лг. Он, не зная, как выпутаться, упал мне в ноги, все рассказал. И я кинулась мужа спасать! Квартиру поменяла на однокомнатную, чтобы с его долгами расплатиться, а потом начала по клиникам таскать. На детей рукой махнула. Луку дед к себе забрал, остальных родители. А я себя на алтарь любви к мужу положила и позволила себя терзать не только ему… Не хочу вспоминать, через что мне пришлось пройти. Глеб меня бил, издевался при дружках, водил в МОЙ дом баб и трахал на моих глазах. Меня как-то отдал бандитам. В счет долга. И теперь уже меня трахали… — Она тряхнула головой, будто желая, чтоб вспоминания вылетели из нее. — Закончилось все печально. Глеб, находясь дома с дружками, устроил пожар. Ненамеренно. Все отключились, кто-то с сигаретой, и она загорелась. Все трое погибли — один от передоза, второй вышел в окно, желая спастись, а Глеб задохнулся.
— Так ты вдова? Я не знала.
— Да, мой муж умер. И хорошо! Иначе я закончила бы, как он, и мои дети остались бы сиротами. С ним я донельзя опустилась. Колоться не стала, уже хорошо, но пила, воровала, чтобы муженьку денежку принести. Оставшись без квартиры, я стала бездомной. Естественно, меня приняли бы родные. И дед, и родители, и дядя с тетей, но я не могла им в глаза смотреть. Мне легче было скитаться. Тогда-то мне и повстречался Леня. Сначала я его всерьез не воспринимала. Считала полоумным фанатиком. В нашей семье ученых все атеисты, ни родителей, ни меня не крестили. А Леня смог вселить в меня веру. Прежде всего, в себя. И я поняла, что смогу все исправить.
— А я думала, это ты спасла Батюшку.
— Он меня, я его. Сейчас он без меня пропадет. А когда-то пропадала я.
— Хочу выпить за вас, тебя и Леню. — Поля подняла свою чашку. — Если бы не вы…
— Не-не, я этого всего не люблю, — запротестовала Мария. — Прибереги хвалебные речи до моих похорон. Давай за все хорошее.
Они чокнулись и допили коньяк. Оставался чай с ватрушками. На него и перешли.
— Как у тебя на личном, Полька? — Мария всегда называла ее именно так. Полине первое время не нравилось. Это как Танька или Дунька — грубовато. Но потом смирилась. Маша и мужа Ленькой называла. Для нее это было не грубовато, а по-свойски.
— На личном все хорошо.
— Все с тем же парнем живешь?
— С Макаром, да.
— А то я хотела тебе предложить присмотреться к Маратику.
— К кому?
— Старлею Каримову. И симпатичный, и энергичный, и умненький.
— Мне он совсем не понравился.
— В тебя, кстати, один из наших влюблен.
— Бездомный? — круглила глаза Поля.
— Нет, я про волонтера.
— Это кто же?
— Раз ты не заинтересована, не скажу. — Мария быстро расправилась с ватрушкой, а Поля только надкусила. Она объелась, что немудрено: слопала и бутерброд, и кулебяку, и коврижку. — А этот твой Макар чем занимается?
— Он работает на высоте. В Краснодаре монтером был, а сейчас в клининговой службе «Москва-Сити».
— Туда не так просто устроиться.
— Да?
— Ты что, блатная работа. И платят хорошо, исправно, и условия создают прекрасные.
— Макар ее по объявлению нашел.
— Чудеса. Но и они случаются. Пойдем?
Поля завернула надкусанную ватрушку в салфетку (не оставлять же), сунула в сумку и встала из-за стола. Ее настроение значительно улучшилось, но на него не столько коньяк повлиял, сколько задушевный разговор с Марией.
Глава 5
Он очень плохо спал. То и дело вздрагивал, ворочался, мучился от жажды. Чтобы не беспокоить Полину, ушел в кухню на диван, но и там ему не было покоя. В итоге, вместо шести начал бодрствование в пять. Принял контрастный душ, заварил себе чаю, бутерброд сделал. Самый обычный, с хлебом и сыром, даже без масла. Есть Макару совсем не хотелось.
Из дома он тоже вышел раньше. Хотелось проветриться. Пока шагал к метро, думал о том, что на работе с ним никто не захочет общаться после того, как он отказался от заманчивого предложения попить пива. В принципе, мог бы согласиться. Взять безалкогольного и просто поболтать с коллегой. Но Макар не умел ладить. И не стремился к этому. Если бы его все оставили в покое, кроме Поли, он был бы счастлив.
Поэтому ему было так важно разжиться деньгами. Они обеспечили бы ему спокойную жизнь. Ту, в которой нет работы в коллективе, поездок на метро и в маршрутках, встреч с соседями. Он поселился бы в доме за городом, километрах в ста от Москвы, а лучше под Краснодаром, там теплее. Макар занимался бы детьми, собаками, котами, завел бы кур и обязательно пчел. После бы в хосписе помогал, если с появлением приемных ребятишек у нее не отпало бы желание ухаживать еще и за больными.
Макар знал человека, готового заплатить за информацию, которой он владел, приличную сумму в валюте. И искал его. Но пока безуспешно.
Дойдя до метро, Макар не сразу зашел внутрь. Была нормальная погода, без ветра и дождя, и он присел на лавочку. Какой смысл заранее приезжать на работу? Лучше поставить себя на паузу и немного повспоминать…
Ему было лет девять, когда в их поселке появился Зомби. Так называли его дети, взрослые же Андреем. Такое имя было у странного человека, настоящее или вымышленное, кто знает, но он назвался им. К их общине постоянно прибивались какие-то бедолаги. Всем страждущим предоставляли кров, питание, пусть поношенную, но чистую одежду и… религиозное просвещение. Естественно, каждый, кто задерживался, обязан был еще и работать на благо церкви. Зомби был высоким, широкоплечим мужиком. Худым, но жилистым. Его пастор отправил на хозяйственные работы. Но у Андрея не получалось держать лопату, кирку, грабли. А все из-за поврежденных сухожилий. Он никогда не снимал перчаток с рук, шапки с головы, а на лице носил повязку до глаз. Оказалось, он чудом выжил при пожаре. Пострадала не только внешность, но и внутренние органы. Например, легкие. Зомби с трудом дышал. Но респиратор помогал, и именно его он прятал под повязкой. Обычно это была арафатка. Зомби еще и солнечные очки постоянно носил. Без всего этого камуфляжа его никто не видел. Даже пастор, с которым у Андрея сложились очень теплые отношения. А все потому, что он внимал ему. Присутствовал на всех проповедях, просил советов по духовному очищению, еженедельно исповедовался.
Зомби прожил в станице почти год. И однажды Макар увидел его без одежды, пусть и со спины. В их глухом краю с медицинской помощью были большие проблемы. Фельдшер высокой квалификацией не блистал. Поэтому все полагались на божью помощь и… бабку Авдотью. Она травницей была, причем потомственной. С пятидесятых годов снадобьями помогала односельчанам, а иногда и тем, кто из города и области к ней приезжал. Пастор хотел Авдотью изгнать, как язычницу. Как он ее в церковь ни заманивал, бабка отказывалась. Пытался действовать через прихожан, но те встали на защиту знахарки. Знали, без нее пропадут. От бинтов да шипучего американского аспирина, что все еще есть в запасах, толку чуть.
Бабка Авдотья и для Зомби изготовила мазь. Та и боли снимала, и кожу смягчала. Погорелец за нее отдал свою единственную ценную вещь — золотую печатку с камнем. Когда-то на мизинце носил, но после трагедии перевесил на шею. Она на веревке болталась. Авдотья, когда печатку увидела, ахнула. Камень в печатке оказался драгоценным. Уж в чем в чем, а в них она разбиралась. Говорила, сила в них, которую человек с даром чувствует. То есть для нее не материальная ценность рубина была важна, а мощь в него впитанная. И расщедрилась Авдотья. Не только мазь изготовила, но и лечебные капли, что могли заживить легкие. Еще и обряд окуривания провела, но это, скорее, для зрелищности. Травки лучше работают, когда больной проходит через ритуал, в который в любом случае поверит. Знахарка знала, какие растения жечь, чтобы мозг затуманить.
Макара она из всей ребятни выделяла. Давала ему мелкие поручения, за это одаривала сникерсами или киндерами. А как-то вручила игрушечного трансформера Оптимуса Прайма. Мальчик невероятно им дорожил. Прятал от мамы в сарае. Но его, увы, нашел старший брат и присвоил.
Во время обряда Макар и подсмотрел за Зомби. Тот снял халат с капюшоном, перчатки и лег на кровать лицом вниз. Его тело было все в ожогах. Кожа бугристая, везде разного цвета. Спектр: от белого до бордового. А на немногих неповрежденных огнем участках синева чернил. Зомби когда-то был покрыт татуировками. На спине купола, на предплечьях пауки да кинжалы, на щиколотках звезды, и они сохранились.
Сиделец, понял Макар. Причем серьезный. Такие тоже к ним залетали, но обычно не оставались надолго.
Мальчишке стало очень любопытно. Он засел в укрытии и оттуда наблюдал за обрядом. Самое главное, что хотелось увидеть, так это лицо Зомби. Но когда бабка Авдотья его перевернула на спину, то закрыла. Тело простыней, а лицо каким-то лопухом.
— Сильные у тебя ангелы-хранители, — проговорила бабка, положив на грудь Зомби камень и начав его поливать чем-то тягучим. — До сих пор берегут тебя, недостойного.
— И кто же они? — сипло спросил Зомби.
— Представители твоего рода. Самая сильная защита от предков. А твои, судя по всему, были хорошими людьми.
— Не сказал бы. Дедки да бабки если только. А родаки обычные людишки. Но по сравнении со мной почти святые.
— А обгорел где? Чернота из тебя выходит. Дрянь. Не простой пожар был, так?
— Меня заживо жгли вместе с подельниками.
— За что?
— За дело. Все умерли, один я чудом жив остался. Очнулся в общей могиле. Кое-как выбрался, нашел человека, который меня выходил.
— Тебя правда Андреем зовут?
— По документам да, но они краденые. В бегах я, бабуля. Пока в Москву нельзя возвращаться. Тот, кто меня подпалил, сразу добьет. Уж очень я его разозлил. А пока он думает, что я покойничек, можно жить спокойно.
— Из легких я тебе дрянь выгнала. Ночью будешь блевать чернотой. А если ангелы-хранители отвернулись от тебя, сдохнешь.
— Не, я еще поживу. И верну себе нормальную внешность.
— Пересадку кожи? Так взять ее неоткуда.