Фити резко остановиться, внимательно смотря.
– Пойдем. – Снова я кладу руку вокруг его плеча. Он смотреть вниз на кровавое пятно.
Позади нас Халбер издает странный звук. Я поворачиваюсь. Главарь сабов, схватив телефон, ударить по цифрам. Его глаза быть сумасшедшие.
– Раули? – Он набирает снова, спотыкаясь о тела. – РАУЛИ!
Из трубки доноситься слабый звук.
– Эй, Халб?
– Взорвите стену. Слышите меня? – Голос Халбера повышается до крика, – Проклятые верхние думают, что весь мир принадлежит им! Теперь мы покажем!
Я говорю:
– Вода еще не подняться.
Он с силой хлопает меня сзади по спине.
– Взорвите чертову стену!!!
49. Роберт
Было раннее утро. В Вашингтоне отец терпеливо слушал, пока я изливал мои разочарования по телефону. Снаружи устойчивый туман разносился порывами ветра, но даже воздушные фильтры башни не могли удалить резкий сильный запах.
– …и Физер не покинет Вашингтон. Эти проклятые совещания. Он не может видеть то, что происходит, чувствовать запах дыма в воздухе.
На экране отец кивал, соглашаясь.
– Он действует наверняка. Если все это рушится на наших глазах, Рекс может сказать, что с ним советовались, но он не был на сцене в тот момент.
Лампочка третьего телефона мигала. Я решительно игнорировал это.
– У Джеффа Торна в Лунаполисе дела обстоят еще хуже. Ты знаешь, как это трудно – достичь согласия из-за задержки во времени?
– Он – с командованием флота, где ему и следует быть. Пока он не начнет пить снова… Зачем он тебе нужен?
Я заговорил быстро и невнятно:
– Зачем? Мы – комитет, ради всего святого…
– Не богохульствуй. Он – не коллега, он – всего лишь еще один надежный избиратель. Почему, ты думаешь, я выбрал его?
– Я что, должен работать один, без…
– Конечно, должен, – с нажимом произнес отец. – Это – то, что я запланировал. Рекс Физер может выдвинуть несколько предложений, но по существу он – с нами. Фрон с удовольствием управляет флотом. Вся операция в твоих руках.
– Но я не хочу! – Я сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. – Отец, это выйдет из-под контроля.
– Как так?
– Мы боремся с настоящим крупным восстанием. Генерал Рубен уверен, что крушение рынков связано с этим, хотя он не может понять, как нижние получили доступ к возможностям компа, которые им потребовались для этих целей. У Биржи ценных бумаг ООН есть специальная группа отслеживания…
– Я знаю, но им лучше поспешить. «Голографический мир» серьезно пострадал; компания «Пибоди», можно сказать, ниже уровня туннелей сабвея. Если «Франджис групп» последует за ними… – Он покачал головой.
– У нас было два совещания с Генеральным секретарем Каном. Тринадцатая бронированная дивизия готова выступить, и Генеральный секретарь стремится к немедленному действию. Сегодня вечером, если все сложится удачно, – сказал я.
– Хорошо. Чем скорее будет покончено с…
– Эрнст Рубен приводил доводы в пользу задержки, надо предоставить им время, чтобы сдаться. Ты знаешь, каковы условия нижних?
– Остановка Пресноводного Проекта? Это невозможно, Робби.
– Я ясно дал понять, что все обстоит именно так.
– Мы потеряли бы наш главный козырь кампании. – Отец вздохнул. – Закончи с этим.
– Следует предложить им то, что можно официально предать огласке. Я вносил предложение об увеличении мощностей на следующем опреснительном заводе, но Кан хочет, чтобы соглашение устраивало обе стороны.
Я скривился:
– Сколько?
– Более чем сто миллионов. Больше, чем мы можем дать, но разве у нас есть выбор?
– На самом деле нет. Если Рубен введет бронированную дивизию, сумма ущерба городу превысит это. Сообщите ему, что мы согласны.
– Сделано. Кстати, ты получал известие от Адама Тенера?
– Нет, Робби. Он никогда не звонит мне. Ты – его друг, а не я.
– Он был вне пределов досягаемости с тех пор… Нет, не могу вспомнить. – На моем пульте уже мигала четвертая лампочка. Затем пятая. – Отец, я должен идти.
– Хорошо. Робби, у нас есть голоса. Мы окажем тебе поддержку, однако это не беспредельно. Убедись сначала, что заявления для общественности будет делать Кан.
– Он захочет, чтобы мы были рядом с ним на сцене, когда ему придется принимать огонь на себя.
– Конечно. Стой рядом с важным видом и ничего не говори.
Попрощавшись, мы отключили связь. Я пожал плечами. Отец не был в курсе, как обстоят дела в Вашингтоне. Хвала Небесам, мощная демонстрация силы предотвратила волнения около старого Белого дома. Но не видя происходящего, разве можно понимать, как походили события в городе на кровавую бойню.
Хмурясь, я стукнул кулаком по кнопке запроса. С улицы доносился протестующий голос:
– Уймитесь! Вы просто не можете спорить…
Дверь распахнулась.
– Роберт!
Я вскочил, как только Николас Сифорт шагнул к моему столу.
– Куда, черт возьми, вы бежите от меня?
Я понял, что невольно отступил за мой пульт.
– Ну что вы, рад вас видеть, сэр!
Повернув стул, он оседлал его, обхватив руками спинку.
– У вас есть известия от Филипа?
– Нет. От Джареда тоже.
– Где Адам?
– Не знаю. Сэр, в настоящий момент ситуация выходит за рамки поиска мальчиков. Они представляют…
– Тринадцатая бронированная дивизия, кровожадные глупцы. Ты знаешь, что способен сделать Генеральный секретарь. Ты можешь остановить это?
– Капитан, я – только посредник. Это генерал Рубен, он…
– Робби, мы не в игры играем.
Я сдержал себя.
– Нет, сэр, я не могу останавливать это.
Нарушение сделки с Генеральным секретарем повредило бы отцу, к тому же, невзирая ни на что, я сомневался, что это было уже возможно.
– Очень хорошо. Ваши солдаты выпустят меня на улицу и подождут у двери моего возвращения.
Я отрицательно покачал головой:
– Они не позволят вам. Там назревает полномасштабное военное наступление.
– Я иду за моим сыном – Как будто он не слышал, что я говорил. Его палец указывал на меня, предупреждая, – Господь Бог поможет тебе или Ричарду, если вы попытаетесь меня остановить.
Я улыбнулся, чтобы разрядить обстановку:
– Это – угроза?
– Да.
Я сглотнул. В пору его политической деятельности капитан умел приводить убедительные аргументы. Редко, пожалуй, никогда я не слышал, чтобы он угрожал оппоненту. Вот кем я стал – врагом? С приступом сожаления я вспомнил мои дни в Академии.
– Прими меры, Робби. – Его пальцы барабанили по спинке стула, а глаза словно хотели прожечь меня насквозь.
– Обещаю подумать над тем, что можно сделать. – Я охотно покинул кабинет.
Мы сами выбираем наши пути. Его путь без труда мог привести к смерти. Если так, Ник Сифорт стал бы мучеником. Это было не то, что я хотел, но мы могли бы жить с этим и дальше. Бывший Генеральный секретарь все еще имел вес. Что касается предмета спора, его позиция непосредственно мешала отцу.
Рубен ушел, ему необходимо было поспать. Я передал требования капитана майору Грувсу.
Он покачал головой:
– Невозможно.
– Тогда сделайте это возможным. Он – человек, который может причинить нам много вреда.
– Нам? Вы вовлекаете меня в ваши политические интриги? – Губы майора презрительно скривились.
– Вы потеряли друга на Четырнадцатом посту. Разве вы не хотите отомстить за него? Что, если капитан публично выступит против нас и Кан отзовет войска?
– Нам поручено. Нет выхода, Кан был бы…
– Вы уверены?
Долгое мгновение мы смотрели друг другу прямо в глаза. Наконец он отвел взгляд.
– Я не выделю ему солдат для сумасбродной дурацкой погони. Если он пострадает, это его личное дело.
– Согласен. Он понимает.
Несколько минут спустя мы стояли в шаге от башни. Моя совесть была неспокойна, я снова обратился к капитану:
– Вы уверены, сэр? Вы действительно ничего не сможете сделать.
Он пожал плечами:
– Может, вы и правы, но Ф.Т. на улице. Это мой последний шанс; мне пришлось дать взятку водителю вертолета, чтобы добраться сюда. Арлина, она… обезумела от горя.
– Мне жаль.
– Я не знаю, что произойдет с нами потом, – печально произнес он, нетерпеливо расхаживая взад-вперед, пока солдаты занимались дверью. – Мы едва разговариваем друг с другом.
– И все же я удивлен, что она не с вами.
– Я ей не позволил; если Ф.Т. выживет, ему будет нужен один из нас, живой. Но так или иначе, она может без труда оказаться на улице.
– Иисус!
– Не богохульствуй. Солдаты, отойдите, я прожгу лазером проклятую дверь. – Он вытащил свой пистолет.
– Замок заблокирован, сэр. – Солдат стоял в стороне, считая, что его задача выполнена. – Мы снова заблокируем его, когда вы выйдите. Майор приказал группе оставаться здесь, пока вы не вернетесь, или…
– Да, или. – Коротко кивнув, капитан толчком распахнул дверь, посмотрел в обоих направлениях и ушел.
На экране Рекс Физер гримасничал:
– Здесь будет жарко от кровоточащих сердец.
Пятнадцать секунд спустя адмирал Торн согласился:
– Да будет так.
Проклятые задержки сообщений из Лунаполиса были неизбежны, но доводили меня до отчаянья.
– До последней точки. – Мэрион Лисон, политический советник Генерального секретаря Кана, заменяла его, в то время как он притворялся, что занят в Лондоне. По крайней мере, она была действительно в комнате, а не предоставила вместо своей персоны еще одно электронное изображение. Лисон добавила:
– Поскольку мы продемонстрировали, что сделали все возможное, чтобы добиться мирного разрешения.
Генерал Рубен выглядел так, как будто собирался рвать на себе волосы.
– Ради бога, Мэрион, войска в движении. Мы обсуждали детально это так много раз…
Лисон резко бросила:
– Может, еще не закончили. А что с представителем нижних? Разве мы не должны говорить непосредственно с ним?
– Я сознательно держал старика изолированным от нас. Он находится в контакте со своими людьми и может организовать капитуляцию. Между тем мы не хотим казаться чрезмерно заинтересованными его предложениями и замечаниями.