Таня не отрицала, и глупо было бы отрицать — причина ее посещения кабинета была совершенно невинной!..
Она просто хотела посмотреть, не лежит ли там на самом виду завещание, например в сейфе. Она знала, что у Кирилла иногда возникали мысли о смерти, он говорил ей об этом, потому что она, Таня, самый близкий
ему человек. Сейф был открыт, и никакого завещания там не было, и тогда она, просто на всякий случай, поискала в ящиках стола и на стеллаже. Завещания не было и там, и тогда Таня взяла фотографию матери Кирилла со стола. Фотография молодой Киры была ей без надобности — она же не знала ее молодой... А вот та, где Кира постарше и такая... очаровательная, нежная и навсегда любимая, — эту фотографию она взяла. Да-да, взяла! И никому не отдаст, потому что никто не любил Киру так, как Таня.
Ну а что касается роли в антрепризе, раз уж так случилось, что ее талант не может найти себе применение в этом жутком мире пошлости и продажности, раз уж так все сложилось, то и не надо ей никакой роли.
Неизвестно, на каких путях нас подстерегает удача, а на каких неудача. В сущности, Таня была неплохой актрисой, и жаль, что ей приходилось постоянно играть одну и ту же роль. Сейчас у всех на глазах просто ангел превратился в обиженного жизнью ангела, затравленного несправедливостью ангела, — и вообще, если на свете и был ангел, то вот он — обвитый шифоном, сидел в кресле, держа в руках тарелку с булочкой и ветчиной. Когда Таня нервничала, она всегда запасалась едой.
— Каждый в глубине души сам о себе все знает. И придумывает, почему он «не» — неуспешный писатель, актриса, инженер Кулибин, — задумчиво пробормотала Аврора.
Никто ее не понял, но главное, что Аврора сама поняла: Тане очень удобно выглядеть непонятой и неоцененной, куда выгодней, чем получить от судьбы еще один шанс и провалиться в роли Нины Заречной.
— Я была совершенно уверена, что это Таня, а потом вдруг поняла, что нет, не она, а Игорь... и я хочу спросить...Кирочка, а что вы искали в кабинете?
— При чем тут Кирочка? — удивилась Ира. Это были ее первые слова с тех пор, как Аврора собрала всех в гостиной, зато теперь ее будто прорвало. — Какое отношение Кирочка имеет к моему мужу? Что вам нужно от моего мужа? Это какая-то ошибка, мы с Игорем никогда не видели эту девчонку прежде! Игорь?! Кирочка?!
Кирочка молчала, а Игорь испуганно смотрел на Иру. Он очень ее боялся, но, будучи здравомыслящим человеком, прикинул, что лучше иметь дело с Ирой, чем с полицией, то есть с милицией, и решился:
— Она... э-э... была там по моей просьбе.
...Последняя книга Кира Крутого ничем не отличалась от всех предыдущих — как и прежде, он придумал сюжетный ход: из современности в русскую историю. Что было бы, если...
На этот раз Кирилл взял начало века, царствование Николая Второго — время, которое всегда особенно интересовало Запад. Сложись обстоятельства хоть как-то иначе, и вся мировая история пошла бы по другому пути! Очень заманчиво! Итак, все то же, что и всегда, плюс переломная драматичность эпохи, плюс мода на русский антураж.
Кирилл все рассчитал и не ошибся: Голливуд заинтересовался этой книгой.
На этот раз Кирилл превзошел самого себя. Николай Второй, будучи цесаревичем и совершая заграничный вояж, женился на американке. А получив престол, принялся насаждать в России американские ценности — политкорректность, расовую терпимость и так далее. На
каспийскую нефть посадил не Ротшильда, а вместо французских денег привлек американский капитал — компании «Шелл» и «Петролеум». И тогда в России образовались революционные кружки с целью восстановить русские ценности — соборность, народность, православие, — а уж революционные кружки, как водится, содержались на немецкие деньги. Отсюда любимая американская идея — борьба светлого американского начала с силами зла, злодейской темной революционной массой... Одним словом, Голливуд!
— Голливуд... — повторил Игорь, — нашей последней книгой заинтересовался Голливуд. Уже начались переговоры. Из книги нужно было сделать сценарий. Кто бы ни был Киром Крутым, один ли Кирилл или мы оба, но сценарий Кирилл не мог сделать в одиночку. Необходим был я, когда-то легко переводивший чужие сценарии в текст, а теперь с легкостью делающий обратное.
Продажа прав Голливуду — это очень большие деньги. Миллион долларов.
Два дня назад у них с Кириллом состоялся разговор. Кирилл обещал подумать и принять решение. Игорь ходил вокруг него, как вокруг драгоценной игрушки, завернутой в вату, — чтобы Кирилл не замкнулся в себе, не начал оттягивать решение, не передумал вовсе.
Вчера вечером, когда Кирилл поднялся в кабинет, Игорь отправился вслед за ним. У него просто больше не было сил ждать. И оказалось, он правильно поступил. Кирилл действительно принял решение — на глазах у Игоря подписал заранее приготовленный договор: с сегодняшнего числа они оба имеют равные права на имя, и наконец-то Кир Крутой — это они оба!..
После смерти Кирилла Игорь понял, что договор превратился в ненужную бумагу, но на всякий случай позвонил юристу — проверить, и оказалось, что это не так. Уже подписанное соглашение имеет силу, даже если его не успели зарегистрировать у нотариуса. Так что этот договор, подписанный Кириллом за час до смерти, дает Игорю право дальше писать под именем Кира Крутого.
— Игорь! — выдохнула Ира и взглянула на Ларису с жалостью — от счастья, что она наконец-то взяла над ней верх.
— Ну а дальше... — нехотя продолжил Игорь, — Кирочка пошла в кабинет, обыскала все: сейф, письменный стол, перелистала книги — договор пропал!
Ира непонимающе смотрела на Игоря — а почему, собственно, Кирочка искала этот договор?
— Мне самому было неловко, я ни за что не смог бы рыться в чужом столе, я... ну, просто я ее попросил.
— А-а... — Ира поняла.
То есть поняла, что самому Игорю было неловко и он попросил Кирочку ему помочь. Относилась ли Ира к тем людям, что видят лишь то, что хотят, или же решила сделать вид, что ничего не поняла, но в любом случае она поступила разумно. Нет ничего глупее, чем обвинять мужа в неверности, куда лучше просто принять неверность к сведению и постараться исправиться. Что-то позволяло надеяться, что Ира постарается — бросит свой джин и сегодня же напомнит Игорю, как им хорошо вдвоем, без случайной Кирочки, которая только и годится на то, чтобы поискать договор. Да и этого толком сделать не может.
Лариса резонно заметила, что книга не закончена, а Игорь все равно не сможет сделать это один, без Кирилла.
Игорь согласно кивнул — правда, не сделает, не закончит, не сможет... Тем более его волновал вопрос с революционными кружками — покушаться на святое можно, но в определенных пределах. Кирилл не собирался вызывать народный гнев. Во всех своих играх с русской историей он умел сделать так, чтобы и волки были сыты, то есть русская национальная гордость не пострадала, и овцы целы, то есть занимательность сюжета сохранялась. Кирилл и сейчас, без сомнения, сумел бы найти ход по спасению овец — но какой? Это мог знать лишь он...
— Мы говорим о первом варианте, а есть еще второй, — неожиданно живо сказала Кирочка.
И уж совсем невероятно, но она даже раскраснелась и принялась слегка жестикулировать.
Во втором варианте генеральная идея та же: Николай Второй разделил между французами и немцами юг России и раздал концессии на уголь и железо на двадцать пять лет. А американского капитала не было, да и далековато, и место уже занято.
В своих мемуарах Витте вспоминает, как некое частное лицо, человек, который занимался организацией французского займа, пришел к нему и попросил: дайте нам за труды — за организацию французского займа.
— То есть, выражаясь современным языком, — откат, — пояснил Игорь. Кирочка кивнула и продолжала:
— Витте расплатился за труды, а мы с Кириллом придумали такой ход: Витте отказал.
— Гениально! — вскричал Игорь, слегка даже задохнувшись при мысли о таком повороте истории. — Витте сказал: «Мы с французским правительством работаем официально, а вы нахально требуете откат, не дам, и все тут...»
Они с Кирочкой понимающе посмотрели друг на друга.
— Вот только надо подумать, почему он не дал, — должна быть какая-то мелочь... например, Витте тем утром бросила любовница, и он был раздражен. И французы не получили концессии. Рубль упал, армию содержать не на что, и в этом случае в Россию пришел бы американский капитал. И тогда немцам не было бы смысла содержать большевиков, и не было бы революции, и... Ну как?
Игорь был так счастлив, что забыл о всякой осторожности. Правда, он достаточно хорошо знал Иру и понимал, что все у них будет хорошо.
— Ты спала со мной, знала, что я работаю с Кириллом, и за моей спиной... и все от меня скрывала?..
Кирочка лишь пожала плечами и промолчала.
«Какое двуличие, — мысленно возмущался Игорь, — а ведь совсем еще девочка! Чистое безобразие». Сам-то он вел себя искренно, а то, что бедная Кирочка оказалась пешкой в их с Ирой взрослой игре, так это не в счет — она же знала, что он женат.
Зато он понял — Кирочка смогла бы заменить Кирилла.
— Но все бессмысленно — договора ведь нет, — вслух произнес он.
Ненужную сейчас лирику в практическую плоскость перевела Ира.
— Лариса, — мирно проговорила она, — тебе нужен этот договор, чтобы быть единственной наследницей Кира Крутого, но ведь его не будут переиздавать вечно. У нас есть Игорь, Кирочка и шанс получить миллион.
— Кир Крутой будет жить дальше, если вы договоритесь, — догадалась Аврора. — Так вот почему вы
нервничали — вы спрятали на кухне договор, а вовсе не пузырек из-под отвара...
Лариса не ответила. На кухне, в спальне, какая разница. Главное, что она вовремя позаботилась о себе. Договор у нее.
— Послушайте, но как же миллион? — растерянно произнесла Аврора. — Его что, нет?
Ей никто не ответил, но она и сама уже все поняла.
О миллионе долларов упомянула Мариша. Она могла случайно услышать слово «миллион», промелькнувшее в разго