Обалдевшие от происходящего Шургин и Алекс не успели произнести ни слова, а их неизвестный спаситель уже развернулся и рванул в сторону леса, где и скрылся буквально через минуту.
Они изумленно смотрели ему вслед, а потом в недоумении уставились друг на друга.
— Вот тебе и ну, — прошептал потрясенный Алекс. — Кто это был?
— Откуда я знаю, — отозвался Шургин. — Слушай, нам бы убраться отсюда, пока не появились новые желающие утопить нас в реке. Ты как, идти можешь?
— Могу бежать, если только скажешь куда. А мучителей наших прибить нужно. Кстати, где второй?
— Могилу нам готовит, задерживается.
Алекса передернуло:
— Вот сволочи. Давай того вырубим да и свяжем их, как они нас. Я этому гаду, — он водрузил ногу в ботинке на поверженного врага, — не только глаза и рот — я ему еще и нос залеплю. Пусть чем хочет учится дышать.
Освобожденные руки болели и не хотели слушаться, но все же Шургин с Алексом связали молодого скотчем, найденным все в том же багажнике «Жигулей». Затем, под прикрытием растительности, они двинулись на берег. Предосторожности оказались напрасными — распластавшись аккурат между двумя гирями, на песке лежал Колян.
— Наш благодетель постарался, — задумчиво протянул Алекс.
— Еще надо понять, что это за благодетель, откуда он тут взялся и каковы его конечные цели, — хмуро процедил озадаченный Шургин.
Коляна пришлось приволочь обратно на лужайку, где его положили рядышком с молодым, предварительно обмотав липучкой. Затем сели в машину — совещаться.
— А там, возле кладбища, ты не видел, как они на нас напали? — поинтересовался Шургин.
— Не помню ничего. Я спал, слышу, подошли к машине, глаза открываю, и тут мне чем-то брызнули прямо в лицо. И все. Очнулся уже связанный, попытался освободиться — меня вырубил этот, молодой. Я его по голосу узнал. Потом очухался — стал осторожно готовиться к побегу или к драке. Решил, что тебя прикончили. Тут этот опять топает. Ну, думаю, пусть только подойдет. Он и подошел.
— Ловко ты его, — одобрил Шургин, — я бы с завязанными глазами не попал.
— Случайность, — самокритично заметил Алекс. — Но я очень обрадовался, когда тебя увидел.
Шургин поведал ему обо всем, что сам видел и слышал за это время, затем сказал:
— Итак, вечер воспоминаний подошел к концу. Надо срочно выручать Диану. Логика подсказывает, что ее оставят в живых. Но с бандитами никогда ни в чем нельзя быть уверенным.
— Поесть бы сначала, попить, — начал было Алекс, но Шургин категорически возразил:
— У них машина — зверь. И они минут сорок уже как едут. Часа через три — три с половиной будут в Москве, и видали мы их как свои уши. Нам бы в дороге перехватить гадов, но вот куда они мою машину дели? Небось продали уже или на запчасти отдали.
— Тогда вызывай вертолет, — съехидничал Алекс, верный своим наклонностям.
— Единственный шанс — быстро доехать до ближайшего милицейского поста, а уж там мы разберемся.
— Вот не думаю… Они нас же еще и арестуют. Сам посуди: являются два подозрительных мужика, грязные, рваные, небритые…
— Ничего, зато документы у нас с собой. Хорошо, эти не успели вынуть.
— Давай им скажем, что у нас похитили знакомую. Опишем все как есть: мол, приехали отдохнуть, на нас напали, избили, женщину увезли. Вот машина, вот номер — задержите, разберитесь. А там и мы подъедем для опознания.
— Шанс небольшой, но есть. А где здесь ближайший пост?
— Поехали искать.
— На чужой машине?
— Да, проблема, — Шургин коротко задумался, затем решил: — Все равно едем. Хотя бы до города, который, кстати, еще найти надо.
Но долго искать не пришлось — проехав по лесной дороге, они выбрались на асфальтовое шоссе. Через несколько километров встретился первый указатель, помощью которого они выяснили, что направляются в нужную сторону. Минут через десять быстрой езды они уже были в городе, еще через пятнадцать — давали показания обстоятельному усатому капитану.
Причем Шургин давал четкую, сухую информацию, а Алекс сидел, театрально заламывая руки, и плачущим голосом причитал:
— Верните мне мою любимую, если с ней что-то случится, я немедленно лишу себя жизни!
— Но она вам не жена? — уточнил капитан.
— Нет. Пока. Ей еще надо развестись с мужем, этим деспотом и чудовищем!
— Но формально надо сообщить ее мужу о том, что его жену похитили.
— Мы не знаем его телефона, — вмешался Шургин. — И вообще. Он сейчас в больнице, и, кажется, в критическом состоянии. В аварию попал.
Капитан с подозрением поглядел на него, но больше этой темы не касался.
Заодно, вместе с Дианой, в розыск объявили и машину Шургина.
Теперь им оставалось надеяться на очередное чудо. Чуда не произошло, зато приключилось недоразумение, сыгравшее роль чуда. Джипу приказали остановиться для проверки при выезде из небольшого городка уже в Московской области. Там накануне ограбили магазин и убили охранники, поэтому на дорогах дежурили гаишники вместе с ОМОНом. Джип традиционно не среагировал на такие мелочи и продолжил движение, не снижая скорости. Решительные бойцы ОМОНа открыли огонь по колесам, после чего красавица-мащина слетела в кювет. Оба потенциальных героя криминальной хроники были извлечены из машины и в наручниках препровождены в горотдел милиции, а бесчувственную Диану, как вероятную жертву аварии, отправили под охраной в местную больницу. Пока в горотделе разбирались, что к чему, подоспело сообщение из Тихорецка, прошедшее по всем полагающимся в таких случаях инстанциям.
Через два часа к месту событий на милицейской «Волге» подкатили Шургин с Алексом. Быстро опознав машину и ее владельцев, они подписали кучу бумаг и сразу же рванули к Диане в больницу.
Бедняжка к тому времени уже пришла в себя, но толком ничего рассказать не могла. Даже когда и где ее похитили. Она знала твердо: в таких случаях, пока ты сам не разобрался в происшедшем, лучше молчать. И тут ей сказали, что сейчас придет ее жених. Сообщение ввергло пострадавшую в жесточайшие сомнения — в здравом ли она рассудке или, может быть, произошла чудовищная ошибка? У нее нет жениха. Или есть?
Но когда в палату влетел рыдающий от счастья Алекс, а за ним скромно появился Шургин, все стало на свои места.
— Любимая, — заорал наглый Душкин и, беззастенчиво воспользовавшись тем, что Диана вынуждена притворяться, стал ее обнимать и даже сделал попытку поцеловать в губы.
Хорошо, вмешался дежурный врач. Заявив, что больную нельзя беспокоить, он увел Алекса за руку подальше от Дианиной кровати.
— Доктор, — поинтересовался Шургин, — а когда нам можно забрать ее домой?
— В принципе, хоть сейчас, если следователь разрешит. Но дома — полный покой как минимум в течение недели!
— Обязательно, доктор, — обрадовался Шургин, — а со следователем мы сейчас свяжемся.
Когда врач деликатно удалился, Шургин подробно проинструктировал Диану, что надо говорить по поводу случившегося. Поэтому, когда следователь прибыл в больницу, она полностью подтвердила их показания и они получили «добро» на отъезд домой. Машину Шургина нашли воале Тихорецкого кладбища — она одиноко стояла возле ворот, целая и невредимая.
Шургин по телефону попросил помощи у своего приятеля — владельца охранного предприятия, и они отправились домой в сопровождении вооруженных людей в камуфляже. Вести машину Шургин не мог, Алекс, впрочем, тоже. У Дианы после уколов кружилась голова. Так что, открыв дверь шургинской квартиры, они гуськом вошли в гостиную, побросали вещи и, упав кто на диван, кто на кушетку, провалились в сон. Вечер только начинался.
Диана бодрствовала. Она лежала, распахнув глаза, придавленная белизной потолка. Рядом слышались всхрапы и вздохи, вкрапленные в громкое дыхание мужчин. Как будто ходили поршни безотказного механизма: вверх-вниз, вверх-вниз. Комната была наполнена сном подобно банке с хлороформом. Сон переливался через Диану, бурлил вокруг люстры, шевелил занавески, но ее не трогал.
Она лежала и думала, что необходимо встать и привести себя в порядок. Пробудившись утром, Шургин не должен увидеть, что спас чудище. Лохматое чудище с обломанными ногтями и задубевшей шкурой. Она спрячется в ванной комнате и будет отмокать в мыльной воде до тех пор, пока не сделается бело-розовой, как и положено всем спасенным девицам. Сил не было в принципе. Пожалуй, перевалиться через бортик ванны она сумеет, но на этом все.
Верочка! Верочка Сладкова, вот кто способен ее спасти. Верочка работает в салоне красоты на Ленинском проспекте, но живет где-то тут, в этом самом районе, где обосновался Шургин. Она творит чудеса и, конечно, не откажет хорошей подруге, попавшей в переделку.
Не в силах противостоять извечному стремлению своего пола к красоте, Диана сползла с кровати, выяснила, что еще только десять часов вечера, и спряталась с телефоном в туалете. Верочка была дома и без возражений согласилась помочь. По счастливому стечению обстоятельств она даже жила неподалеку. Нужно было всего-то перебежать через дорогу, где стоял огромный дом-новодел, таращившийся на мир сотнями стеклопакетов.
— Тебе проще будет пройти через подземный гараж, — объяснила Верочка. — Чтобы не бежать километр до центрального подъезда по улице. Все остальные на ночь закрываются. Войдешь в ворота со стороны проспекта, повернешь налево и сразу увидишь въезд. Охранникам скажешь, что ко мне. Если что, они позвонят.
Она назвала номер квартиры и почмокала в трубку, изображая поцелуйчики:
— Чмок-чмок, жду тебя, дорогуша.
Дорогуша вылезла из своего убежища, натянула джинсы и футболку, сунула в карман деньги и вышла на улицу. Вокруг нее лежал пылающий огнями город. Едва спускались сумерки, как зажигалось все — фары машин, рекламные щиты, фонари, витрины. Еще не так поздно, и людей вокруг много. Те гады, которые напали на них в Тихорецке, сейчас, конечно, за решеткой. Ей ничто не угрожает. Прохладный ветер быстренько перетряхнул нехитрую одежку Дианы, и, взбодрившись, она ускорила шаг.