– Скажите, а это правда?.. Правда, что ваш зять – отец Никиты? Мне сказали, что и Кристина так всем говорит… Хотя вы не знаете наверное… Может, это Кристина врет…
– Мы знаем, Вить. Ты об этом не думай. Мы уж тут как-нибудь меж собой разберемся. Одно только могу сказать: Саша с Наташей от Никитки никогда не откажутся. Им неважно, отец Саша или не отец… Они просто любят его, и все.
Виктор смотрел на Любовь Сергеевну напряженно и не чувствовал, как потекли слезы из глаз. Моргнул, проговорил тихо:
– Я ж говорю – вы святые… Вы просто святые все… Я вам очень завидую, правда… И в ноги кланяюсь…
– Да брось! – сердито отмахнулась Любовь Сергеевна. – Тоже нашел святых! Обыкновенные мы, простые люди! Лучше скажи, как нам все это Никитке объяснить, а? Вот заберешь ты Кристину… А Никитка с нами останется… С Сашей, с Наташей… И кого ему за маму считать? Как объяснить, куда прежняя мама делась? И почему папа знать его больше не хочет? Ну как, как все это ребенку объяснить, а?
– Не знаю, Любовь Сергеевна. Я думаю, время пройдет, все как-то устроится. Я думаю, даже лучшим образом для Никитки устроится. Ну какая ему Кристина мать? Да никакая… А я так вообще не отец… Тем более я ведь Кристину отсюда совсем увезу. Навсегда.
– Куда это, интересно?
– Я решил в Питер уехать. У меня там брат… Там или новое дело начну, или в бизнес брата долей вступлю. Здесь все продам, половину бывшей жене оставлю и детям. И здесь больше не появлюсь. Никогда. И Кристина здесь больше не появится. Считайте, что она навсегда исчезла из вашей жизни.
– Но ведь она мать, Виктор… Какая-никакая, а мать! А вдруг она к сыну захочет…
– Да о чем вы? Сами же все знаете… Тут уж я не в силах ничего изменить. Нет у нее материнского инстинкта, напрочь отсутствует. Порока много, а святого ничего нет. Может, поэтому я ее так люблю… Вопреки… А может, я и сам такой, как она. Не знаю… Одно только знаю теперь уже точно: это мой крест. Я его до конца жизни буду нести. Больше вы Кристину не увидите, я вам это обещаю. С вас уже хватит, теперь я должен…
Любовь Сергеевна заплакала тихо, и Григорий Иванович глянул на нее с жалостью. Сказал, быстро глянув на Виктора:
– Как сурово ты все решил… Может, и правильно, что ж…
– Да, я ведь еще не сказал! – заторопился вдруг Виктор. – Я буду вам каждый месяц деньги посылать для Никиты! Я ж понимаю, что вам трудно будет! Я много буду посылать! Обещаю! Слово даю!
– Нет, Вить, не надо нам ничего. Уж пожалуйста! – твердо произнес Григорий Иванович. – Мы уж как-нибудь сами, ладно? Не посылай! Вырастим мы Никиту! И Саша с Наташей тоже не захотят твоих денег, я в этом уверен!
Виктор хотел было поспорить, и даже лицо стало немного обиженным, но не успел и слова сказать. В прихожей хлопнула дверь, и в дверном проеме появилась Кристина. Увидела Витю, и распахнула глаза, и прижала руки ко рту:
– Ой, Витя… А я тебя у нашего дома ждала… Полдня у ворот проторчала, хотела поговорить… Попросить хотела… Прости меня, Вить… Я так больше не буду…
Это детское «больше не буду» прозвучало так простодушно, что могло бы вызвать на лицах улыбки. Только не улыбнулся никто. Виктор поднялся со стула, скомандовал тихо:
– Собирайся, Кристина, поехали.
– Куда, Вить?
– Домой, куда… И быстрее, у меня еще куча дел на сегодня! Жду тебя в машине. Ну, чего застыла? Давай шустрее!
Кристина метнулась к себе в комнату, а Виктор подошел к Любови Сергеевне, взял ее руку в ладони, приник к ней губами. Она от неожиданности опешила, проговорила торопливо:
– Ой, да что ты, Вить… Не надо, что ты…
Виктор выпрямился, повернулся к Григорию Ивановичу, сказал с трудом:
– Прощайте… И простите меня, если сможете.
И вышел за дверь. Через десять минут выскочила и Кристина, волоча за собой чемодан на колесиках. Так тропилась, что даже не глянула в сторону родителей.
В окно они видели, как Виктор деловито забросил чемодан в багажник, как Кристина юркнула рядом с ним на переднее сиденье и машина рванула с места.
– Даже не попрощалась… – со слезой в голосе прошептала Любовь Сергеевна.
– Да ладно… Пусть живет как знает. Как может. Как умеет… Мы для нее ничего уже сделать не можем, Любань. Сделали уже все что могли… Пусть счастлива будет. По-своему. Видать, оно у каждого свое, счастье-то…
– …Ну вот мы и дома… – с удовольствием сказала Наташа, выходя из машины. – Павлик, Никитка, бегите в дом. Где там бабушка с дедушкой? Соскучились, наверное!
Любовь Сергеевна уже и сама поспешила к ним навстречу. Обнялись, расцеловались, засуетились в радости встречи. Потом сели обедать, и Павлик с Никиткой тараторили без конца, рассказывая, как в море купались, как рыбачили с катера, какие там хорошие тетя Зоя и дядя Дима и какая добрая бабушка Нина. Так умаялись рассказами, что вскоре стали клевать носом, и Наташа увела их спать.
Вскоре вернулась, предложила заботливо:
– Давай я посуду помою, мам! А ты отдохни. Наверное, трудно вам было без нас?
– Да нет, ничего… Просто скучали сильно. Ничего, Наташенька, ничего…
– А Кристина где? – осторожно спросила Наташа.
– Так нет ее… Поди, уж уехала…
– Куда она уехала?
– Так Витя ее забрал, Наташ. В Питер увез. Говорит, навсегда отсюда уехали. Там теперь будут жить.
– Как это – навсегда? А Никитка?
– А Никитку Витя просил здесь оставить. С нами. Он так решил.
– Понятно… – задумчиво проговорила Наташа. – Значит, так он решил… То есть мне это совсем непонятно…
– Да и мне непонятно, доченька. Видать, у каждого свое понятие о жизни, не нам судить.
– Да я не сужу… Я думаю, как Никитке об этом сказать…
– А не надо ему ничего говорить. Он привыкнет. Просто будем любить его, как раньше, и все. Да и что уж особенно изменилось, в общем? Ты ему всегда больше была матерью, чем Кристина. А Саша так вообще ему родной отец… Он привыкнет, Наташ. Привыкнет.
– Надо же, как все обернулось, мам… – тихо сказала Наташа. – Как говорится – не было бы счастья… Ой, я ведь тебе главного не сказала! Я же беременна! Третий ребенок у нас будет, мам!
Любовь Сергеевна застыла на месте, глядела на дочь во все глаза. Потом махнула на нее рукой, будто не поверила сказанному… И со всех ног помчалась во двор, и так торопилась, что чуть не сверзилась с крыльца, слегка подвернув ногу. Так, прихрамывая, и подошла к сарайчику, где работали Григорий Иванович с Сашей, и проговорила радостно:
– Ты слышал, Гриш? Наташка беременна! Скоро еще внук у нас будет, Гриш!
– Ух ты! А что ж ты мне не сказал ничего? – радостно повернулся Григорий Иванович к Саше.
И, не дожидаясь его ответа, сказал деловито:
– Надо будет пристрой к дому делать, семья-то растет… Как думаешь, Саш, справимся?
– А то! – расплылся в улыбке Саша. – Конечно, справимся, бать…