— Тогда я не знаю, на кого ссылаться, — вздохнул Пол. — Мисс Эллисон может вспомнить об этом, но, вероятно, она ничего тогда не заметила. Я не поднимал шума, что забыл эту чертову ракетку в летнем домике. И если у вас ко мне больше нет вопросов, то…
— Есть. — Ханнасайд многозначительно посмотрел на него. — Будьте добры, скажите, где вы находились сегодня утром между одиннадцатью и двенадцатью часами?
— Какое вам дело? — резко спросил Пол.
— У вас есть какие-то причины скрывать это от меня, мистер Манселл?
— При чем тут причины, просто…
— Тогда прошу ответить на вопрос.
— Я не обязан отвечать.
— Разумеется, нет, — спокойно проговорил Ханнасайд. — Я так и запишу, что на данный вопрос вы ответить отказались.
— Боже мой… я не против отвечать на вопросы, но мне не нравится, когда меня допрашивают.
— Хорошо, мистер Манселл, я уточню. Сегодня произошло некое событие, после чего потребовалось проверить ваши передвижения на этот период. Так где вы были?
— Не знаю. Наверное, здесь. А где мне еще быть?
— Нельзя ли поточнее, мистер Манселл? Вы можете вспомнить свои передвижения в это утро?
— Я не имею привычки смотреть на часы. Я делал то, что обычно… вначале просматривал почту, диктовал письма секретарше.
— Ваша секретарша работает в этом кабинете?
— Нет. Она работает там. — Пол показал на дверь, ведущую в смежную комнату.
— Во сколько она вышла из вашего кабинета печатать письма?
— Примерно в десять тридцать.
— Она заходила к вам между одиннадцатью и двенадцатью часами?
— Нет.
— Чем вы занимались в то время?
— Обычной работой.
— Здесь?
— Большей частью. Один раз выходил в бухгалтерию.
Ханнасайд встал и подошел к окну. Оно выходило на двор, где в дальней части из-под навеса был виден автомобиль. Пол Манселл с тревогой наблюдал за инспектором.
— В чем все-таки дело?
Ханнасайд повернул голову.
— Вы заметили, куда поставил свою машину сегодня утром Джеймс Кейн?
— Нет, я не стою и не разглядываю автомобили во дворе. Послушайте, о чем идет речь?
Ханнасайд вернулся к столу.
— Возвращаясь в особняк после беседы с вашим отцом, мистер Кейн попал в аварию.
Пол Манселл чуть приподнялся.
— Боже, он погиб?
— Нет. Все обошлось даже без травм. Но при осмотре поврежденного автомобиля обнаружили причину аварии. Муфта, крепящая шаровую опору рулевой тяги, была отвинчена.
Пол пристально смотрел на инспектора, сдвинув брови.
— Вы считаете, это моя работа?
Не обязательно ваша.
— Так я вам и поверил! — зло бросил Пол. — Зачем мне убивать Джима Кейна? Или его кузена Клемента? Я думаю, в своих подозрениях вы, полицейские, наверное, превзошли самих себя. Вообразили меня жутким злодеем, способным убить двоих… нет, троих… да, троих, только ради того, чтобы заключить контракт с австралийской фирмой.
— Зачем так горячиться, мистер Манселл?
— На то есть причина, инспектор. Пришло время немного прояснить ситуацию. Как только вы вошли, я сразу понял причину визита. Более того, я знаю, кто навел вас на меня. Этот мерзавец Робертс, который изображает из себя крутого детектива и болтает всякий вздор.
Дверь отворилась, и в кабинет вошел испуганный Джозеф Манселл.
— Что случилось? Пол, мой мальчик, что такое? Тебя было слышно даже в моем кабинете. Зачем так кричать? Добрый день, инспектор. Объясните, в чем дело?
— Ни в чем, — буркнул Пол, опускаясь в кресло. — Просто инспектор обвиняет меня в попытке убийства Джима Кейна. Только и всего.
— Джима? Боже мой, неужели?..
— Мистер Манселл, ваш сын заблуждается относительно моих намерений. Я его ни в чем не обвиняю. Единственное, попросил рассказать о его передвижениях сегодня утром, пока мистер Кейн беседовал с вами.
— Да, да, конечно, в этом нет ничего плохого. Вы выполняете свои обязанности. Но что случилось с Джимом?
Ханнасайд объяснил.
Потрясенный Джозеф слабым голосом заверил инспектора, что он ошибается и его сын не имеет никакого отношения к аварии.
— Вот тут ты ошибаешься, — насмешливо произнес Пол. — Инспектор считает меня убийцей Клемента и, наверное, Сайласа тоже. А теперь я просто завершил работу, расправившись с Джимом. Но подобная дикость никогда бы не пришла ему в голову, если бы не этот назойливый всезнайка Робертс.
— Пол, мой мальчик, пожалуйста, помягче. Я уверен, что инспектор так не думает, да и Робертс тоже. У тебя просто расшатались нервы.
— Да что там! — Пол махнул рукой. — За мной по пятам ходят детективы, они мне уже надоели. И от них не отстает Робертс, во всеуслышание заявляя, будто Клемента убил я. — Он посмотрел на Ханнасайда: — Может, вы ради разнообразия попытаетесь копнуть и под него? У этого прохвоста было столько же мотивов убить Клемента, сколько и у меня.
— Пол, — Джо Манселл предупреждающе вскинул руку, — довольно. Зачем такие слова? Ты прекрасно знаешь, что Робертс не мог убить бедного Клемента, даже если бы очень захотел. И вообще, мой мальчик, тебе нужно успокоиться. Инспектор лишь выполняет свои обязанности.
Покраснев, Пол Манселл пробормотал извинения. Ханнасайд, поняв, что больше тут делать нечего, покинул кабинет в сопровождении Джозефа Мэнселла, который не переставал извиняться за поведение сына.
Из офиса фирмы «Кейн и Манселл» Ханнасайд направился в «Кедры» — комфортабельный викторианский особняк Джозефа Манселла, расположенный на широкой улице, ведущей в зону отдыха. Он прибыл туда после чая, когда дети веселились вовсю. Дело в том, что Бетти, гостившая у родителей, была убеждена, что общение с ее детьми ничего, кроме удовольствия, никому не доставляет. Поэтому она огорчалась, когда ее мать сердилась на то, что дети вытворяли в гостиной.
Когда инспектор Ханнасайд туда вошел, Дженифер и Питер предавались нехитрому развлечению. Прыгали на диване, падали на пол и снова вскарабкивались. Их мать находилась тут же. На просьбу инспектора уделить ему пару минут она воскликнула:
— Конечно! А вы, детки, побудьте одни недолго, только ведите себя тихо.
Вскоре Ханнасайд осознал, что «недолго» для миссис Пембл означало не пять минут. Бетти не могла просто так ответить на любой простой вопрос. Она не дала ему возможности его задать, взявшись объяснять, что сейчас играет со своими детьми. Она всегда это делает после чая, но, разумеется, и в другое время тоже. Она просто не может вообразить, зачем ему понадобилось ее увидеть, ведь она ничего не знает по поводу трагических событий в особняке. Вообще не может вспоминать об этом и пытается вытеснить из своего сознания.
Инспектор Ханнасайд был ошарашен этим словесным потоком и долго не мог вставить слово. Наконец ему это удалось.
— Миссис Пембл, помните ли вы, что произошло с ракеткой вашего брата, когда вы пережидали дождь в летнем домике в особняке за день до гибели Сайласа Кейна?
Бетти принялась вспоминать о встрече, привлекая такие ориентиры, как «день, когда у Дженифер разболелась голова» и «когда Питер упал с лестницы». Затем в комнату вошел ее муж и решил проблему.
— Да, я помню, — сказал он. — Пол оставил ракетку в летнем домике. Он говорил об этом по пути домой.
Миссис Пембл как будто очнулась и затараторила:
— Конечно, конечно… я прекрасно помню. Мы не могли за ней вернуться, потому что я обещала детям быть дома перед сном, верно, Клайв?
— Спасибо, — произнес Ханнасайд. — Это все, что я хотел узнать.
— Я была бы счастлива рассказать вам еще что-нибудь, — проговорила Бетти, — но больше нечего. Как все ужасно, правда, Клайв?
— Да, — кивнул тот.
После чего Ханнасайд поспешил удалиться. А мистер и миссис Пембл вернулись в гостиную и принялись гадать, зачем инспектору понадобилось выяснять это пустячное обстоятельство.
Когда детей наконец увела няня, Бетти позвонила Розмари и пригласила приехать к ним на ужин, чтобы пообщаться. Розмари с радостью приняла приглашение, доставив огромное удовольствие всем остальным обитателям особняка, которые после ужина спокойно провели время.
Леди Харт показывала Эмили фотографии, сделанные в Конго, сэр Адриан читал книгу, Джим и Патрисия играли в бильярд, а Тимоти где-то пропадал.
Когда Розмари вернулась, Эмили уже отправилась спать, а остальные собирались последовать ее примеру.
Около часа ночи сэр Адриан, имевший привычку поздно засыпать, закрыл книгу и сел в постели, внимательно прислушиваясь. Затем встал, надел свой экзотический халат и, взяв фонарик, неслышно вышел в коридор. Добрался во мраке до комнаты Джима и тихо открыл дверь. Стоило ему шагнуть в комнату, как тишину неожиданно взорвал пронзительный звон колокольчиков.
— Боже! — воскликнул сэр Адриан.
Джим проснулся и включил лампу у кровати.
— Что за шум? Привет, Адриан. Что-нибудь случилось?
— Понятия не имею. Мне показалось, будто внизу кто-то ходит, и я пришел к тебе. А тут вдруг колокольчики. Когда они затихнут?
— Это все чертов мальчишка, — пробурчал Джим, вставая с постели.
— Считаешь, его рук дело?
Шум поднял всех в доме, кроме Тимоти. Леди Харт, Патрисия, Розмари и несколько заспанных слуг собрались в коридоре, не понимая, что произошло. Из апартаментов Эмили донесся ее голос. Пока Патрисия ходила успокаивать старуху, Джим определил причину суматохи. Это была хитрая сигнализация против воров, которую запустило устройство, положенное под коврик у двери его спальни. Через несколько секунд звон прекратился.
— Это все Тимоти, — вздохнул Джим. — И я дал ему на это деньги.
— Я начинаю думать, что мой мальчик далеко пойдет, — произнесла леди Харт, в которой взыграла материнская гордость. — Умница. Полицейские такое сделать не догадались. Но кто запустил сигнализацию?
— Я, — ответил сэр Адриан. — Мне показалось, что внизу кто-то ходит, и я пошел разбудить Джима. Но разумеется, будить остальных не собирался.
По передней лестнице к ним поднялась Маргарет в красном фланелевом халате, с чашкой в руке.