Лифт дернулся – кто-то прыгнул на него. Пуук? Может, он принес настоящую пищу? Я облизал губы. Прошу тебя, Господи! Только не собачья еда! Что угодно. Доживи я до ста лет, и то никогда не избавлюсь от стыда.
Люк открылся. Пуук спрыгнул вниз с металлическим ведром.
– Подымайся, верхний. Выведу тебя отсюда.
Я с радостью подчинился. Когда я встал на ведро, чьи-то руки потянули меня вверх, а Пуук подталкивал снизу. Вскоре мы уже стояли в холле. Я заморгал от света.
С Пууком был высоченный человек в изношенном спортивном костюме в пеструю полоску. Он с сомнением поглядел на меня.
– Этот?
– Ну.
– Да он еще мальчишка. Верхний, петришь в компах?
– Что?
– Говорю тебе, Халбер, – вмешался Пуук, – он сделает все, чё хошь. Башню повалит. Все чё надо.
Халбер подтолкнул меня к лестнице. Я не тронулся с места, и тогда он ударил меня.
Я оказался на улице босой, грудь страшно болела. Лицо ужасно горело в том месте, где ударил высокий трущобник. Я наступил ногой на камень и вскрикнул. В ответ трущобник положил ладони мне на спину и подтолкнул вперед.
В конце концов я сумел убедить их, что мне нужно попить. Пуук побежал наверх, но Халбер не захотел ждать. Трое трущобников повели меня по середине улицы.
Я надеялся, что Пуук скоро вернется.
Через несколько кварталов я начал прыгать то на одной, то на другой ноге, пытаясь хоть как-то облегчить боль ступней. Если б мне отдали мои ботинки!
Все трущобники были в ботинках или сандалиях. Я попробовал объяснить, что иду босиком, но ни к чему хорошему это не привело. Халбер только снова пихнул меня вперед:
– Шагай, верхний! Нужно добраться до темноты. Мы дважды останавливались на углу, пока один из людей Халбера о чем-то говорил с другими трущобниками, но пускались в путь дальше прежде, чем я успевал. передохнуть.
Я оглядывался назад, но Пуука нигде не было видно.
Улица привела нас к широкой площади. В центре поднимались остатки какого-то здания. Еще здесь была лестница, которая вела вниз, в туннель. Халбер подтолкнул меня на ступеньки.
Внизу было темно. Я помедлил.
– Давайте подождем Пуука.
– Вниз.
– Нет! – От нахлынувшего страха мои слова прозвучали еще категоричнее.
Раздался недовольный возглас. Он схватил меня за руку и вывернул кисть к лопаткам.
Я пронзительно закричал.
Трущобник продолжал заламывать руку вверх.
– ХВАТИТ!! – Боль была невыносимой.
– Верхний, вниз! – он торопливо подталкивал меня, вопящего и протестующего, в темноту.
– Чако, – позвал Халбер.
– Тут!
– Свет!
Внезапно зажглась лампочка. В ее колеблющемся свете по стенам заплясали тени. С дюжину трущобников в одежде крикливых расцветок, вооруженных дубинками или ножами. Один держал фонарь на пермобатарее «Вальдес».
Халбер тычками заставил меня идти по коридору, в котором воняло потом и бог знает чем еще. Мы вошли в задымленную комнату, в которой лежали матрасы и стояла сломанная мебель. Посередине горел огонь, а над ним в котле булькало какое-то варево. Я невольно облизал губы.
Халбер поманил одного из соплеменников:
– Пятьдесят девять готовы?
– Ждут у колес.
– Лексаннеры?
– Весь клан на колее, возле лестницы.
– Элли! Кранд! – Халбер ждал, подбоченившись. Вперед рванулась девочка:
– Кранд пошел поссать, я ему после расскажу.
Халбер ткнул пальцем в моем направлении:
– Следите, чтоб с мальчишкой-верхним ничё не приключилось. Для надежности прихватите еще парочку ребят. Сбежит – вас пришьют. Ясно?
– Ясно, Халб.
Халбер отвернулся, а она потянула меня за руку:
– Пошли.
Я попытался высвободить руку:
– Пусти.
Она впилась в меня ногтями:
– Пошли, верхний. Эй, Кранд! – позвала она приближавшегося мальчика-подростка. – Халбер велел следить, чтоб верхний не сбежал.
– Верхний? – презрительно отозвался Кранд. – Он МИД.
– Нет!
– А вот и да! – Он ткнул пальцем в метку на моей груди. Испугавшись, что снова пойдет кровь, я толкнул его к стенке.
– Чако, на помощь!
Меня тут же окружили галдящие трущобники. Я был выше и тяжелее любого из них, но справиться со всеми сразу было невозможно. В потасовке снова раскроются раны, но самое главное – мне не убежать босиком.
Кранд, потирая ушиб, скривился:
– Проклятый верхний!
Элли хихикнула.
От ее насмешки мальчишка разозлился:
– Чако, Барт, держите его!
Они схватили меня за руки. Кранд, размахнувшись, двинул ногой мне между ног.
Я согнулся пополам от боли и повалился на пол.
– Гляди, чё наделал! – завопила Элли. – Халбер велел, чтоб с ним ничего не приключилось. Увидит, сдерет с тебя шкуру заживо! Утащим его отсюда! – Множество рук потащили меня в нишу.
– О-боже-боже-боже! – Сжавшись в комок, я прижал колени к груди, испытывая невыносимую боль в паху. Элли склонилась надо мной.
– Ш-ш-ш. Прости за Кранда. Дурак он. – Она погладила меня по лбу.
– Проклятая трущобница! О боже! – Я катался из стороны в сторону.
– Молчи, хочешь, чтоб Халбер услыхал? – Она потрясла меня. – Ложись на спину и подыми ноги кверху.
Несмотря на мучительную боль, я кое-как проговорил:
– А ты-то что знаешь про это?
Элли улыбнулась:
– Думаешь, я никогда не заезжала мальчишкам коленом? Даже Кранду, разок.
Мальчишка побагровел и отвернулся.
Через время мои мучения уменьшились – сначала до сильной, а потом просто ноющей боли. Я потихоньку вытер лицо.
– Ладно, верхний, нормалек. – Она снова коснулась моего лба.
Я стиснул зубы.
– Меня зовут Джаред.
– Клево встретиться. – Она протянула руку. Я застонал и осторожно сел.
– Ты не лучше Пуука, – пренебрежительно бросила она, схватила мою руку и прижала к своей. – Говори «клево», Джаред.
– Не по… – Я сдался. – Клево встретиться.
Она повернулась к Кранду:
– Теперь ты.
– С верхним? Ни в жисть.
– Ладно, тогда скажу Халберу, чё ты натворил. – Отвернувшись от него, Элли начала подниматься на ноги.
– Элли, погоди! – Кранд поспешно вытянул руку.
Я отбросил ее в сторону:
– Иди в задницу.
– Видишь? Он сам…
– Скажи опять, Кранд, – нахмурилась она. Мне очень не понравился ее взгляд. <
– Клево встретиться, – пробурчал Кранд. Я проглотил свою гордость.
– Клево.
– Ну вот. – Элли присела между нами на корточки. – Зачем Халбер притащил тебя сюда, верхний?
– Откуда мне знать?
И куда делся Пуук, когда я так в нем нуждаюсь?
– А почему у тебя метка мидов? – девочка указала мне на грудь.
– Пуук вырезал. Он здесь? Он собирался…
Глаза у нее расширились.
– Значит, он совсем взрослый и может ставить метки?
Элли повернулась к Кранду:
– Говорила тебе, он уже не мальчик!
– Ха, ничё это не значит! Гляди, как я поставлю ему метку истов! – и он вытащил нож.
Элли несильно пихнула его в бок, как я иногда толкал Ф.Т., – вроде предупреждения.
– Ты теперь мид, Джаред?
Какой ответ безопасней?
– Да.
Может, это произведет на них впечатление.
Элли кивнула.
– Чако, спроси потом у Халбера, где он хочет держать верхнего, когда пойдет заварушка с парками.
– Ну уж нет. Сегодня он и так кипеш поднял.
– Ладно, сама спрошу.
И она исчезла в главном коридоре.
Я был не в той форме, чтобы выдержать столкновение, и тихо сидел на месте. Вскоре Элли вернулась с возбужденно блестевшими глазами.
– Мы поедем на колесах с Халбером! Он велел захватить верхнего.
– Здорово! – Мальчики потирали руки.
– Идем. Подождем в вагоне. – Чако и Барт ставили меня на ноги, пока она рысцой скрылась в темноте.
Прихрамывая, я пошел за ними, стараясь двигаться быстро, насколько это было возможно без обуви. От основного коридора в сторону отходил другой, освещенный совсем тускло. Лестница вела вниз к разрушающейся станции.
На рельсах стоял ярко освещенный вагон размером с автобус. Вокруг собралась толпа трущобников.
Элли с достоинством проговорила:
– Халбер велел нам идти с вами.
Мы отыскали местечко у стены. Я стоял, съежившись, между Элли и Чако, жалея об украденной рубашке. В туннеле было холодно, да и Элли все поглядывала на мою обнаженную грудь Жалко, что у меня нет волос, как у отца.
Халбер крикнул:
– Всем внутрь! – Я вздрогнул и очнулся.
С криками и воплями трущобники устремились в вагон. Я поморщился от запаха их тел. С противоположного сиденья насмехался Кранд:
– Как бы верхнему среди нас не испачкаться!
Он сплюнул мне прямо на ногу. С яростным криком я вскочил с места, но чья-то рука схватила меня за волосы и бесцеремонно потянула на прежнее место.
Я протестующе повернулся к Элли:
– Ты же видела, что он…
Это был Халбер.
– Опусти задницу на скамью, верхний, – рявкнул он.
– Да, сэр.
Про себя я подивился собственным словам. Даже в гневе отец не мог добиться от меня такого моментального послушания и такого покорного тона.
– Все на месте? – Халбер прошел в переднюю кабинку, отделенную от остальной части вагона. Все зашаталось, раздался пронзительный, чуть ли не болезненный визг, и вагон тронулся с места Свет стал тусклее.
Разговоры стихли. Люди с опаской смотрели на осыпающиеся бетонные стены, вдоль которых катил вагон.
Элли наклонилась ко мне и громко спросила прямо в ухо.
– У верхних колеса есть?
– Что?
– Колеса, вроде этого? Внутри ездите?
– Рехнулась? Думаешь, я б согласился… – Нет, так не годится. – Ездим на автобусах, иногда летаем на вертолетах. Или пользуемся авто, если нет спешки.
Она выглядела страшно довольной.
– Даже у верхних нет таких вагонов, как у сабов.
Я огляделся.
Что, в городе снова начал работать транспорт? Я думал, он уже давно не действует.
Элли фыркнула:
– Под землей электричества нет давным-давно, еще с тех пор, как мать Халбера была маленькой. А может, и раньше.