– Ну хватит, Кристина! – решительно остановил он ее, направляясь к дверям. – Пойдем к гостям, что мы тут… Ерундой занимаемся.
– Это не ерунда! Это вовсе не ерунда! – обиженно проговорила она ему вслед.
Потом вздохнула, вышла из комнаты. Все уже садились за стол, и Виктор спросил нетерпеливо:
– Где ты ходишь, Кристина? Иди сюда, рядом садись… Как там Никитка?
– Спит… Отсюда услышим, если проснется. Я ж хорошая мать, я услышу! А тебе бы только наехать на меня ни за что ни про что!
Застолье получилось небогатым, но очень душевным. Виктор нахваливал пироги, с удовольствием пробовал домашнее вино. Улыбался расслабленно. И вдруг напрягся, прислушался, спросил с тревогой:
– Ты слышишь, Крис? Кажется, там Никитка проснулся… Иди посмотри!
– Да тебе показалось! – легкомысленно отмахнулась Кристина. – Рано еще ему просыпаться, я же знаю!
– А вдруг он проголодался? Ты бутылочку с молоком взяла?
– Нет… Я думала, ты взял… – испуганно распахнула глаза Кристина.
– Да черт тебя подери, кто из нас мать, в конце-то концов? Ты можешь хоть что-нибудь для ребенка сделать? Почему я надеяться на тебя не могу? – уже очень сердито выговаривал жене Виктор. – Почему я один забочусь о сыне, объясни?
– Да потому что это твой сын! Твой! – так же резко ответила Кристина. И повторила уже спокойнее: – Твой, Вить… Ты ж отец…
– А ты мать! Но на самом деле я ему больше мать, чем ты! Не захотела кормить сама – ну ладно, я это принял! Я нашел для сына кормилицу, я сам езжу к ней за грудным молоком, я заискиваю перед ней, танцую на задних лапках, деньги хорошие ей плачу! А ты! Думаешь, легко мне все это далось? Легко было уговорить женщину сцеживать для Никитки молоко? У нее свой ребенок есть, между прочим!
– Фу… Сцеживать… – непроизвольно скривила губы Кристина. – Гадость какая, фу… Можешь хотя бы не за столом так выражаться, Вить?
Она даже передернулась слегка, но тут же застыла, глянув на Виктора.
На него и впрямь было страшно глядеть: весь позеленел от нахлынувшей злости. Да и все за столом испытывали испуганную неловкость, сидели, опустив головы. Наконец Кристина произнесла пристыженно:
– Да не сердись, Вить… Ну чего ты скандал устроил на пустом месте? Мы же не дома… Да и вообще, никакой проблемы я не вижу… Можно было и смесью нормально кормить… Зачем уж такие хлопоты?
– Затем… Затем, что это мой сын. И знаю, что моему сыну нужно грудное молоко, чтобы он рос здоровым. Это не хлопоты, это необходимость, если ты этого не понимаешь. Не понимаешь, черт возьми, не понимаешь!
– Но я ж не виновата, что у меня молока нет…
– Не ври! Ты все сделала, чтобы его не было! Ты думаешь, я не знаю?
Из комнаты уже явно слышался детский плач, и Наташа побежала к малышу.
– А ты чего сидишь? Иди! – тихо скомандовал жене Виктор. – Это же твой сын плачет, не слышишь? Одевай его, домой поедем… Кормить…
– Да нет же, это Наташкин ребенок… – нахмурила лоб Кристина, прислушиваясь. – Это не наш…
– А я говорю, бери сына, домой поедем!
Но Наташа уже внесла в горницу плачущего Никитку, сказала торопливо:
– Да не уезжайте, Виктор… Только недавно за стол сели… Можно я сама Никиту покормлю? У меня много молока… Думаю, Павлик возражать не будет.
Улыбнулась и ушла, не дождавшись ответа. А Виктор откинулся на спинку стула, закрыл глаза, и видно было, как нервно дернулся кадык на шее. Посидел так немного, открыл глаза и проговорил с чувством:
– Она святая… Такая женщина, надо же… Она точно святая, хоть икону с нее пиши! Повезло тебе, Саш…
Кристина едва заметно усмехнулась, тоже глянула на Сашу многозначительно. И сказала тихо:
– Еще как повезло, да… И словами не выразить… Так и женился бы тогда на Наташке, Вить! Почему на мне-то женился? Я ведь не святая, правда?
Саша слышал, как трудно выдохнул сидящий рядом Григорий Иванович, видел, как страдальчески свела к переносью брови Любовь Сергеевна. А Виктор снова повторил с чувством:
– Да, она святая… Святая… Ты береги ее, Саш…
– Конечно, Виктор. Обязательно буду беречь, – серьезно сказал Саша. – Очень буду беречь!
Григорий Иванович наклонился к Сашиному уху, проговорил быстрым шепотком, указывая глазами на бездумно улыбающуюся Кристину:
– Слышь, Саш… Иногда мне так хочется ей со всей силы хорошего подзатыльника дать! Чтобы прочувствовала! Жалко, что нельзя… Но прям руки чешутся, правда!
А Виктора уже несло в порыве благодарного откровения:
– Да и все вы – такие хорошие люди… Добрые, простые, сердечные. Сейчас таких и не встретишь уже, каждый за свой кусок хлеба другому глотку перегрызет. А вы… Я у вас душой отдыхаю, честное слово! И очень хочется сделать что-нибудь хорошее для вас. Только вот что…
Он задумался ненадолго, потом поднял глаза, предложил с радостью:
– А давайте я вас всех на денежную работу устрою! Пойдете в мои магазины работать? Там ведь ничего сложного нет… Товар принял – товар продал, кассу сдал… Давайте? Все легче, чем на заводе вкалывать! Я вам очень хорошо платить буду, давайте?
– Да не… – скромно улыбнулся Григорий Иванович, махнув рукой. – Какие из нас продавцы да кассиры, что ты, Вить…
– Но ведь получать больше будете в два раза! И даже в три!
– Так нам и нашей зарплаты хватает… Мы привыкли. Как говорят, не жили богато – нечего и начинать. Нам и так хорошо. Правда, Сашка?
– Да, бать. Правда. Нам и так хорошо.
Кристина откинула голову, закатила глаза, будто всем видом хотела сказать: вот блаженные… И за все время не проронила больше ни слова. Впрочем, уже никто не обращал на нее внимания. Застолье покатилось своим чередом, будто обтекало ее, как чужую, случайную гостью. И даже Витя старался не смотреть на Кристину. Обиделся…
А через неделю Сашу ждал большой сюрприз! Пришел вечером с работы домой, а там Зоя! Сидит на кухне с Наташей и Любовью Сергеевной, смеется чему-то. Увидела его, подскочила, бросилась навстречу с объятием:
– Сашка! Боже мой, Сашка! Как же я соскучилась по тебе!
Он даже не мог найти подходящих слов, потому и спросил по-дурацки:
– Зойка? Да как ты здесь, Зойка? Откуда?
– Вот, прилетела пару часов назад… Подумала: раз на свадьбу не смогла прилететь, так на кашу должна обязательно! Мы ведь уже год не виделись… Ровно год с тех пор, как ты уехал…
– Так позвонила бы, я бы встретил! А то как снег на голову свалилась!
– Да ладно уж, зачем тебе время терять… Ты ж нынче молодой папаша, тебе некогда! Тем более меня твои родственники так душевно приняли, так обрадовались… Да и я… Как увидела Наташу, сразу поняла, что мы подружимся. Теперь я понимаю, Сашка, почему ты от нас уехал… Тебя здесь очень любят… Ой, как же я рада тебя видеть, даже передать не могу!
– И я… И я очень рад, Зойка. Молодец, что приехала. А сына моего видела уже?
– Видела. Только пока в руках не держала. Он такой спокойный, все время спит…
– Скоро проснется уже, Зой… – с улыбкой сказала Наташа. – Проголодается и проснется. О, а вот уже закряхтел, я слышу… Сейчас буду кормить…
Наташу будто ветром унесло из кухни, а Любовь Сергеевна засуетилась, вставая с места:
– Я до магазина побегу, Саш… Ты тут сам себе разогрей, ладно? А я чего-нибудь вкусненького куплю… Такая гостья в доме!
Зоя пыталась удержать ее, но куда там… Ушла все-таки.
– Так неудобно, столько хлопот из-за меня… – махнула рукой Зоя, снова садясь за стол. И тут же сказала весело: – А ты хорошо живешь, Сашка! Ты здесь родной! Теща твоя прям дифирамбы поет! И жена у тебя замечательная, мне очень понравилась… И ребеночка тебе родила… А мы с Димкой все вдвоем да вдвоем… Не получается у нас ребеночка. И по врачам вроде ходили… Говорят, все нормально. А не получается…
– Да все у вас будет, Зой! Как там Димка, кстати? Почему вместе не приехали?
– Да как вместе? На кого мы дом оставим? Тем более сейчас сезон… Правда, отдыхающих мало совсем, сам понимаешь… В этом году все в Сочи рванули, к нам не едут. Димка один справится, без меня.
На кухню вошла Наташа с Павликом на руках, протянула его Зое:
– А вот твоя тетушка, Павлик, иди знакомься…
– Ой, я боюсь… – испуганно прошептала Зоя. – Он такой маленький… Как хоть его взять правильно? А вдруг уроню? У меня даже руки задрожали, Наташ! Боюсь!
– Да ничего, не бойся… Локоть согни… Головку придерживай… Ну, вот видишь, молодец! Все у тебя получилось! – похвалила Зою Наташа.
Зоя напряглась поначалу, а потом вдруг расслабилась, всхлипнула. И сквозь слезы проговорила тихо:
– Я тоже такого хочу… Аж сердце зашлось, простите… Можно я его долго буду держать, Наташ? Говорят, если маленького ребенка долго держать на руках – обязательно забеременеешь. Вроде там что-то особое в организме происходит в этот момент, перестройка какая-то. Боже, какой он милый, я не могу… Саш, Наташ… Вы занимайтесь своими делами, не обращайте на нас с Павликом внимания. Я долго его держать буду.
Так и не спускала малыша с рук, пока не подошел очередной срок для кормления. Потом еще и у кроватки сидела, смотрела, как Павлик спит. Григорий Иванович, подойдя к Саше, даже произнес жалостливо:
– Ишь, как сеструху твою колбасит… Сразу видно, что добрая женщина. Материнский инстинкт – это тебе не абы как… Пусть у нее все получится, ты уж поговори с ее мужиком… Что ж он так плохо старается?
– Хорошо, бать… – засмеялся Саша. – Как скажешь…
Когда поздно вечером все угомонились, Зоя шепнула ему:
– Есть разговор, Саш… Пойдем на кухню, посидим?
Она долго не решалась начать, да и Саша ее не торопил, ждал терпеливо. Наконец вздохнула, сказала тихо, взглянув на него осторожно:
– Тут такое дело, Саш… У меня недавно мать объявилась. Нашла меня как-то…
– Наша мать? Но как? Откуда? Как она тебя нашла?
– Не наша, Саш… Моя. Она говорит, не было у нее никакой двойни. Была только девочка. То есть я.
– А откуда она взялась? Может, это и не твоя мать вовсе?