Да, прошло пять лет… Но девушка помнила все так отчетливо, словно была здесь только вчера. Все те же стены серого оттенка, те же серебристые ковры с изысканным бледно-лиловым узором. Полоска темного дуба, обрамленного красивым орнаментом, вдоль каждой стены. Неброская медная табличка, извещающая, что здесь находится финансовая ассоциация Малкольма.
— Шикарно, — пробормотал Дейк.
— Кто-кто, а мой отец всегда умел создавать впечатление.
Дейк бросил на нее косой взгляд.
— Кстати, как ты думаешь, вписываемся ли мы в своей одежде в такой респектабельный офис?
— Безусловно вписываемся, — ответила Памела. Сегодня она была облачена в самые потертые джинсы и футболку, рабочие ботинки и одну из старых бейсболок. Казалось, она только что вышла из конюшни, а не из самолета. Дейк оделся ей под стать. Он даже не побрился, а на его голове возвышалась потрепанная широкополая шляпа, надвинутая почти до самых бровей. — Я много лет назад отказалась играть по его правилам.
Памела толкнула массивную стеклянную дверь, ведущую в приемную ее отца.
— Добрый день, чем могу… мисс Малкольм? Вы ли это?
— Не трудитесь докладывать обо мне, Эллин.
— Но… — удивилась изысканно одетая секретарша.
Однако Памела уже миновала ее.
— Я бы не советовал вам останавливать ее, — медовым голосом проговорил Дейк.
Секретарша уставилась на Дейка, и Памела не смогла сдержать угрюмого смешка. Этот мужчина, одетый в вечерний костюм или потертые джинсы, всегда производил неотразимое впечатление. Решительно встряхнув головой, девушка взялась за ручку двери кабинета.
Барт Малкольм говорил по телефону, откинувшись на спинку массивного дорогого кресла, обитого кожей. Обстановка кабинета так и кричала о богатстве, процветании и хорошем вкусе его владельца. Услышав стук двери, он с раздражением повернулся в кресле.
— Эллин, я же велел… — начал было он, но тут же осекся. — Перезвоню вам позже, — бросил он в трубку, поднимаясь навстречу дочери.
Годы не стерли обаяния Малкольма, а седина на висках лишь прибавила привлекательности его тонким аристократичным чертам. Даже сейчас отец Памелы выглядел так, словно мог бы покорить миллионы женских сердец.
— Памела! Какой сюрприз! — Удивление его казалось совершенно искренним.
Не прошло и секунды, как Барт сумел овладеть собой и справиться с волнением от неожиданного появления дочери.
— Чем я обязан этой радости? — очаровательно улыбнулся он.
— Я пришла тебя не радовать.
— Ну, послушай, детка, — сладким голосом произнес он. — Я знаю, что мы много наговорили друг другу такого, чего вовсе и не хотели, при нашей последней встрече, но…
— Все кончено, папочка.
— Памела, милая, о чем ты?
— Теперь я знаю, почему тебе хотелось меня вернуть.
— Конечно, я хотел вернуть мою маленькую дочурку.
— Ты всегда преследуешь прямую выгоду для себя.
— Памела, дорогая, что это за нападки?
— Знаешь, папочка, если бы ты перестал притворяться, нам удалось бы покончить с этим разговором гораздо быстрей.
— Не пойму, на что ты намекаешь.
— Фрэнк Фоллс… Что на это скажешь?
— Не знаю никакого… — начал было отец.
— Неужели ты не помнишь, как встретился с ним в тот день, когда приехал на ранчо, чтобы уговорить меня вернуться домой?
— Послушай, детка, я вовсе не собирался уговаривать…
— И ты не звонил ему три месяца назад и не приглашал прилететь в Хьюстон, где представил ему план, который должен был помочь вам обоим?
Впервые в жизни Памела видела, как отец ее растерялся.
— После убийства лошадей Фоллс получил бы деньги по страховке, а также доступ в твои сферы. А что он обещал тебе взамен… что? — продолжила Памела.
— Детка, ты же знаешь, я бы никогда…
— …Не стал бы заниматься таким грязным делом? — Памела швырнула ему на стол папку. — Вот копия маминого завещания. Я и не подозревала о его существовании.
Барт Малкольм уставился на папку с таким видом, будто считал, что дочь просто-напросто блефует. Но, заглянув в папку, убедился, что это не так, и попытался мягко урезонить девушку.
— Поверь, я не хотел причинять тебе боль, детка. И потом, ты ведь получила все ее вещи.
— Ну да, конечно. Включая и ее долю в этой фирме, а я ведь ничего не знала об этом…
— Крошка, ты так переживала, когда умерла твоя мать. И кроме того, все равно была установлена опека…
— Пока я не достигну совершеннолетия, — ровным голосом докончила Памела. — И тем временем этой долей управлял ты, верно? Ты и один из твоих преданных адвокатов. Так что я и понятия не имела, что имею право голоса во всех операциях фирмы.
— Это же бизнес, детка. Я знал, что ты не интересуешься…
— Может, и так. Но мне было бы интересно узнать о том, что мама оставила мне.
— Твоя мать…
— На самом-то деле это был ее бизнес, правда? Точнее маминого отца, который основал его. Теперь я понимаю, почему ты женился на ней, папочка! Ради бизнеса! Ну и как, быстро ты сумел очаровать ее и захватить в свои руки?
— Ты не понимаешь, детка. Я…
— Я все понимаю: она не передала тебе контрольный пакет акций. Она завещала его мне.
— Ты глубоко заблуждаешься, Памела…
— Неужели? В таком случае, тебе, наверное, следует знать, что у меня состоялся долгий разговор с Фрэнком Фоллсом. Вы с ним одного поля ягоды, тебе не кажется? Что он обещал тебе? Воспользоваться моими полномочиями? Добиться моей подписи на удостоверении законности всех твоих сделок? Вскружить голову твоей наивной дочурке?
— Это…
— …Чистая правда, папочка. С самого начала. Я знаю, что все эти годы ты заключал сделки, не имея на то ни малейшего права. Боялся, что я сама найду бумаги, которые никогда не подписывала? Те, что ты составлял после того, как мне исполнилось восемнадцать?
Малкольм рухнул в кресло.
— Скажи, ты и вправду думал, что я вернусь? Даже если тебе удалось бы полностью отстранить меня от дел? Ты надеялся на то, что я вернусь и снова буду твоей маленькой дочуркой, которая делает все, что ты велишь? Или думал, что я передам тебе свою долю, даже не посмотрев, что я подписываю?
Выражение лица Малкольма сделалось холодным, и Памела с удивлением подумала: как она могла заблуждаться на его счет? Сейчас ее отец напоминал мелкого воришку, пытающегося прикинуть, что сойдет ему с рук, а что — нет. С необыкновенной ясностью Памела осознала правоту недавних слов Дейка о том, что за пять лет до отца наконец дошло: Памела уже не прежняя девочка, которой можно вертеть как угодно и заставить ее вернуться к нему. Поэтому Барт Малкольм решил ранить дочь в самое уязвимое место, а именно — отнять ее лошадей.
Стоило Памеле подумать сейчас о Дейке, как разница между ним и ее отцом сделалась для нее столь очевидной, что девушка даже встряхнула головой, досадуя на свою слепоту. Как она могла сравнивать их?
— Вот как все было, — медленно проговорила Памела. — Ты, видимо, рассудил, что, если у нас с Рэнсомом возникнут серьезные финансовые затруднения, я брошусь к тебе за помощью. И тогда ты… щедро предложишь мне выкупить мою долю? А может, предложил бы мне ссуду, подсунув на подпись совсем другой документ?
Глаза ее отца заблестели — и Памела поняла, что он и вправду обдумывал такой вариант, обдумывал свое мерзкое мошенничество, да к тому же направленное против родной дочери.
— Это же просто лошади, папа, — горько вымолвила она. — Невинные бессловесные животные. Такая мелочь по сравнению с этим. — Она обвела рукой шикарное помещение. — Но почему ты просто не попросил меня передать все в твою пользу?
— Попросил? — В голосе Барта Малкольма звучало безграничное удивление. — Разве кто-нибудь откажется от такого подарка фортуны по простой просьбе.
— В этом-то ты и ошибся, папочка. В этом ты всегда ошибался. Я отдала бы тебе все.
Внезапно в кабинет вошла секретарша и сказала:
— Вас хочет видеть детектив Джадкинс.
— Детектив?
С чувством легкого удовлетворения Памела взглянула на отца.
— Да, — подтвердила она. — Он очень интересуется твоей связью с неким Гэсом Каунти. И, думаю, ты выяснишь, что по пятам за ним следуют толпы разгневанных представителей страховых компаний.
Малкольм съежился в своем кресле. Вид у него был подавленный. Вскоре дверь в офис отворилась, и на пороге появились три человека, решительно направившихся к незадачливому бизнесмену. Памела отвернулась и вышла из кабинета. Меня ждет Дейк, твердила она себе. Еще несколько секунд и она будет рядом с ним, сможет прижаться к его груди. Ей сейчас так нужна была поддержка Дейка Дальтона.
— Памела! — окликнул ее отец.
Памела остановилась.
— Пойми, это чистейшее недоразумение! Все будет хорошо. И кроме того, никто ведь всерьез не пострадал.
Никто… всерьез не пострадал?!
Памела подумала о Рэнсоме, все еще не оправившемся от удара, который чудом не прикончил его. Вспомнила, какой сама испытала ужас, оказавшись в руках Гэса. Она тогда не сомневалась, что негодяй убьет ее. Подумала о Дейке, вступившем в борьбу, чтобы защитить ее и Рэнсома. А потом подумала о Талисмане Фрэнка, о Премии, о Смельчаке. И даже о Красавце.
И, не оборачиваясь, девушка решительно зашагала прочь.
— После продажи компании ты станешь богатой молодой леди, — задумчиво сказал Рэнсом за утренней чашкой кофе. Дядя с племянницей завтракали на крыльце, наслаждаясь утренней прохладой в преддверии жаркого летнего дня.
— Все, что я хочу, так это купить Красавца. — Памела была совершенно искренна. Ей хотелось купить каштанового жеребенка, который чудом избежал гибели, и больше ей ничего не надо было. — Так что распоряжайся деньгами, которые мы получим, по своему усмотрению.
— Ну, — задумчиво протянул Рэнсом, — я просто подумал о том, чтобы заплатить из них Дейку. Теперь-то мы можем себе это позволить.
Это было первое упоминание имени Дейка за те две недели, что прошли с тех пор, как детектив, погрузив свои пожитки в фургончик, укатил прочь. После встречи Памелы с отцом Дейк стал очень немногословен и необщителен. Он ждал Памелу у офиса, обнял, утешил ее, отвез на ранчо — но тут же исчез. И Памеле одной пришлось открывать Рэнсому глаза на предательство и вероломство Барта Малкольма. И потом, случайно отправившись выяснить причину необычно громкого мяуканья Идола, девушка обнаружила, что Дейк складывает вещи, собираясь в дорогу.