— Что это с тобой?
Девушка, не отвечая, попыталась пройти, но Джейн ее не пускала.
— Черт, да что с тобой случилось? — настаивала она, схватив ее за руку. Увидев бледное, потрясенное лицо соседки, она решила добиться признания.
— Ничего… Послушай, правда, ничего…
— Не держи меня за дуру! Почему ты плачешь? Они тебе что-нибудь сделали?
Когда-то Джейн и Лана вместе учились, но потом Джейн ушла из коллежа, избрав рабочую стезю, и с тех пор они лишь изредка встречались, обмениваясь ничего не значащими фразами. Но Джейн еще со времен коллежа знала о нападках, которым подвергалась ее подружка, и давала ей советы, как себя вести, чтобы держать обидчиков на расстоянии. Но, увы, ничего не помогало. А когда она увидела, что Лана встречается с парнем, который уже тогда казался ей высокомерным, хотя взгляд его и лучился притворной нежностью, она попыталась ее предостеречь. Но тоже напрасно.
Лана вырывалась, но Джейн вцепилась мертвой хваткой.
— Расскажи мне все, — тихо попросила она.
Но Лана не собиралась ничего рассказывать. Единственное, чего ей сейчас хотелось, это остаться одной.
— Будешь молчать?
— Ничего не случилось, все в порядке, — пробормотала Лана, чтобы поскорее избавиться от соседки.
— Ладно, давай поступим так: я работаю во вторую смену и вернусь поздно. Но завтра утром я к тебе зайду, и ты мне все расскажешь, идет?
Лана кивнула, чтобы поскорее отделаться.
Завтра ее уже здесь не будет.
Она положит конец этому кошмару.
7ДИЛАН
Сумерки сгустились, а Дилан так и лежал, скорчившись, на соломенной подстилке. Палец все еще причинял сильные страдания, хотя он и научился бороться с болью: сначала концентрировал на ней все внимание, пока боль не сосредотачивалась в одной точке, потом начинал представлять, что она не имеет к нему отношения, что он лишь сторонний наблюдатель и страдает от боли кто-то другой. Ведь если смотреть на пылающий костер, то ярость пламени горящих дров не достигает тебя — до твоего тела доходят лишь волны приятного тепла. Внезапно Дилан услышал шум и поднялся с лежанки. Неужели отец решил вернуться и продолжить издевательства? Отец был на это способен. Но только на сей раз он ему не позволит. Подросток поискал вокруг себя предмет, с помощью которого он мог бы защититься, нашел лопату и неловко схватил ее здоровой рукой.
Дверь открылась, и на пороге показались двое мужчин. Первый — высокий, крепко сбитый, был побрит наголо. Второй, похудее и пониже, напротив, был обладателем довольно длинной шевелюры. Парочка была одинаково одета: темные футболки, джинсы и черные кроссовки.
Кто они такие и чего от него хотят?
Дилан отступил к стене, глаза его широко распахнулись от ужаса. Но один из незнакомцев ему улыбнулся. Вид у него был дружелюбный.
— Ты Дилан?
— А вы кто?
— Мы пришли за тобой.
Они сделали несколько шагов вперед, и мальчик угрожающе поднял лопату. Сделав прыжок, Бритоголовый схватился за инструмент и вырвал его из рук подростка, осторожно, но с силой.
— Мы не причиним тебе зла, не бойся. Наоборот, мы здесь, чтобы тебе помочь, — объявил тот, что поменьше.
— Но… почему вы хотите мне помочь?
— Что у тебя с рукой? Покажи-ка!
Не дождавшись ответа, незнакомец подошел ближе и принялся рассматривать его пальцы. Дилан увидел, как лицо человека в черном побагровело от бешенства.
— Кто тебе это сделал? — спросил он.
— Я упал.
Длинноволосый поднял глаза и взглянул на напарника.
— Ведь отец, верно?
Дилан молчал.
— Доверься нам. Мы пришли сюда, чтобы положить конец этим зверствам.
Взгляд подростка беспокойно метался по стенам сарая. Возможно ли такое, что эти люди пришли сюда специально, чтобы его освободить? Что они желают ему добра? Совершенно посторонние люди? Неужели Бог услышал его молитвы и отправил их к нему? Вот только кто они такие, может, Его ангелы?
Вдруг в лунном свете перед дверью возникла чья-то тень.
— Черт побери, кто вы? И что вы здесь забыли?
Мужчины в черном обернулись. Напротив них стоял отец Дилана с ружьем в руке.
— Так это вы изуродовали ему руки? — грубо спросил Длинноволосый, не обращая внимания на ружье.
Он один только и говорил. Тот, что повыше и покрепче, все время молчал, будто немой.
— А вам-то что за дело? — ответил отец вопросом.
— Мы пришли за ним.
— За ним? — удивился мерзавец. — Да кто вы такие!
— Это вас не касается.
— Вы проникли в частное владение, чтобы забрать моего сына, и при этом утверждаете, что это меня не касается?
Он поднял ружье и прицелился.
— Даю вам пять секунд на то, чтобы отсюда свалить. Потом стреляю, притом с полным правом.
— С тем же самым правом, что позволило вам издеваться над ребенком?
— Считаю до пяти… — проговорил отец, на которого эти слова не произвели впечатления.
Однако не успел он закончить, как громила Бритоголовый схватил ружье за ствол и резко отвел его в сторону; находившийся на спусковом крючке палец отца хрустнул. Затем, завладев оружием, мужчина нанес ему прикладом сильный удар в верхнюю часть груди. Раздался сухой треск перебитой ключицы.
Отец рухнул на землю, взвыв от боли. Бритоголовый подошел вплотную и наступил ему на горло, не давая встать.
Дилан с изумлением наблюдал, как отец валялся на земле, корчась от боли. С какой же легкостью Бритоголовый разоружил его и одержал над ним победу! Над его отцом взяли верх!
— Да кто вы такие, черт бы вас побрал? — еле выговорил тот, задыхаясь от бешенства.
— Мы пришли забрать Дилана, — вдруг спокойным тоном произнес Бритоголовый. — Если пожалуешься полиции, мы предъявим достаточно веские доказательства, чтобы тебя надолго закрыли за издевательства над ребенком. И не пытайся нас искать — зря потратишь время. Тебе ясно?
Вскоре, привлеченное шумом борьбы, на пороге сарая оказалось семейство в полном составе. Каждый, вне себя от страха и удивления, старался понять, что же произошло.
— Уходим, Дилан, нам пора, — заявил Длинноволосый.
— Но куда? Я не хочу уходить!
— Мы пойдем туда, где ты будешь жить счастливо, где о тебе позаботятся.
— И что это за место?
— Вроде школы.
Школы? Значит, точно, его молитвы были услышаны. Лиам оказался прав!
Больше Дилан не колебался. В конце концов, зачем здесь оставаться, продолжать жить в этом аду в ожидании прощения за неизвестный проступок, что может никогда и не случиться? Подросток поковылял к своим спасителям.
— Хочешь что-то взять с собой?
— Нет, — сначала ответил он, но потом вернулся к лежанке.
Дилан взял с собой свою любимую деревянную фигурку и дощечку, на которой учился писать. Мужчины встали по обеим сторонам от бывшего пленника и вывели его из сарая. Проходя мимо отца, Дилан с любопытством смотрел на поверженного гиганта, которого он прежде так боялся и который теперь сам стонал от боли. Знай он, что отец вовсе не такой сильный, каким казался, возможно, он уже давно бы дал ему отпор.
Задержавшись перед домашними, он обвел взглядом каждого. Мать подняла на него глаза, и Дилану показалось, что на ее губах промелькнуло что-то вроде улыбки.
— Ладно, пошли, — поторопил его Длинноволосый.
И они погрузились в ночь. У обочины их поджидал джип. Когда они подошли к машине, то услышали, что к ним кто-то бежит.
Это был Лиам.
— Пока, Дилан, — сказал он.
— Пока.
— Мы еще увидимся?
— Не знаю. Надеюсь, что да. Знаешь, я ведь тебя тогда послушался… и молился. И вот что произошло.
Будь он уверен, что может обнять брата, не вызвав насмешки у своих спасителей, он бы это сделал. Но на всякий случай Дилан просто помахал ему рукой.
— Все, пора уезжать, — прошептал Бритоголовый, открывая заднюю дверцу.
И Дилан даже не обернулся к отчему дому, растворившемуся в темноте, а предпочел с восхищением смотреть вперед, на открывавшуюся перед ним дорогу в неизвестное.
8СОФИАН
Он вздрогнул, когда зазвонил телефон, и не сразу взял его в руки. Скрытый номер. Наверное, кто-то из людей Салима наконец решил дать ему инструкции. Нужно ответить, сбить их с толку, придумать то, что поможет увильнуть от поездки и остаться дома.
— Да?
— Здравствуйте. Мы хотели бы тебя поблагодарить.
— За что? Кто вы?
— Те, кому ты звонил вчера утром.
Понадобилось несколько секунд, чтобы Софиан сообразил, о ком идет речь.
— Все в порядке?
— В порядке. Благодаря тебе. Но нам нужно встретиться, чтобы мы узнали больше.
— Я уже сообщил вам все, что знал.
— Не могли бы мы увидеться часа через два? — спросил его собеседник, не обращая внимания на его реплику.
— Нет, пожалуй… Не знаю… Я скоро должен уехать… — пробормотал он.
— По-моему, ты чем-то встревожен. Возникли проблемы?
— Да нет, все в порядке.
— Не думаю. Даже уверен, ты что-то скрываешь, Софиан.
Юноша вдруг подумал, а не мог ли действительно этот незнакомец ему помочь, дать верный совет? В конце концов, ведь это входило в его обязанности — помогать оказавшимся в трудной ситуации. Как раз его случай. И потом, что может быть легче, чем рассказать обо всем человеку, с которым никогда раньше не встречался и который о тебе ничего не знает: ни того, кто ты, ни где живешь, которому ты ничем не обязан и которого больше никогда не увидишь? И тогда Софиан решился и стал объяснять собеседнику причину своей тревоги. Он внимательно его слушал, время от времени прерывая и задавая вопросы, не пытаясь выведать имена тех, о ком юноша говорил.
— Хорошо, я все понял. Когда приблизительно ты должен уехать?
— Не знаю, они должны мне об этом сообщить в самое ближайшее время.
— Ладно, держись, мы этим займемся.
— Что вы собираетесь делать? И кто вы на самом деле?
— Мы придем к тебе и все обсудим, а потом вместе найдем решение, идет?
— Да не знаю… Я не хочу, чтобы вы им навредили.