Благоразумная Клара молчала, попивая чай и улыбаясь уголками губ. Шургин невольно подумал, что она гораздо приятнее этой карьеристочки, гораздо. Клара не стала бы выяснять отношения наутро после того, как ее вытащили из переделки.
— Успокойтесь ради бога. Вы не нужны мне в качестве рекламного товара. Вы вообще мне не нужны. И я хочу понять, как можно безболезненно от вас избавиться.
— Олег! — громко ахнул Алекс. —Как ты можешь?! Ты шокировал Диану.
Вряд ли он ее шокировал, потому что она только поджала губы, и все. После его слов нормальная девица должна была вскочить на ноги и начать решительно собираться. Эта не сделала ничего подобного.
— Если я вернусь в квартиру мужа, на меня опять могут напасть, — произнесла она деловым тоном.
Сложенные на коленях ручки не теребили нервно край футболки. Его, кстати, футболки.
— В квартиру мужа? Разве у вас не общий дом? — удивилась Клара. — Вы ведь еще не развелись с ним, если я правильно поняла.
— Не развелись, но разошлись. И я уже подыскала себе жилье. Как раз сегодня собиралась переезжать. Все мои вещи запакованы в коробки.
— Если беломордый Владик побывал у вас, — а я думаю, что он побывал, — то, вероятно, уже не запакованы. — Шургин многозначительно помолчал, а потом бросил ей прямо в лицо короткий вопрос: — Чего они от вас хотели?
Диана посмотрела ему прямо в глаза и отбила подачу:
— Они хотели, чтобы я нашла сокровище.
Самое сильное впечатление ее слова произвели на Алекса. Он перестал двигать челюстями и с трудом проглотил огромный кусок пищи, который успел засунуть в рот и кое-как разжевать.
— Сокровище? — переспросил он, с жадным интересом посмотрев на предмет своих плотских желаний. — Какое сокровище?
— Понятия не имею.
Она была совершенно спокойна. Как будто это не ей угрожала опасность снова быть украденной. Нормальная женщина просто не может иметь такого самообладания. Вероятно, у Дианы Звенигородской не все в порядке с эмоциями.
— Лапочка, но в таком случае эти люди от тебя теперь не отстанут, — взволнованно заметила Клара. — Если у вас в семье действительно было нечто ценное…
В глазах карьеристочки мелькнуло сомнение. Шургин это заметил и решил немедленно взять ее за жабры. Не хватало еще, чтобы она утаивала информацию. Только не от него! Рисковать жизнью ради врушки он не станет.
— О чем вы сейчас подумали? — резко спросил он.
Диане так и хотелось встать во весь рост и дать Олегу Павловичу под дых. Бывают же такие типы! Сначала он ее спасает, а потом ведет себя так, будто она не достойна даже толики уважения. Коварная мужская тактика: сначала я сделаю для тебя что-то хорошее, а потом буду этим попрекать. Посажу на крючок и стану манипулировать.
— Так о чем вы подумали? — продолжал допытываться он.
— Я подумала о тех драгоценностях, которые моя бабушка увезла в Америку.
— Отлично, — проворчал Шургин. Сделал себе большую чашку кофе из банки и уселся за стол, втиснувшись между ней и Алексом.
С той секунды, как речь зашла о сокровище, Алекс потерял аппетит. По его физиономии стало ясно, что, если сокровище действительно существует, Диане не поздоровится. Он не просто предложит ей руку и сердце, а всучит их насильно.
— Давайте, — Шургин махнул в сторону Дианы рукой, словно она была певичкой, которая пришла к мэтру на прослушивание. — Давайте-давайте, повествуйте о своей бабушке. Чем она там владела?
— Несколькими драгоценными камнями редкой красоты. Моя бабушка жила в Тихорецке вместе со своей старшей дочерью Любой, моей тетей. Десять лет назад бабушка отправилась в Америку проведать родственников и взяла камни с собой. Они достались ей от какого-то поклонника, и она не желала с ними расставаться. Никогда не расставалась. Вывезти их удалось через знакомого ее родственникам дипломата. Дома, у тети, осталась только шкатулка, в которой они до тех пор хранились. Шкатулка украшена фигуркой арлекина, который держит в каждой руке по аметисту. Тетя носила шкатулку к оценщику, он сказал, что аметисты настоящие, но недорогие. Из-за них не стоит копья ломать. Подлинные сокровища уплыли за границу. В Америке бабушка серьезно заболела и не смогла вернуться домой. Там она и умерла. Камни достались американским наследникам. Доподлинно известно, что наследники продали их коллекционерам.
— А почему ваша тетя не поехала к своей матери в Америку?
— У нее было слабое здоровье, она не могла путешествовать. Да ее бы и не выпустили.
Диана изо всех сил старалась говорить ровным тоном. Еще не хватало сорваться и показать, как этот тип ее бесит. Они столько раз с ним конфликтовали, что у нее должен был выработаться на него иммунитет. Но нет, ничего подобного.
— Что за американские родственники? Вы поддерживаете с ними отношения? — продолжал допрос Шургин.
Он намеренно не сюсюкал с ней. Если Диана раскиснет, они никогда ничего не выяснят.
— Нет. — Она взяла свою чашку и принялась разглядывать то, что осталось внутри. — Ничего о них не знаю. Я и с тетей почти не поддерживала отношений.
— Что означает это ваше «почти»? Почему я должен вытаскивать из вас сведения клещами? Расскажите все толком. — Шургин сделал паузу, и Диана подумала, что он сейчас добавит: «Пожалуйста». Однако он сказал: — Это целиком в ваших интересах.
Диана набрала воздуха в грудь, чтобы выпалить самое главное одним духом. Она не любила об этом говорить.
— Мама и тетя поссорились еще в молодости, потому что тетя вышла замуж за маминого жениха.
Алекс тотчас осуждающе нахмурился, а Клара протянула руку и похлопала свою подопечную по коленке.
— Банальная история, — буркнул Шургин.
— Для вас — возможно, — еще выше вздернула подбородок Диана. — Но не для меня и не для мамы. Мама до самой смерти любила своего… бывшего жениха.
На лице Шургина не мелькнуло ни тени сочувствия. Она решила не обращать внимания на его паршивый характер. Как ни крути, а рассчитывать больше не на кого.
— Бабушка написала мне из Америки несколько писем, — стараясь быть покладистой, объяснила она. — Все мои сведения оттуда.
— А тетя Люба?
— Около месяца назад она умерла. Перед смертью попросила меня приехать. И я отправилась в Тихорецк. Вернее, мы отправились вместе с Денисом. У него там были какие-то дела, и он предложил отвезти меня на машине.
— Какие дела? — с подозрением спросил Шургин. — Если я верно понял, ваш муж владел сетью турагентств. Неужели собирался открывать филиал в Тихорецке? Вряд ли это экономически выгодно.
Диана занервничала:
— На самом деле, я никогда не спрашивала у Дениса о его делах, ни во что не вникала. У нас были не такие отношения.
Она терпеть не могла рассказывать о своей личной жизни. Да никогда и не рассказывала, кажется. Ее единственная близкая подруга, с которой можно было поделиться душевными переживаниями, вышла замуж за итальянца и навсегда уехала из Москвы.
Алекс, на лице которого появилось преувеличенно сочувственное выражение, взял руку Дианы в свои и легонько пожал.
— Ты в ужасном состоянии, — важно заключил он. — Может быть, тебе лучше поплакать?
— Некогда ей плакать, — перебил его Шургин. — Думаю, с этой поездкой что-то не чисто. Возможно, ваша бабушка вовсе не забирала с собой сокровища в Америку. Или забрала не все. Что-то осталось тут, у ее болезненной дочери Любы. Думаю, из-за этого весь сыр-бор.
Он пытался заставить свою мысль работать четко. Обычно ему никогда и никто не мешал думать. Он мог находиться в шумной компании, на совещании, на дискотеке, где угодно, а мозг его решал поставленную задачу. Сейчас все было по-другому. Ему мешала Клара и ее умный ироничный взгляд, Алекс со своей дурацкой патетикой и эта девица, конечно. В первую очередь она.
— Не может быть, — горячо возразила Диана. — Тетя Люба сказала бы мне о сокровище. Не бросила же она его на произвол судьбы. Она написала бы мне письмо, завещание. Я — ее единственная наследница!
— А что она тебе сказала перед смертью? — поинтересовалась Клара, отставив чашку и придвинув к себе пепельницу. В пальцах она уже вертела привычную тонкую сигарету. — Тетя оставила тебе что-нибудь?
Диана нахмурилась:
— Она оставила мне все, что у нее было, — квартиру со всем содержимым. Но поговорить с ней я не смогла, потому что приехала слишком поздно. При мне она не приходила в сознание. Такое глупое стечение обстоятельств! В дороге у меня заболел зуб, да так, что я света белого невзвидела, Денису пришлось завезти меня к стоматологу. И только после того, как мне поставили пломбу, я попала к тете.
Над столом повисло молчание, и Диана, скрывая отчаяние, выпалила:
— Я понимаю, что втянула вас всех в неприятную историю. Наверное, вам действительно лучше отвезти меня в милицию. Вы уже и так сделали слишком много. Теперь я должна сама… Одна…
— Дианочка, не говори глупостей, — с чувством произнес Алекс. — Ты не одна. Я позабочусь о тебе. Я теперь всегда буду заботиться о тебе.
— Спасибо, конечно, — изумленно начала она, но Клара не дала ей доудивляться:
— Алекс, вы будете выяснять отношения позже. И вообще. Мне кажется, Диане сейчас не стоит светиться. Даже в милиции.
Клара любила документальные фильмы. Часто они носили разоблачительный характер, и правоохранительные органы не всегда играли в них положительную роль.
Тем не менее все посмотрели на Шургина, и он холодно ответил:
— Ей самой решать.
Диана проглотила комок в горле, но он, словно пробка, вынырнул снова, и ее ответ прозвучал хрипло:
— Вы же понимаете, что мне некуда деваться.
— Хотите получить предложение остаться тут жить? — запальчиво спросил он. И тут же с досадой заключил: — Считайте, что вы его получили. Я не останавливаюсь на полдороге. И не бросаю в беде женщин, даже если они мне… неприятны.
— О! — воскликнула Клара. — От вашей любезности, Олег, у меня даже сигарета потухла.
Диана и Шургин мрачно уставились друг на друга. Конфликт наконец созрел, как плод, который долгие недели атаковало солнце.