– Так у меня отпуск уже был… Как же я уеду, Саш?
– Ну, хотя бы на две недели уедем? Договорись со своей сменщицей? Потом за нее отработаешь! А я отгулы возьму. Завтра все оформим, послезавтра уже поедем! Мы с батей как раз машину отремонтировали, она хорошо бегает. Палатку возьмем, по пути останавливаться будем… Пацанам же интересно, Наташ!
– Ну хорошо, уговорил! Едем… А сейчас пойдем к родителям, а то они переживают, наверное. Пойдем…
Отъехав от дома, Кристина остановилась, достала телефон, кликнула нужный номер. Подождав, когда ей ответят, заговорила весело:
– Привет, Кость! Ну ты чего, обиделся на меня, что ли? Не обижайся! Просто у меня настроение было паршивое, ты под руку попал… А я, представь, уже соскучиться успела! Может, встретимся сейчас, посидим где-нибудь? Можно и номер в гостинице снять…
Услышав ответ, она скривила губы, нервно ударила ладонью по рулю. Потом хмыкнула и заговорила капризно:
– И что, Кость? Ну, сердце прихватило у твоей Анны… Понятно, только что в больницу отвез… А я тут при чем? Ах, я тебя на резкий разговор спровоцировала… Ну так и сам виноват, значит! Может, это и хорошо, что она в больнице… Отследить тебя не сможет… Да что значит, я ничего не понимаю? Ну да, предынфарктное состояние… И что? Ты будешь теперь около нее сидеть, да? Не понимаю тебя… Что?! Что ты сейчас сказал?! Что?!
Видимо, «непонятливый» Костя ответил ей совсем что-то резкое. Нажала на кнопку отбоя, бросила телефон на сиденье, проговорила с отчаянием:
– Да пошел ты!.. Ну и сиди около своей старой бабы, нужен ты мне! А еще говорил, жить без меня не может… Козел… Все вы козлы, все!
Машина въехала во двор дома, и Саша увидел Зою с Димкой. Зоя держала на руках малыша – долгожданного годовалого сына.
– Нас встречают… – сказал он тихо, сглотнув комок накатившего волнения.
И первым выскочил из машины, пошел к ним, широко расставив руки. Чем напугал малыша – он заплакал, ухватившись ручонками за шею матери.
– Ну что ты, Сашенька… Что ты… Это же дядя твой приехал… Его тоже Сашей зовут…
Вдруг рядом появилась женщина, потянула руки к ребенку:
– Зоенька, дай его мне… Видишь, он испугался? Дай…
Зоя отдала ей ребенка, обняла Сашу, проговорив тихо:
– Господи, ну наконец-то… Наконец собрались приехать…
Передав Сашу в объятия Димки, она быстро пошла навстречу Наташе и мальчишкам, вышедшим из машины. Обнялись, расцеловались. Зоя наклонилась к детям, сказала восторженно:
– Ух ты, какие грибочки выросли! Двое из ларца, одинаковых с лица!
– Мы вовсе не одинаковые, тетя… – возразил бойкий Павлик. – Вы разве не видите, что я рыжий? А Никитка кудрявый!
– Да вижу, вижу… Дайте я вас обниму… Пойдемте с дядей Димой знакомиться! И с двоюродным братиком! И с бабушкой! У вас тут много родни, а вы не знакомы даже!
Дима подошел, присел на корточки, сграбастал мальчишек руками. Проговорил весело:
– Привет, пацаны! Как доехали? Не устали?
– Да устали немного… – тихо пожаловалась Наташа. – Дорога-то дальняя, пока доедешь…
– Ничего, быстро в норму придете! Приятно познакомиться, кстати… – поднял он на Наташу светлые улыбчивые глаза. – Ох уж и накупаю я вас, гости дорогие! Вода в море нынче теплая, как никогда! И наплаваемся, и на катере покатаемся!
– А у вас что, катер есть? – восхищенно спросил Павлик.
– Да, есть. Недавно купили.
– А на рыбалку поплывем?
– А как же! Мы таких бычков наловим, что любо-дорого посмотреть!
– Бычков?! – в ужасе спросил Павлик. – Как это, дядя? Бычки – это же дети коровы, они ж большие… У вас что тут, бычки в море плавают?
Дима с Наташей рассмеялись, глянув друг на друга. Подошедшая к ним Зоя спросила заинтересованно:
– Чего смеетесь, и нам расскажите!
– Да вот Павлик решил, что бычки в море – это дети коровы… – улыбнулась Наташа. И тут же пояснила сыну: – Бычки – это рыбки такие… Очень вкусные, я думаю.
– Конечно, вкусные! Полную сковородку нажарим. Так вам понравятся – за уши не оторвешь, обещаю!
Пока дети общались с Димой и Наташей, Саша спросил у Зои тихо, указав на женщину в глубине двора, которая держала на руках маленького Сашеньку:
– Это твоя мама, Зой?
– Да, мама… – почему-то немного виновато проговорила Зоя. – Знаешь, Саш, я оставила ее у себя, места ведь в доме хватает… Да она хорошая, только стесняется очень! Так переживала, что гости приедут, а она лишней в доме окажется… Да пойдем, я тебя познакомлю!
Они подошли к женщине, и Зоя сказала радостно:
– Познакомься, мам! Это Саша! Видишь, он ничуть не страшный? Смотри, красавец какой… А вон та красавица – его жена Наташа… И детки еще…
– Нина Михайловна… – протянула Саше ладонь женщина и улыбнулась неловко. – Очень приятно, Саша… Очень приятно…
Ему показалось, она и впрямь какой-то жалкой была. Скукоженной. Будто лишней себя чувствовала. И голос был виноватый, когда обратилась тихо к Зое:
– Я пойду Сашеньку спать уложу… Пора уже… И вам не буду мешать…
– Ты нам не мешаешь, мам! Ну что ты! – с досадой произнесла Зоя. – Уложи Сашеньку спать и возвращайся, ладно? Мы сейчас обедать будем! Тем более ты сама столько всего наготовила, так старалась!
Нина Михайловна кивнула и улыбнулась, не поднимая глаз. И ушла торопливо в дом, унося на руках Сашеньку.
Зоя вздохнула, покачала головой. Произнесла грустно:
– Ничего не могу с ней поделать… Сидит в ней чувство вины, и все тут. Не живет, а будто извиняется передо мной каждый день.
– Так ведь есть за что извиняться, Зой? – спросил Саша.
– Да я ведь давно уже простила ее, что ты! Я столько раз об этом ей говорила!
– Ну, знаешь… Иногда человеку самого себя простить гораздо труднее…
– Да я понимаю, Саш. Понимаю. Но мне тоже как-то неловко, знаешь… Будто я ее за служанку держу, получается. Она ж за любую работу по дому хватается, она Сашеньку с рук не спускает! Так привязалась к нему…
– Ну пусть, Зой… Может, ей так легче?
– Насчет Сашеньки – да. Легче. В этом я ее понимаю. Материнство – это ж такая штука, оно ошибок не прощает, всю жизнь потом мстит. А с Сашенькой у нее теперь получается что-то вроде компенсации нарушенного природного баланса. Материнский инстинкт жадно требует своего, ничего не поделаешь. Лишь бы не избаловала его потом…
– Да, Зой, счастливая ты. Выходит, все у тебя сбылось: и семья, и ребенок, и даже мать нашлась. Счастливая!
– А ты, Саш? Как у тебя? Все хорошо?
Саша только вздохнул, отводя взгляд. И добавил тихо:
– Потом расскажу, Зой, ладно?
– И правда, что же мы в разговоры ударились, вас ведь кормить надо! Идемте за стол, уже все накрыто! Давай зови всех…
Позже все улеглись отдохнуть после обеда. Наташа и Зоя помыли посуду, сели на террасе в шезлонгах. Наташа спросила озабоченно:
– Мы правда вам не помешаем, Зой?
– Да перестань… – с улыбкой отмахнулась Зоя. – Отдыхающих нынче мало, мы не особо и напрягаемся. Это раньше нам трудно было с непривычки… А теперь все как по накатанной дороге идет. Да и мама моя помогает… Отдыхайте на здоровье, мы с Димкой очень рады, что вы приехали!
– Спасибо, Зой… Мальчишки давно просились на море…
Зоя глянула на Наташу осторожно, будто хотела о чем-то спросить, да неловко было. Но потом насмелилась все же:
– Наташ… А Никитка… Он ведь твоей сестры сын? Но у меня, знаешь, такое стойкое чувство образовалось, будто он твой ребенок.
– Он мой, Зоя. То есть Кристина его родила, да… Но он мой. Так уж получилось, что он все время при нас. В нашем доме растет.
– А почему так?
– Да вот так… Сестра у меня сама еще ребенок, не повзрослеет никак. Не может пробиться через свой природный эгоцентризм. А муж у нее очень занятой человек. Тем более недавно выяснилось, что он вовсе не отец Никитке.
– Как это – не отец?
– Ну так… Он генетическую экспертизу сделал. И Кристину просто выгнал из дома. Обиделся, что он не отец…
– А кто отец? – похолодев, тихо спросила Зоя.
– Саша отец. Да ты ведь все знаешь, наверное, Зой… Знаешь, что Кристина в Феодосии отдыхала и с Сашей здесь познакомилась. Ты ведь все знаешь, правда?
– Да, но… Я все же не думала… И еще мне странно, что ты так спокойно об этом говоришь…
– А как мне нужно говорить? Отчаянно и сердито? С чувством униженной гордости? А зачем, Зой? Тем более я всего этого не умею.
– Но неужели… Неужели тебе ничуть не обидно?
– Нет. Наверное, я совсем не гордая, Зой. Да и что такое есть эта гордость? Это ж на самом деле просто гордыня, смертный грех. Да, вот такая я, что ж поделаешь. Полное право имею быть такой, какая я есть. И я очень Сашу люблю. И Павлика. И Никитку… Если он Сашин сын, то, значит, и мой сын. И в принципе для меня ничего не изменилось. Только в деталях. Ведь нам предстоит теперь жить вместе с Кристиной в одном доме. Как это все будет, не знаю… И как Никитка все это воспримет, у него же весь мир может порушиться… Как ему все это объяснишь? Кто мама, кто папа? Просто голова кругом идет…
– А Кристина… Она любит Никитку?
– Нет… Она совсем к нему не привязана. Как ни больно это говорить, но что делать? Нет этого в ней, Зоя. Она вообще ни к кому не привязана, живет ради себя. Мне так жалко ее, все у нее в голове перепуталось, переломалось. Какой-то мир искаженный сама себе создала. И сама же страдает. И не понимает, почему страдает.
– Такие люди не страдают, Наташ… – тихо вздохнула Зоя и тут же опомнилась: – Впрочем, не мне судить… Только я думаю, что лучше бы вам отдельно жить от Кристины. Надо придумать что-нибудь. Нельзя вам вместе в одном доме. Ты права. Поговори с Сашей, пусть он что-то решает.
– Нет, пока не буду… Он и без того ужасно виноватым себя чувствует. Да и что он может решить? Родителей ведь не оставишь, они немолодые уже, им помощь нужна по хозяйству.
– А вы купите свой дом, Наташ! Где-нибудь рядом с ними, на одной улице! И сами по себе будете, и они тут же, на ваших глазах! А денег на дом мы с Димкой вам дадим!