Когда ей впервые пришло на ум проследить за Димитрием, нелепость этой идеи вызвала у нее улыбку. Потом Лана стала представлять ради забавы, что могло бы открыть ее шпионское поприще. Так, по прошествии нескольких дней, поскольку она непрестанно рисовала себе различные сценарии и возводила гипотезы, изначально проказливое желание превратилось в навязчивую идею. И в тот вечер, вместо того чтобы пойти прямиком в столовую, Лана, неожиданно для себя самой, развернулась, вышла и направилась в лес. Неизвестно почему. Поддалась порыву. Спрятавшись в зарослях кустарника, девушка пыталась сбавить градус этого драматического события, изобретая оправдания, одно глупее другого.
«Просто для смеха».
«В любопытстве нет греха».
«Раз уж в Институте ни у кого нет ни от кого тайн, почему бы и мне не узнать?»
«Позже я обязательно признаюсь, что шпионила за ним».
На все эти смешные доводы в голове сразу же возникали контраргументы — их нашептывала та часть сознания, которая оставалась ясной и способной к анализу.
«Для смеха? Какого еще смеха! Просто тебе хочется побольше выведать о Димитрии».
«Любопытство хорошо только в познании, но уж никак не в том, что касается личной жизни знакомого».
«Воспитанники рассказывают о себе друг другу на основе взаимного согласия. А то, что ты собираешься делать, нарушает этот принцип».
«Да никогда ты ни в чем не сознаешься! Разве сможешь ты пережить такой позор!»
В конце концов ей пришлось прийти к выводу, что она действовала как девчонка, причем влюбленная девчонка, и, смутившись, Лана решила покинуть свое убежище и вернуться в столовую. Но в тот самый момент, когда она была готова подняться по лестнице, Фредерик, охранник, вдруг вышел покурить. Ничего не оставалось, как дождаться, когда он уйдет, и потом пойти восвояси. Нужно было вернуться к рассудку и оставить в неприкосновенности частную жизнь Димитрия.
Но как только тень последнего нарисовалась на стене замка, внутри у девушки все задрожало, и благие намерения тут же испарились.
Сбежав по лестнице, юноша со спортивной сумкой на плече легкой и упругой походкой устремился в парк. Ей с трудом удалось сдержать дыхание, когда он прошел почти рядом с ней. Фредерик как раз удалился. Что ей было делать? Вернуться все-таки в здание или продолжить? Уступив импульсу, она пошла, сохраняя расстояние, за Димитрием, вся дрожа от беспокойства.
Что она скажет, если он ее застанет на месте преступления? Как объяснит свое присутствие? Но девушка немедленно отвергла это предположение. Она ни за что не попадется.
Дойдя до ворот, Димитрий открыл их с помощью маленького пульта, который он с осторожностью снова убрал в карман. Интересно, у многих ли воспитанников были такие «сезамы»? Ох, что-то она в этом сомневалась.
Так что же делать? Возвращаться, нашептывали ей остатки разума. Но вот представится ли второй такой случай, чтобы раскрыть тайну ее приятеля?
Лана скосила взгляд на камеры, установленные на входе. Однажды, возвращаясь с пробежки, девушка заглянула в будку и немного поболтала с охранником, втайне пронаблюдав, как работают камеры. У нее было несколько секунд, чтобы выйти и не попасть в их поле зрения. Она подождала, пока Димитрий немного отойдет, топчась на месте от нетерпения и все еще сомневаясь. Потом, когда юноша скрылся из виду, Лана бросила быстрый взгляд на направленные на нее объективы, оценила расстояние, остававшееся между двумя створками ворот, и бросилась вперед. Ей едва хватило времени, чтобы выскочить наружу, как створки тут же сомкнулись.
Она точно видела, что Димитрий пошел по дорожке, идущей вправо. Помчавшись вслед за ним и стараясь производить как можно меньше шума, Лана его там не обнаружила. Быть может, он уже завернул за угол замка? Она ускорила темп. Добежав до развилки, она выглянула, просматривая дорогу. Никого! Куда он мог деться? Невозможно вот так взять да исчезнуть!
По ту сторону дороги, в низине, были заросли кустарника, вряд ли он мог туда забраться! Да и пройти дорогу целиком за такое время он не мог, разве что бежал со всех ног. Зачем ему спешить? Уж не заметил ли он? Решил оставить ее в дураках! Спрятался наверняка за каким-нибудь деревом и теперь поджидает ее, чтобы всласть поиздеваться!
Мысль эта привела ее в бешенство, девушка в последний раз оглядела окрестности. Взошла луна, заливая деревья тусклым светом, в котором ей теперь мерещилось что-то тревожное. Вдруг, словно невидимая рука увеличила громкость, стали слышны тысячи разных звуков дикой природы, которая будто находилась начеку, готовясь встать на свою защиту или напасть.
Тогда она решила вернуться, и только оказавшись перед воротами, поняла, что не продумала как следует этап «возвращения». Мысленно Лана отругала себя за то, что не была столь же предусмотрительной, как любопытной и безответственной. Не следовало ли ей уже научиться управлять своими импульсами, заставить работать рассудок, предвидеть последствия поступков? Вот как теперь войти, оставшись незамеченной?
Пройдя вдоль ограды, она попыталась найти место, где ей удалось бы перелезть через стену. Она даже попробовала это сделать, но упала и больно ободрала предплечье. Попыталась в другом месте — с тем же успехом. После нескольких неудачных попыток уставшая, отчаявшаяся Лана уселась на землю и горько разрыдалась. Какая же она глупая! Неразумная, по-девчоночьи легкомысленная!
Окружавший ее лесок показался девушке еще более враждебным. А ведь всего в нескольких шагах находился замок с его теплой и дружественной атмосферой! Наверняка воспитанники уже закончили ужинать и теперь собирались стайками, чтобы играть, беседовать или смотреть фильмы, а она, она всего этого была лишена.
Романа, должно быть, недоумевала, куда соседка могла деться, искала ее, волновалась.
Лане оставалось одно: позвонить, чтобы охранник открыл ворота. Об этом станет известно дирекции, и ей придется объясняться. И девушка решила покориться судьбе: проиграла так проиграла, она должна во всем признаться, испить свой стыд до конца.
Внезапно по ее телу прошла дрожь. Что-то двигалось рядом с ней, шевелилось, но было уже так темно, что она не могла понять, откуда исходил шум. Какой-нибудь зверек? Лана вскочила на ноги и быстро взобралась на дерево, чего она никак не могла от себя ожидать. Шаги приближались. Она затаилась между ветками и… увидела Димитрия. Остановившись перед воротами, он достал пульт. Забыл что-нибудь? Какая разница, у нее появился шанс! Она слезла с дерева и прижалась к решетке. Подождала, пока он пройдет и, как в прошлый раз, проскользнула между двумя тяжелыми створками за секунду перед тем, как они закрылись. Димитрий спокойно направился к замку. Скоро он, вероятнее всего, оттуда выйдет. Она вошла в парк, чтобы он ее не заметил, и немного подождала.
Минутой позже Димитрий появился снова и отправился той же дорогой.
Лана влетела в свою комнату, радуясь, что ей удалось легко отделаться, и одновременно приходя в ужас от того, что могло бы произойти.
39
Димитрий сидел на постели. Напротив него Дилан не сводил глаз со своих рук, погруженный в невеселые мысли.
— Ну что, стало полегче? — спросил Димитрий.
— Даже и не знаю, — проговорил его друг.
— Ты наверняка все время спрашивал себя, почему он так с тобой обращается? Ведь спрашивал?
— Да. Хотя… я думал, что сам совершил что-то плохое.
— Ну, по крайней мере, ты теперь знаешь, что это не так.
— Верно.
Дилан только что обо всем рассказал. Не сразу, конечно. Но Димитрий проявил столько предупредительности и терпения, спрашивал с таким тактом, что подросток поневоле ему доверился.
— Могу я кое-что спросить? — поинтересовался его «крестный отец».
Дилан кивнул.
— Почему ты не сбежал?
— Куда я мог сбежать? И потом… я надеялся, что со временем мои муки закончатся. Порой отец делал перерывы, не всегда на меня нападал, потом, правда, снова тащил в сарай. Он никогда со мной не разговаривал, орал на меня, но чаще всего этим и ограничивалось. Тогда я начинал верить, что будет лучше, что все начинает налаживаться. Но стоило так подумать, как ни с того ни с сего или из-за какой-нибудь ерунды он снова на меня набрасывался.
— Понятно…
— А что бы ты сделал на моем месте?
— Не знаю. Я как раз сейчас об этом думал. Ведь у меня никогда не было отца.
— Да и у меня тоже никогда не было. Но только, знай я, что он мне не отец, я бы так легко не поддался. Не стал бы ждать прощения, я бы защищался. Давал бы сдачи. Я бы мог его даже убить.
Это признание, хотя и с тенью сомнения, взволновало обоих.
— А этот человек, батрак, — спросил Димитрий, — что ты к нему чувствуешь?
— Да ничего.
— И тебе не интересно, кто он?
— Нет. Переспав с матерью, он и думать не думал ни о каком ребенке. Он не больше мне отец, чем все остальные. Отец — это тот, кто воспитывает, заботится о ребенке, а не тот, кто… ну ты понимаешь, о чем я.
Димитрий растянулся на постели. Слова Дилана словно отвечали на его собственные вопросы. И если он с давних пор смирился со своим статусом сироты, то отношения между детьми и родителями бесконечно интересовали его, так сказать, умозрительно. Все воспитанники Института, по сути, были жертвами этих отношений. Случай его нового друга в какой-то мере давал новую пищу для размышлений на эту тему.
— А куда ты вчера ходил? — задал вопрос Дилан.
Димитрий подумал о том, как уклониться от прямого ответа. Исповедь друга побуждала довериться ему в свою очередь, но он знал, что этого делать не стоило.
— Ты не обидишься, если я не отвечу? Во всяком случае… не сейчас?
— Да ладно, выбрось из головы.
40
— С информационной ячейкой[13] контакта нет, — возвестил Микаэль.
— И давно?
— Сразу после того как парень сообщил, что события становятся неуправляемыми и что он хотел бы дать задний ход. С тех пор его телефон молчит.