– Хорошо. Что передать Джеренсу?
– Передайте, что я всыплю ему так, что он пожалеет о том, что родился, – мрачно сказал Хармон и положил трубку.
Я вышел из поста связи.
– Что сказал папа? – нетерпеливо спросил Джеренс. Я передал ему обещание Хармона.
– Я давно уже жалею о том, что родился, – кисло произнес Джеренс.
Мы направились к офису генерала Тхо.
– Он уже ушел домой, – доложил нам дежурный сержант. – Я могу позвонить ему и сообщить о вашем прибытии.
– Не надо, мы зайдем утром, – сказал я. Зачем доставлять генералу лишнее беспокойство? Хватит с него огорчений от завтрашней проверки.
Мы пошли в казармы, где нам выделили комнаты.
От переутомления я никак не мог заснуть, несколько часов ворочался и наконец, устав ворочаться, встал, оделся и вышел на прогулку. И столовая, и большинство кабинетов были еще закрыты. Разумеется, на посту связи и в штабе Военно-Космических Сил дежурили круглосуточно, но там у меня не было дел. Я побрел куда глаза глядят, надеясь устать так, чтобы свалиться с ног и уснуть.
– Чем могу быть полезен, сэр? Я очнулся от размышлений, взглянул на окликнувшего меня часового.
– А что здесь? – тупо спросил я.
– Это третий уровень, сэр, а здесь вход в причал. Там сейчас «Виктория».
– «Виктория»? – Я вспомнил рассказ лейтенанта Кана об этом современнейшем корабле. – Можно взглянуть?
– Пожалуйста.
– Спасибо. – Я подошел к большой прозрачной двери, за которой в доке стояла «Виктория», но ничего особенного не увидел. Корабль как корабль, только маленький.
Затренькал предупредительный сигнал, на шлюзе «Виктории» зажглась красная лампочка. Это означало, что кто-то собрался выйти из шлюза. Хотя давление в ангаре причала и внутри корабля всегда было одинаковым, но на всякий случай внешний и внутренний люки корабельного шлюза никогда не открывались одновременно.
Внешний люк шлюза открылся, вышел юный гардемарин в свежей отутюженной униформе. Увидев мои капитанские нашивки, он отдал честь и вытянулся по стойке смирно.
– Воль… Рикки? – Я изумленно вытаращился на улыбающегося Рикардо Фуэнтеса. Когда-то он служил на «Гибернии» юнгой. Это был мой первый межзвездный полет. – Вольно, мистер Фуэнтес. – Я протянул ему руку.
– Я слышал, что вы здесь, на этой планете, сэр, – сказал он, с радостью пожимая мне руку.
– К сожалению, не в полете. А ты заметно подрос.
Рикки Фуэнтесу было тринадцать лет, когда я в последний раз его видел. Потом он поступил в Академию, а совсем недавно его произвели из кадетов в гардемарины и отправили в полет на дипломную практику.
– Мне уже почти шестнадцать, сэр, – похвастался он.
– Боже мой, как летит время!
– Как вам «Виктория»? Неплохой кораблик? Начальник Академии Керси добился мне места на «Виктории» в награду за отличную учебу.
– Замечательно!
– Спасибо, сэр. А вы как здесь оказались?
Моя улыбка погасла. Такой вопрос гардемарина капитану был, мягко говоря, нетактичным, но Рикки, судя по всему, не отдавал себе в этом отчета.
– Я здесь по заданию адмирала.
– Простите, сэр, я имел в виду другое. Я хотел спросить, как вы оказались у нашей «Виктории».
Я снова заулыбался. Рикки все еще не утратил прелестной непосредственности ребенка.
– Хотелось посмотреть на это чудо науки и техники, – ответил я.
Мы оба молчали, чувствуя некоторую неловкость.
– Ну ладно, пойду по своим делам, – сказал я наконец, хотя уходить не хотелось, да и дел у меня пока не было.
– Рад буду увидеться с вами снова, сэр. – Когда я повернулся, чтобы идти, он вдруг выпалил:
– Хотите посмотреть «Викторию»? Я имею в виду внутри.
Странный вопрос. Я готов был пожертвовать если не рукой, то несколькими пальцами, лишь бы осмотреть эту жемчужину изнутри.
– Но она засекречена, Рикки. К ней надо иметь допуск.
– Подождите немного, сэр, я спрошу у лейтенанта Стейнера, он сейчас дежурит на капитанском мостике. Но вначале мне надо доставить этот рапорт в штаб. – Как бы в оправдание он показал мне дискету.
– Не надо его беспокоить, как-нибудь обойдусь. – Я затаил дыхание. Что скажет лейтенант?
– Как хотите, сэр. Кстати, мистер Стейнер очень хороший человек. Он, наверно, разрешит мне показать вам корабль.
– Ну, тогда…
– Подождите немного, сэр. Я мигом. Туда и обратно.
– Ладно, – сдался я. – Я подожду, мистер Фуэнтес. Спустя полчаса я пожимал руки офицерам «Виктории».
– Извините, капитан Мартес, я не знал, что мистеру Стейнеру пришлось вас разбудить, – сказал я, здороваясь с капитаном «Виктории». Как капитан первого ранга, я был старше его по чину, но хозяином на борту корабля был он.
– Ничего, – улыбался молодой капитан третьего ранга, – он обязан был меня разбудить, так как разрешить посещение нашего секретного корабля могу только я.
– Еще раз простите за беспокойство.
– Ну что вы, сэр, вы же опытный капитан, командовали тремя кораблями. Что бы вы сказали о капитане, обожающем поспать?
– Тоже верно. – Я почувствовал себя свободнее. В самом деле, любой офицер, от гардемарина до адмирала, засыпает с мыслью, что в любой момент его могут разбудить.
– Кроме того, для нас большая честь принять вас у себя на борту, мистер Сифорт. Мы много наслышаны о вас. Вначале я покажу вам капитанский мостик, если не возражаете. Мистер Фуэнтес, вы можете идти.
Рикки помрачнел. Он надеялся показать мне корабль сам.
– Есть, сэр, – вяло ответил он, отдал честь, четко повернулся кругом и ушел в свою каюту. Все-таки Вакс Хольцер хорошо его вымуштровал.
Капитанский мостик был почти таким же, как на «Дерзком». Я стоял за командирским креслом между капитаном Мартесом и лейтенантом Стейнером, слушал их и рассматривал панели управления. Существенно отличалась от обычной лишь панель управления сверхсветовым двигателем. У переключателя кроме двух привычных положений «Включен» и «Отключен» появилось третье: «Зажигание».
– Мистер Сифорт, ускоренный сверхсветовой режим включается в два приема, – объяснял капитан Мартес. – Вначале запускается обычный сверхсветовой двигатель, но в режиме холостого хода, потом мы синхронизируем его N-волны с волнами дополнительного двигателя, действующего по иному принципу, и наконец включаем всю систему.
Не берусь утверждать, что я правильно понял его объяснения. Как я ни старался, но ни в Академии, ни на дополнительных курсах не мог толком разобраться в устройстве даже обычных сверхсветовых двигателей.
– Насколько я понимаю, работа двигателя на холостом ходу опасна, – сказал я.
– Очень опасна, – улыбнулся Мартес. – Двигатель сильно нагревается, поэтому мы должны успеть синхронизировать волны за двадцать секунд, а если не успеем, то придется срочно отключать двигатель, иначе он перегреется и взорвется.
– Не взорвется, я отключу его вовремя, – прозвучал из динамика женский голос.
– Разумеется. Капитан Сифорт, это наш бортовой компьютер Розетта.
– Рад познакомиться, – произнес я в пространство.
– Добрый вечер, капитан. Вернее сказать, добрая ночь. Не поздновато ли пожаловали в гости?
– Розетта! – прикрикнул Мартес. – Мистер Сифорт – капитан Военно-Космических Сил!
– Знаю, Уильям уже переслал мне его досье. Я не хотела его обидеть, просто я собираю информацию о ваших человеческих правилах.
– Хватит болтать, «Розетта», лучше покажи корму нашего корабля, – попросил Мартес.
– Есть, сэр.
На огромном экране появилось изображение диска второго уровня, вид сзади. Телекамера, установленная на корме, плавно скользила объективом по корпусу корабля от диска к корме.
Большие корабли типа «Гибернии» имеют три диска, которые называются уровнями. Корабли поменьше, например «Порция», имеют два уровня. Есть совсем маленькие корабли, называемые катерами, у которых всего один уровень, но сейчас они устарели и сняты с производства. Экономически выгоднее строить большие корабли. На них можно летать за много световых лет от Солнечной системы не просто так, а с большим полезным грузом. «Виктория» была немного больше катера и имела два уровня. Короче, двухпалубник.
На экране показалась корма. У обычных кораблей корпус к корме плавно суживается, а у этого диаметр торца был такой же, как в центре. И шахта сверхсветового двигателя из этого обрубка выступала меньше обычного.
– Выглядит непривычно, правда?
– Правда, мистер Мартес.
– «Виктория» не красавица, но зато шустрая, стерва. Не люблю грубые выражения. Я нахмурился, но из вежливости пропустил тираду Мартеса мимо ушей.
– Чем еще она отличается? – спросил я.
– Больше ничем, если не считать маленького трюма. Да еще лазерных пушек маловато. – Почему?
– Чтобы уменьшить массу, сэр, – ответил Брэм Стейнер. – Если нацепить на нее еще пару пушек, она просто-напросто не сможет прыгнуть в сверхсветовой режим.
– Понятно. – Больше вопросов на эту тему я не задавал. Все равно ничего не пойму. Работа сверхсветового двигателя для меня так и осталась тайной за семью печатями.
– Брэм у нас главный специалист по новому сверхсветовому двигателю, если не считать инженера, – сказал капитан. – Если с ними что-то случится, нам придется туго. Как видите, наш кораблик практически беззащитен, только драпать хорошо умеет. Я его покину без сожаления.
– Уйдете? – удивился я.
– Да, через неделю меня переведут на другой корабль. Боевой, надеюсь.
– А кто займет ваше место?
– Не знаю. У меня даже нет времени слетать вниз посмотреть на планету. Как она выглядит?
– Знаете… – Что ему сказать? – Природа Надежды прекрасна. А разве вам не положен отпуск?
– Нет, сэр, ведь мы летели всего девять месяцев.
Осмотр капитанского мостика закончился, меня повели по остальным помещениям корабля. Своим чином я воспользовался только однажды, когда потребовал не будить остальных офицеров «Виктории». Наконец мы подошли к шлюзу.
– Очень благодарен вам за гостеприимство, капитан. И вам, лейтенант, – сказал я, прощаясь.