Первым заговорил Толливер:
– Мистер Тамаров, я признаю, что не правильно истолковал ваши действия. Алекс встал:
– Я сожалею, что схватил капитана за руку. Понимаю, что вы защищали его.
В знак примирения они пожали друг другу руки. После нескольких секунд неловкого молчания мы с Толливером вышли.
– Вы оказались правы, – признал я.
– В чем? – спросила Лаура Трифорт. Мы говорили по телефону. Я сидел в своем кабинете и посматривал в окно на улицу.
– На военной базе в Вентурах выявлены крупные злоупотребления, и теперь мы пытаемся их исправить, – доложил я.
– Что еще вы проверили?
– Пока ничего.
– Ну-ну.
– Дело в том, что я там простудился и несколько дней болел, – объяснил я.
– А как насчет тарифов на перевозку грузов?
– У меня нет полномочий на пересмотр тарифов.
– Насколько я понимаю, для отстранения генерала Хартова у вас тоже не было полномочий.
– Не совсем так. – Рассказывать ей подробности об этом деле мне не хотелось. – А что слышно о Мантье?
– Фредерик исчез неизвестно куда.
– Мисс Трифорт, вы же все друг друга хорошо знаете. – Я старался говорить помягче и ни в коем случае не выдать своего разочарования. – Кроме того, здесь не так уж много мест, где можно спрятаться.
– Спрятаться можно везде: в Сентралтауне, на плантациях, в любой точке континента.
– Но большая часть континента еще не освоена, это совершенно дикие места.
– Именно так. В этих зарослях можно легко спрятать вертолет.
– Лейтенант Тамаров едва не погиб из-за Мантье, его обязательно надо найти.
– Вас он тоже чуть не убил. Мистер Сифорт, мы так же хотим найти Мантье, как и вы.
Они его не найдут. Мне это давно стало ясно. Я попрощался и бросил трубку.
– Они уже притихли? – спросил Толливер.
– Я сообщу вам, когда захочу узнать ваше мнение, – раздраженно прорычал я. Голова раскалывалась. Хотелось лечь и ни о чем не думать.
– Прошу прощения, – равнодушно извинился Толливер.
Интересно, как он относится к этой работе? Хотя он искренне уверял, что ничего не имеет против меня, его присутствие было для меня тягостным. Я понимал, что поступаю с ним нечестно. Он добросовестно исполнял мои приказы, терпеливо сносил мой сварливый характер, но один его вид напоминал давние издевательства в Академии.
– Мисс Трифорт настаивает на уменьшении грузовых тарифов, – пробормотал я, складывая микродискеты, чтобы унести их домой.
– Да, сэр.
– Это все, что ты можешь сказать?
– Да, сэр. Извините, я не хотел вас обидеть, – терпеливо, словно капризному ребенку, сказал Толливер. Я вышел из кабинета, хлопнув дверью.
Я решил отнести дискету с докладом адмиралу лично в его кабинет. Вдруг он захочет со мной посоветоваться?
Но Де Марне меня не принял. Я передал дискету через его нового адъютанта и вышел к зданиям при космодроме. Здесь магазины изобиловали дешевыми товарами Надежды. То, что было доставлено с Земли, стоило дороже. Пообедав в ресторане космодрома, я неспешно прогуливался. Возвращаться в офис, где торчал Толливер, не хотелось.
– Добрый день, капитан, – окликнули меня. Я обернулся. На меня смотрел какой-то лейтенант, очевидно знакомый, но припомнить его я не мог.
– Лейтенант Кан, сэр, – представился он. – Мы виделись с вами на орбитальной станции.
– А…
– Слышали новости?
– Снова напали рыбы? – встревожился я.
– Нет, сэр. Утром прибыл корабль.
– А, вот он что… – Раньше прибытие корабля с Земли действительно было новостью, но теперь это стало привычным делом.
– Он долетел сюда из Лунаполиса всего за девять месяцев.
– Неужели?!
– Да, всего девять месяцев, – заулыбался Кан, довольный произведенным эффектом.
– Но… Это же значит… – Я и вправду не находил слов от удивления.
– Новая модель сверхсветового двигателя. Инженеры изучили органический двигатель рыбы, попавшей в Солнечную систему, и взяли на вооружение новую идею. Признаться, мне не известны подробности, знаю только, что это называется ускоренным сверхсветовым режимом.
– Боже мой. – Поразительный прогресс! Теперь межзвездные перелеты не будут столь нудными. Девять месяцев… Всего девять.
– Этот новый корабль назвали «Викторией». Он небольшой, зато, бог ты мой, какой юркий.
– Что значит небольшой? – сердито спросил я. Не перевариваю, когда при мне всуе упоминают имя Божье.
– Экипаж двадцать четыре человека, сорок два пассажира. Размером немного больше шлюпки. Никто не знает, к какому его отнести классу.
– Можно назвать его катером.
– Неплохо, сэр, – улыбнулся Кан. – Он доставил какие-то важные сообщения адмиралу.
– А вот об этом не следует распространяться, лейтенант.
– Сэр, но вы же не случайный прохожий, а генерал-инспектор. Разве от вас надо скрывать такие вещи? Между прочим, ради снижения массы на этом кораблике почти не оставили оружия. Всего две лазерные пушки, на корме и на носу.
– Такому кораблю просто необходима большая скорость, ведь с двумя пушками против рыб долго не продержишься.
– Хотелось бы взглянуть на него. Знаете, я собираюсь попроситься в его экипаж.
После этого разговора я долго размышлял о грядущих переменах. Раньше от Лунаполиса до Надежды надо было добираться шестнадцать месяцев. Теперь почти в два раза меньше. Как это повлияет на авторитет капитана? Что будет, если ученые придумают еще более совершенный двигатель и сократят время полета, скажем, до одного месяца? Не приведет ли это к тому, что любое важное решение капитан будет откладывать до конца полета, чтобы свалить ответственность на Адмиралтейство? Может быть, капитанов лишат права выносить и приводить в исполнение на борту смертный приговор? Тогда капитану придется держать мятежников в карцере до конца полета, вместо того чтобы сразу повесить. Как это скажется на дисциплине?
С такими мыслями я вернулся в офис.
– Я слетаю на орбитальную станцию, – известил я Толливера.
– Для инспекции, сэр?
– Просто посмотреть. – Конечно, я надеялся увидеть «Викторию».
– И все? – удивился Толливер.
– Не совсем. – Это означало, что мне также интересно посмотреть, на какие неприятности я нарвусь в этот раз. Забавно, как бы реагировал Де Марне, если б я отстранил генерала Тхо? Тхо и Хартов. Неплохое сочетание.
– Когда вы встретитесь с плантаторами?
– Когда вернусь. – Надо будет попросить Буперса найти замену Толливеру. Один только его голос чего стоит! Когда-нибудь он доведет меня до ручки. – Закажите нам билеты на шаттл.
– Есть, сэр. Ближайший шаттл отправляется в девять вечера.
Как раз то, что надо. Есть время смотаться в квартиру за вещами для ночевки.
– Квартирмейстер прислал нам отчет?
– Нет, сэр.
– Сходите на космодром и возьмите отчет сами, – приказал я.
– Есть, сэр. А если квартирмейстер скажет, что отчет еще не готов?
– Возьмите то, что он успел написать. Нам надо разобраться с грузами, переполнившими склады, выяснить, сколько времени они там пылятся. Встретимся в девять.
В квартире было темно и тихо. Вначале я подумал, что Анни куда-то ушла, но вскоре нашел ее на кровати. Она лежала поверх одеяла одетая.
– Сегодня я буду ночевать на станции, – сообщил я.
– Угу, – промычала она, не отрывая лица от подушки. Я бросил в сумку пару рубах и туалетные принадлежности.
– Точно не знаю, когда вернусь. Может быть, завтра.
– Угу.
– До свидания.
– До свидания.
В груди что-то заболело. Я постоял у двери, помялся. Говорить было больше нечего, и я вышел к электромобилю. Просить Анни проводить меня до космодрома я не стал, потому что обратно ей пришлось бы ехать одной, а она очень не любит водить машину.
Я рулил осторожно даже на краю города. Расслабиться можно было только на дороге к плантациям, где машины встречались редко, а здесь того и гляди наедет на тебя какой-нибудь грузовик или автобус. Правила дорожного движения здесь никто не соблюдал.
Пешеходов было немного, но я посматривал на них с опаской. Любой из них мог ни с того ни с сего ринуться через улицу, норовя попасть под колеса. В этом городке люди не привыкли себя чем-то стеснять. Вот солдат начал переходить улицу, но замедлил шаг, пропуская мой электромобиль. Вот дама с собачкой, подросток с рюкзаком. Да это же…
Я резко затормозил. Пацан, ошарашенный визгом тормозов, остановился, уставился на меня.
– Джеренс! Что ты здесь делаешь? – крикнул я, высунувшись из окошка.
Ни слова не говоря, он развернулся и потопал обратно. Я дал задний ход, нервно поглядывая в зеркальце заднего вида.
– Твой отец знает, что ты здесь?
Он припустил со всех ног и вскоре скрылся за углом. Я поехал к космодрому. В конце концов, ребенок не мой. Сообщу Хармону, пусть разбирается со своим чадом. Если захочет, прилетит в Сентралтаун на вертолете. Правда, пока он долетит, уже стемнеет, и найти паренька будет трудновато.
Я остановился у космодрома. До отлета оставалось еще полчаса, а летное поле было совсем рядом.
Какое мне дело до Джеренса? Я генерал-инспектор и должен заниматься военными объектами. Правда, никто не отменял мое прежнее задание – работу с плантаторами. Но означает ли это, что я должен…
Черт возьми! Я завел двигатель, поехал назад к центру города, выискивая взглядом среди пешеходов Джеренса. Он не мог убежать далеко. В одном из переулков мелькнула фигура, напоминающая Джеренса. Я тормознул, пригляделся – никого нет. Еще через пару километров я развернулся, доехал до подозрительного переулка, остановил электромобиль и пошел пешком.
Не в этом ли доме скрылся Джеренс? Странное строение: в окнах нет света, хотя уже вечер. Может быть, просто в нем никого нет? Двор зарос сорняками. Войти? Но у меня нет оснований вторгаться в чужие частные владения. Я пошел прочь, через несколько шагов передумал и вернулся. Проклиная свое тупое упрямство, я вошел во внутренний двор, моля Бога, чтобы хозяин не огрел меня электрошоковой дубинкой.