меня, так что не мое дело читать ему нравоучения.
– Извини. Меня звать Филип.
Я протянул ему руку.
– Не полосни!
– Филип Таер. Вообще-то Филип Таер Сифорт.
Я подошел к нему с протянутой рукой, надеясь, что он не слишком злится и не оттолкнет меня.
Сви уставился на мою руку так, словно это была змея, и очень осторожно дотронулся до нее. Уже лучше.
– Моего друга зовут Джаред. На нем был синий пиджак и такие же брюки. Ты знаешь, где он?
Позади нас раздался стон. Джэг открыл глаза.
– Живой? – поразился Сви.
– Конечно, живой. Вам обоим нужно показаться врачу. Идем, поможем ему встать.
Сви заколебался. Я потянул его за руку, и он как-то неуверенно побрел за мной следом. Мы помогли Джэгу сначала сесть, а потом и встать.
– Может, ты знаешь? – обратился я к Джэгу. – Две ночи тому назад сюда из башни выбежал мальчик. Я его ищу.
– Не. – Джэг переминался с ноги на ногу, не поднимая глаз от разбитого тротуара. – Пойду я.
– Скажи, – не выдержал Сви. – Может, это Пууков? Забыл? У верхнего наши ножи!
Джэг широко раскрыл глаза:
– Так ты за этим парнем? Больше тебя? Нюнит?
Наверняка Джаред!
– Светлые волосы, примерно вот такого роста…
Сви переглянулся с Джэгом:
– Про укрытие базара не будет. Мы обещали Пууку.
Их манера говорить сводила меня с ума.
– ХВАТИТ! – Я сжал кулаки.
– Лады, верхний. – Он бочком-бочком двигался к двери.
– Где Джаред?
– Где Пуук, – буркнул Сви.
– Что это значит – Пуук?
– Парнишка. Был мид. Снюхался со стариком Чангом. Хапнул твоего верхнего дружка.
– Пуук – это мид, и Джаред у него?
– Ну.
Прогресс. Мне. полегчало.
– Где его найти?
Они переглянулись.
– Следующий квартал. Точно не знаем. Может, в доме.
– Ну хорошо. Простите за крик. – Я вынул второй нож. – Вы согласны на перемирие, если я верну вам это?
– Чё, чё? – заморгал Сви.
– Перемирие.
Похоже, нож ему был не нужен, поэтому я осторожно положил его на край дороги.
Он рванулся было к ножу, но заколебался.
– Мзда?
– Нет, мзду не получишь. Если нож тебе не нужен, я оставлю его у себя. Иначе кто-нибудь может пострадать.
У мальчишки вытянулось лицо.
– Стало быть, верхний себе оставит.
Он вздохнул.
Нет, понять этих людей просто невозможно.
– Прощайте, – я направился к дальнему углу.
– Эй, верхний! – окликнул Сви. Я остановился:
– Что?
– Ты чё, ночью останешься наружи? – Он смотрел на меня с почтением.
– Конечно нет. Это слишком опасно.
Я пошел дальше.
Уже почти совсем стемнело. К сожалению, я оказался далеко от «Шератона», не стоило и пытаться вернуться туда. Вообще-то я предполагал, что такое может случиться, и обдумал все заранее. Джареду придется подождать до утра.
Из окна неботеля я заметил, что на улицах то здесь, то там стоят брошенные электромобили. Вот и сейчас один из них был виден неподалеку. Отлично. Я вжался в дверной проем, подождал, пока побольше стемнеет, и помчался к машине. Она была низкой, как и большинство моделей, но пока еще я не начал раздаваться вширь и был достаточно худым. Сняв пиджак, я постелил его под машину, заполз туда. Потом сунул в рот шоколадку и стал дожидаться, когда наступит новый день.
22. Джаред
Спаси меня, Господи! Пожалуйста! Прости меня. Если ты действительно существуешь – нет, нет, я не это хотел сказать, честно! Помоги мне, Боже!
В голове мелькали какие-то обрывки молитв.
Я отчаянно крутил за спиной распухшими кистями, пытаясь освободиться. Грудь пронзила страшная боль, отчего голова закружилась еще больше.
Веревка не поддавалась.
Нужно обязательно освободиться прежде, чем вернется этот дикарь и прикончит меня.
Я опустил подбородок вниз, пытаясь разглядеть, что он сделал. Кровь наконец-то остановилась. Господи, как больно!
Капли пота катились по вискам. Я облизал пересохшие губы.
Почему он ударил меня ножом? До чего больно. Придет он или нет наказать меня, если я закричу снова?
Тусклый свет доходил только через открытый люк на. потолке. Этого хватило, чтобы понять: я лежу в грязной кабине лифта. Если б удалось освободить руки, можно было бы выбраться через люк.
С другой стороны, грудь у меня была исполосована ножом и рана могла открыться от любого неосторожного движения.
Этого нельзя было допустить. Прошу тебя, Господи, пусть отец потрясет меня как следует, разбудит, велит немедленно встать и отправиться в школу.
Мне было страшно.
Почему нижний сделал это?
С первого взгляда он выглядел вполне цивилизованно. На год помладше меня. Спортивный костюм грязноват, но новый. Волосы подстрижены и не слишком длинные сзади. Только когда я подошел поближе, то заметил жутко грязные руки, почувствовал зловонное дыхание.
Я начал яростно дергать веревку в разные стороны. Что я ему сделал? Всего лишь спросил дорогу. Разве это, повод, чтобы избить, стукнуть по голове? Полоснуть ножом?
Неужели у нижних нет никакого чувства порядочности?
Почему он забрал мой пиджак, мою рубашку? Зачем оставил на ночь в сломанном лифте? Неужели он бросил меня здесь умирать от жажды и инфекции?
Почему я здесь?
Я тихонько заплакал. Из-за резкий движений у меня открылась рана, и снова потекла кровь. Я скорчился в углу и заплакал.
Послышался какой-то шум.
Господи Иисусе! Я забился в угол, глядя на потолок.
Глухой стук. Шаги. Спасатель? Я не осмеливался позвать.
В люке появилось лицо. Я еще сильнее вжался в угол и замер.
Он спрыгнул вниз – кабина закачалась. Я сдвинул колени поближе к изуродованной груди, пытаясь как-то защитить ее.
– Надо наладить. – Мальчишка вытянул руки с грязной тряпкой и какой-то бутылочкой. Я в отчаянии рванул веревки:
– Убирайся!
– Не. Налажу.
Он неожиданно нагнулся и дернул меня за ноги. Я растянулся на полу. Он уселся на меня, прижав так, что я не мог шевельнуться.
– О Господи, снова! Не нужно, прошу тебя!
– Кончай свой ор.
Он открыл бутылку и налил жидкость на тряпку.
Я сопротивлялся, но все было бесполезно.
– Что ты де. – не нужно!
Он прижал мокрую тряпку к моей искалеченной груди Меня обожгло адское пламя. Пронзительно закричав от боли, я пытался сбросить его.
Господи, не дай этому случиться.
– Заткнись, верхний! – Одной рукой он продолжал прижимать тряпку к порезам на моей груди, а второй попытался заткнуть мне рот.
– Боже, прекрати! Перестань! Я сделаю все, что скажешь! Пожалуйста!