Но сегодня утром я, наконец-то, в полную силу ощутил на себе то, что до этого знал лишь теоретически. Я выспался.
Звучит, конечно, незначительно и банально. Подумаешь, хорошо поспал, стоит из этого делать целое событие?
Ещё как стоит! Я не просто хорошо поспал, а по-настоящему выспался. Мышцы моего тела всё так же невыносимо болели из-за недавней пробежки за Рахаром, я всё так же ощущал свою неуклюжесть и давящий вес собственного тела. Но я выспался! Так выспался, как не высыпался никогда в жизни. Словно я снова стал ребёнком, а бабушка, к которой меня отправили родители, решила не беспокоить, позволив поваляться в постели до полудня. Словно груз прожитых лет больше не давил на разум. Словно все проблемы, заботы и опасности… нет, не стали незначительными, не отошли на второй план, но теперь ощущались не нависшей над головой лавиной, только ожидающей громкого звука или случайного камушка, а всего лишь чередой сложных, но интересных задач, требующих своевременного решения. Сознание прояснилось настолько, что я мог уловить каждую мысль, поймать каждое ощущение, а в глазах стояла такая кристальная ясность, что привычная сонная одурь казалась абсурдной и несуществующей концепцией. Не имели значения ни неудобная жёсткая колючая кровать, ни одежда, которую на время сна я не снимал, ни тонкая грубая простыня, которой я укрывался взамен отданного Кенире одеяла.
Я лежал, прикрыв глаза, смакуя момент, радость от наступления нового утра и предвкушения ещё одного полного свершений дня. Тело наполняли свежие силы хорошо отдохнувшего человека, даже боль в натруженных мышцах не смогла этому ощущению помешать. Рядом раздался радостный возглас, а затем — звонкий весёлый смех. Я встал с лежанки и осмотрелся. Рахар, как обычно устроил разгром — не только разрыл вход в овраг, но и изгрыз мешающие пролезть дальше корни. Кенира, не обращая на него внимания, смеялась и беззаботно кружилась в танце, её босые ноги легко ступали по усыпанной росой траве. Я улыбнулся её молодости и энергии, сел на лежанке и принялся натягивать ботинки.
Выбравшись из оврага, я подошёл поближе, с интересом наблюдая за её танцем. Кенира вновь засмеялась, подскочила ко мне, обхватила меня руками и сжала так крепко, что захрустели мои старые кости.
— Ули, спасибо! Спасибо-спасибо-спасибо! — воскликнула она. — Я давно не чувствовала себя так хорошо! Может вообще никогда! Чувствую себя, словно снова маленькая девочка, у которой нет никаких забот!
— Благодари не меня, — ответил я, погладив её по голове. — Возблагодари Владычицу Снов Ирулин, пусть тропы её Царства простираются в бесконечность. Я всего лишь её служитель.
Кенира немного отстранилась, заглянув мне в глаза. Ярко улыбнувшись, она сказала:
— Ты паладин. До сих пор в это как-то не верится.
— Что, так сильно непохож? — усмехнулся в ответ я.
— В моём представлении паладины — воины, несущие слово своего бога мечом, магией и святой силой. Ты славный и добрый. Но представить тебя в доспехах и с мечом как-то не получается, ты уж извини.
Мы стояли, уютно сжав друг друга в объятиях. Я вновь ощутил то самое чувство родства, доброе отношение дедушки к своей не по годам смышлёной внучке, смесь гордости и снисходительности.
— Поверь, если кто меньше всего меня таким и представляет — так это я сам. Но моя госпожа в беде, а значит, остаться простым священником и жрецом у меня никак не получится.
Кенира сначала посмотрела на меня долгим взглядом, а потом громко расхохоталась. Несмотря на то, что её смех звучал звонко и задорно, я ощутил обиду. Разомкнув объятия, я сделал шаг назад и сложил руки на груди.
— Я сказал что-то смешное?
— Прости-прости! — продолжала смеяться Кенира. — Но твоя богиня — женщина, и ты сам сказал, что она в беде.
— Да, именно так! И что же тебя так развеселило?
— Ну, получается, что она — та самая невинность в той самой беде, о которой мы говорили вчера.
— В некоторой степени так и есть, — подтвердил я, всё ещё не понимая, куда она клонит.
— И ты, отважный рыцарь, её собираешься спасти! Доспехов на тебе нет, зато меч всегда при себе! — хихикнула она и, увидав, что я до сих пор морщу лоб, начала интенсивно двигать бровями.
Как оказалось, этот мимический жест имел одно и тоже значение в обоих мирах. До меня, наконец, дошёл весь подтекст её намёков.
— Главное не спаси заодно ведьму и дракона! — продолжила веселиться Кенира.
— Ересь! — воскликнул я, сделал быстрый шаг вперёд и отвесил ей лёгкий подзатыльник.
Она рассмеялась ещё сильнее. Не выдержав заразности её смеха, я тоже начал хохотать.
— Надеюсь, после такого госпожа не лишит меня благодати, — отсмеявшись, сказал я.
С лица Кениры мигом слетело всё веселье.
— Прости, я не хотела! — испугалась она. — Как я могу исправиться?
— Не беспокойся, — успокоил её я. — Если бы ты была знакома с госпожой так долго и близко, как я, то знала бы, как она ценит хорошую шутку.
— А это возможно? — спросила Кенира.
— Что возможно? — не понял я.
— Познакомиться с твоей богиней.
Я замер. Слова Кениры отозвались в моём сердце учащённым стуком.
— Ты хочешь стать последователем Владычицы Снов? — на всякий случай уточнил я. — Не торопись, обдумай. Это важное решение, способное изменить твою жизнь навсегда. Ирулин — не слишком могущественная богиня, присягая ей, ты упускаешь другие шансы.
Кенира не колебалась ни мгновения.
— Когда меня гнали по всему Королевству как ничтожное животное, ни один из великих богов не пришёл мне на помощь. Но появился ты. Паладин этой самой «не слишком могущественной богини». И меня спас.
— Ещё не спас, — возразил я. — Наш путь только начат, и я ещё не сделал ничего такого особенного. Возможно, мы оба погибнем, не достигнув цели.
— Ты сделал для меня больше, чем все остальные люди вместе взятые. Кроме, конечно, мамы. И этот факт не изменит даже смерть. К тому же хороший крепкий сон — не худшее, что есть в мире, сегодня я убедилась в этом сполна. Не волнуйся, я действительно хочу принять твою богиню. Нашу богиню.
— Уверена? У той, кому ты присягаешь, всего лишь один последователь.
— Заблуждаешься. Нас двое.
Мы быстро собрали вещи и ликвидировали следы лагеря, так тщательно, как позволяли обстоятельства. Как всегда, результат вышел неудовлетворительным. Затея с дёрном, на которую я возлагал столько надежд, нисколько себя не оправдала. Наоборот, теперь зелёный квадрат ярко выделялся в обрамлении травы, чуть пожухшей и пожелтевшей от высокой температуры. Также не получалось ничего поделать с изгрызенными Рахаром корнями и разрытыми стенами оврага — похоже, тупая скотина оказалась вовсе не тупой, а наоборот, хитрой и коварной, желающей нашей погибели.
Руководствуясь картой местности, сохранённой в моей идеальной памяти, я простроил маршрут дневного перехода так, чтобы покрыть наибольшее возможное расстояние. Если не получается обеспечить скрытность, тогда поможет только скорость. Это значит, нужно ехать максимально быстро, без задержек и остановок, кроме как для быстрого перекуса и кормёжки Рахара. К счастью, тигилаша являлись всеядными зверьми и могли питаться травой и листвой, перемалывая её со скоростью сельскохозяйственного комбайна. Моё беспокойство по поводу транспортировки остатков супа, если эту гадость можно так было назвать, оказались напрасными — на прохладном утреннем воздухе суп окончательно застыл, превратившись в большой кусок желе. Теперь он не разольётся даже из сильно раскачивающегося котелка, который я водрузил на ту же торчащую из седла рогатину.
Проверив надёжность креплений груза и жердей, я бросил последний взгляд на остатки лагеря, выделявшиеся на местности пятном стихийного бедствия, вздохнул, забрался в седло к уже сидящей Кенире, пристегнулся и направил Рахара прочь.
Через некоторое время мой новоявленный аколит, до сих пор пребывающий в раздумьях, подала голос. И спрашивала она отнюдь не о богине и не о нашей общей религии.
— Скажи, Ули… Во всех приключенческих романах, что я читала, во время ночёвки герои по очереди несли дозор, чтобы враг не сумел незаметно подкрасться и истребить всех во сне. Ещё они использовали чары и сторожевые артефакты, но их у нас нет, так что и говорить не о чем. Мы с тобой спокойно ложимся спать, не озаботившись вахтами и патрулированием.
Я сморщился от досады. Кенира была абсолютно права, мы проявили чудовищную беззаботность. Нет, понятно, поначалу я оставался Нризом и на Кениру мне было по большей мере наплевать, потом произошла реинтеграция наших личностей и снова стало не до того. Но для последней ночёвки у меня не было никаких оправданий. Впрочем, в чём я хорош, так это в выдумывании их задним числом.
— Ты не принимаешь во внимание особенности нашего положения. Допустим, мы с тобой распределили вахты. Каждый из нас становится на стражу, а потом будит другого, чтобы тот его подменил. Итог — мы оба не выспались и не можем нормально продолжить путь. Для нас сейчас главное — скрытность и скорость. Если нас догнали и обнаружили — нам, несомненно, конец. К тому же у нас есть Рахар — в случае появления какого-то дикого зверья он предупредит, а что-то поменьше — так и вообще съест. Вахты бессмысленны. Даже если мы сократим наш сон, то появившееся время лучше потратить на дорогу. И молиться госпоже, чтобы пока спим, нас никто не обнаружил.
— Прости, — сказала Кенира, протянула руку и коснулась моего плеча. — Ты абсолютно прав, а я чувствую себя полной дурой.
Мне стало очень не по себе. Старый пердун надувает щёки перед неопытной девчонкой, чтобы прикрыть собственную глупость. Мои уши запылали от стыда.
— Нет, это ты прости. Права как раз ты. Лучше действительно сменять вахты. И раз мы теперь оба последователи Ирулин, то время нашего сна можно сильно сократить, без ущерба для сил и здоровья.
— Вряд ли настолько уж сильно, — с сомнением произнесла она. — Не важно, насколько хорошо выспались мы, важней, как выспался Рахар. Ему-то подарить крепкий сон ты не можешь. Или можешь?