Преподаватели… Новая жизнь. Лана решила, что стоит принять все как есть, довериться этим людям. И она сразу почувствовала, что напряжение, в котором она постоянно пребывала, постепенно стало проходить. Вскоре девушку укачало, и, убаюканная шумом мотора, она вновь погрузилась в полузабытье.
Спаситель Ланы обернулся и посмотрел на нее с нежностью. Нет, этот человек не мог оказаться плохим. Глаза его выражали честность и прямоту, а улыбка была полна сочувствия.
— Через пять минут мы будем на месте, — произнес он.
— Будем где?
— У тебя дома, — ответил он чуть лукаво, но с подкупающей искренностью.
— Долго я спала?
— Около двух часов.
— Я… забыла вас поблагодарить, господин… — пробормотала Лана.
— Просто Лео.
— Да, Лео.
Старичок прищурился, и его лицо осветилось удовольствием.
На горизонте Лана увидела силуэт величественного архитектурного ансамбля. Это был самый настоящий замок, окруженный высокой стеной и состоявший из массивного пятиэтажного здания в центре и двух менее высоких строений по бокам.
Автомобиль затормозил возле ворот. Охранник, махнув рукой, открыл их, и они проехали в просторный внутренний двор, остановившись у подножия лестницы, ведущей к главному входу центрального здания.
Лана окинула восторженным взглядом огромное здание, показавшееся ей необычным. Стиль его вряд ли можно было определить с точностью, поскольку составлявшие его отдельные элементы были абсолютно разнородны и как бы наделены собственным характером, так что порой одно противоречило другому.
Три основные постройки в классическом стиле внушали доверие четкими формами и симметрией. Напротив, две круглые башни, гордые своим более древним происхождением, будто бы взирали с неодобрением на результат нескольких, последовавших одна за другой перестроек, ибо, не заботясь об архитектурной целостности, горе-зодчие заключили их между крыльями и пятиэтажным зданием, от чего башенки казались претенциозными и затаившими обиду. Зато многочисленные окна фасадов излучали несомненные радушие и теплоту, а великолепная парадная винтовая лестница подчеркивала гостеприимство владения.
У девушки сложилось впечатление, что замок — живое существо, дружески встречавшее благожелательных гостей и предостерегавшее от необдуманных поступков тех, кто ими не являлся.
— Просто великолепно! — выразила она свое восхищение.
— Я рад, что тебе понравилось, — ответил старичок.
Они вышли из автомобиля.
— Добро пожаловать в наш Институт Воли.
— Какое необычное название!
— Да, звучит немного жестко. Поэтому все предпочитают называть его Академией Надломленных Душ.
Этот вариант произвел на Лану еще более странное впечатление. Значит, и у нее «надломленная душа»?
— Второе название такое же непонятное, только еще более… мрачное.
— На мой взгляд, оно и недостаточно точное. Ведь если души наших воспитанников и были ранены при поступлении сюда, то мы делаем все, чтобы поправить положение. Мне кажется, в нем присутствует желание дистанцироваться от прошлого, некая ирония, подчеркивающая разницу между тем, что было, и тем, что стало.
Следовательно, воспитанников Института объединяло страдание в прошлой жизни? Всех? Таково было условие их появления здесь? Интересно, что предпринимали воспитатели для «починки» душ? — задавала себе вопросы Лана. Удавалось ли наставникам помочь ученикам забыть о перенесенных мучениях? Шум, донесшийся откуда-то издалека, отвлек девушку от размышлений.
— Группа воспитанников вышла на прогулку в парк, — объяснил ее покровитель.
— Здесь имеется парк?
— Да, за главным строением есть места для отдыха и спортивные площадки.
Раздавшийся веселый смех приятно удивил Лану.
— А теперь пойдем, я покажу твою комнату. Прими душ и переоденься, а потом мы объясним, кто мы такие, и познакомим тебя с Академией поближе.
Поднявшись по ступенькам, они вошли в просторный холл, откуда два коридора вели в башни, а величественная лестница из белого мрамора поднималась на четыре этажа главного здания. Лана ощутила себя крошечным муравьем на фоне этих грандиозных объемов.
— Какое… здесь все огромное, — не сдержалась она.
— Здесь живут учащиеся. Новички занимают комнаты на втором этаже, затем, по прошествии года, поднимаются этажом выше.
— Значит, обучение длится четыре года?
Вопрос старичка позабавил.
— Нет, три года, как в лицее. Последний этаж отдан преподавателям. А занятия проводятся в боковых строениях.
Холод мрамора приятно смягчался мебелью теплых тонов, состоявшей из разнородных диванчиков и кресел, расставленных в произвольном порядке на столь же разнообразных по форме и расцветке коврах. Низкие столики с лежавшими на них настольными играми, книгами и наушниками свидетельствовали о том, что это было место для досуга. По царившему там беспорядку и по вмятинам на подушках Лана догадалась, что обитатели замка покинули его совсем недавно.
— Воспитанники любят здесь собираться, — пояснил Лео. — У нас много таких мест для расслабления, но это пользуется особой популярностью.
Внимание Ланы привлекла витрина, за которой царил все тот же веселый беспорядок. Приблизившись, девушка увидела медали, кубки, институтские и университетские дипломы, часто с престижными номинациями.
— Это ваш Зал Славы?
— В определенном роде, да. Трофеи бывших воспитанников.
— Так вы уже долго существуете? — спросила Лана, сама не понимая, почему это ее удивляет.
— Очень скоро я все объясню. А пока… займемся твоей комнатой.
Бывшие воспитанники… пришедшие сюда так же, как она, с «надломленной душой», оказывается, добивались успеха в самых разных областях. Девушка вдруг поняла, какая роль отводилась этому стенду и почему он располагался в избранном месте, где особенно любили проводить время питомцы Академии.
Лана с покорностью следовала за одним из отцов-основателей этого удивительного заведения. Навстречу им попался юноша-подросток: он прихрамывал, руки его были забинтованы. Сопровождал подростка мужчина с бритой головой. Парнишка был примерно ее возраста, маленького роста, худенький, даже тощий, с черными, плохо подстриженными волосами, правильными чертами лица и темными глазами. Выглядел он одновременно испуганным и покорным, словно с ним случилось несчастье, но в последний момент его спасли, настолько он был… растерян и обескуражен.
Во взгляде, который бросил на нее подросток, Лана прочла встревоженность, но вместе с тем и радость. И еще она увидела шрамы на его лице — как совсем свежие царапины, так и следы давнишних ран и ссадин, которые не успели зажить до конца.
— Познакомься, это Дилан, — произнес Лео. — Дилан, это Лана.
Парнишка развел забинтованными руками, показывая, что сожалеет, что не может протянуть ей руки, и смущенно улыбнулся.
— Привет, — проговорила она.
— Привет, — ответил он с неловкостью подростка, представленного почти взрослой девушке умопомрачительной красоты.
Дилан сразу оценил внешность этой странноватой молоденькой особы, а особенно большое впечатление произвели на него зеленые глаза, которые словно пронзали насквозь. Покраснев, он опустил голову. Оба моментально осознали, что оказались в Академии по одной и той же причине.
— Вскоре вы снова увидитесь. Вам придется немало времени провести вместе на занятиях.
Они разошлись, кивнув друг другу на прощание.
Поднявшись на второй этаж, Лео и Лана оказались в коридоре со множеством дверей. Остановившись возле одной, старичок открыл ее и показал девушке новое жилище.
Это была со вкусом обставленная просторная комната, состоявшая из двух частей. В каждой половине имелись кровать, письменный стол, шкаф, а в центре — диванчик и кресло перед журнальным столиком. В глубине комнаты находилась дверь в ванную. Лане сразу же понравилось ее новое гнездышко.
— Ты будешь жить вместе с Романой, — сказал Лео.
Девушка предпочла бы поселиться одна, чтобы не пришлось ни с кем разговаривать и терпеть обременительное присутствие соседки.
— А нет ли у вас комнат на одного человека?
— Первый год воспитанники всегда делят жилье на двоих. Потом у них появляется выбор: или получить индивидуальную комнату, или остаться в паре. Надо сказать, чаще воспитанники выбирают второе, — пояснил старичок. — Романа поможет тебе освоиться за два первых «вступительных» месяца. Станет для тебя кем-то вроде крестной матери. Она пользуется у всех воспитанников большим уважением. Характер у нее своеобразный, правда, но я уверен, что вы отлично поладите.
Лана бросила сумку на кровать, открыла шкаф и увидела на полке спортивную одежду.
— Для начала переоденься в эту форму. С завтрашнего дня ты можешь заказать себе гардероб по собственному вкусу и размеру. Здесь у нас принято носить однотипную одежду. Нет, мы ничего не имеем против моды и индивидуальных пристрастий, но наши воспитанники обычно стараются этого избегать.
Лану последнее замечание немного покоробило. Неужели ей придется отказаться от ее пирсинга, «порванных» черных джинсов, прически?
— Ты имеешь полное право сохранить свой стиль, — заявил Лео, который сразу ощутил ее разочарование. — Я хотел сказать другое: даже если вновь прибывшие поначалу стараются отличаться от других по внешности, то позже они сами от этого отказываются, устраняют все наносное.
— Из-за давления окружающих? Или существуют инструкции на этот счет со стороны учебной части? — с вызовом поинтересовалась Лана.
— Да что ты, вовсе нет, — усмехнулся Лео. — В Институте нет ни малейшего давления, кроме одного: для каждого создаются наиболее благоприятные условия, чтобы он мог делать то, что хочет, следовать своей воле и максимально развивать свой потенциал. Однако чтение курса лекций, касающихся моды, роли внешности, стилей и гармонии, которые читают воспитанникам, приводит к общему результату: они отказываются от намерения выражать свою индивидуальность через внешность, вот и все.