Уважать меньше стали, но все еще боялись. А когда Леший начал бункер строить, ржали за спиной, но в лицо никогда.
Он на самом деле некоторое время горел этой идеей. Но быстро остыл. Кого ему спасать в бункере? Братву, что считает его чокнутым? Кровных родственников? Мамашу свою, сестру ее? Друзей? Так нет их и не было. Одного только Слона, покровителя своего давнего, мог таковым считать, да тот на пожизненное отъехал. Оставалась Моника. Но у этой бабы и без него все было схвачено.
И решил Леший потеряться. Бросить все и уехать. Куда? А все равно! Он может себе позволить любую точку мира.
К отъезду Леший готовился, как всегда, тщательно. Переводил активы, открывал зарубежные счета, переоформлял имущество на подставных лиц, тут же продавал его и покупал что-то другое. Например, никчемную землю, чтобы просто вложиться. Не думал Леший тогда, что Москва настолько расползется, что пустыри, приобретенные им, станут активно застраиваться, и цена сотки взлетит до небес.
Леший сделал себе новые документы. Да не липовые, настоящие, через ФМС. Были у него, естественно, и поддельные на всякий пожарный. И несколько легенд. Внешность он подкорректировал уже за границей. Убрал татуировки, исправил сломанный нос, поменял форму ушей, зубы, прическу. Но сначала умер…
Как Леший!
Его жестоко убили (организовал это так, что не подкопаешься), но с почестями похоронили. А какой памятник отгрохали на могиле! Кирилл Игоревич любовался им, иногда захаживая на кладбище.
Единственным, кто знал правду, был Слон. Он отбывал свой пожизненный срок в Воркуте и был на связи с Лешим. Годы спустя, когда смерть начала прибирать старого рецидивиста, попросил он за сына Пашку. Боялся, пропадет. Парень толковый, исполнительный, но бесхарактерный. Без наставника с пути собьется. Но если его энергию в нужное русло направить, не найдется лучше помощника во всех деликатных делах. И не обманул. Пашка оказался идеальным исполнителем. И что ценно, преданным. Не потому, что идейный, порядочный. Слоненок хозяина менять не хотел, вдруг не приживется у него. И что тогда? На улицу? Нет, он без помощи не справится.
Леший полмира объехал, пока на Шри-Ланке не застрял. Все рвался куда-то, искал место, где душа успокоится. Оказалось, не в нем дело. И не понял бы этого Леший, если бы не Ангелина.
На Шри-Ланке он задержался из-за пандемии. Обустроился там, пока карантин переживал, обзавелся имуществом, новыми привычками. Любовницу завел, чем самого себя насмешил. Приходила к Лешему местная женщина убираться. Худенькая, миленькая, моложавая, не скажешь, что уже бабушка. С ней Кирилл Игоревич вспомнил о плотском, но отвадил, когда в доме появилась Жемчужинка.
Впервые он увидел ее на пляже. Она носилась за птицей с перебитым крылом, чтобы помочь ей. У Лешего ноги подкосились. За мачту своей яхты пришлось схватиться, чтоб не упасть. Издали девочка была точной копией его младшей Шурочки: худенькая, беленькая, резвая. Но то был чужой ребенок. Он крикнул «папа» не Лешему, а кому-то другому и побежал в сторону виллы, стоящей поблизости.
Тогда-то Кирилл Игоревич и понял, что не важно, где ты находишься и в каких условиях живешь, главное — с кем. Ему захотелось иметь рядом с собой миленького маленького человечка, нуждающегося в его любви и заботе. Обязательно девочку. Можно и не родную.
Леший не похищал Ангелину. Он на самом деле спас ее из океанской пучины. Просто он не вернул ее родителям. Мог бы, ведь он знал, где они остановились, и видел объявления, что были расклеены по окрестностям… Но Леший вместо этого спрятал свою Жемчужинку. А потом увез. Он намеренно не узнавал, что за семья ее потеряла. Это не важно. Теперь Жемчужинка его. Судьба так распорядилась.
Он делал все для Ангелины. Даже то, о чем она не просила. Леший был уверен, он лучше знает, что ей нужно. И постепенно его опека стала тотальной. Он понимал, что перегибает, но ничего не мог с собой поделать. Он не мог потерять Жемчужинку. Да и она без него пропадет! Родители не уберегли, и она чуть не ушла на дно, а он, Леший, сможет. Он знает как.
Идея бункера всплыла вскоре после того, как в его жизни появилась Геля. У него был этот участок, на нем кое-какие постройки, основательный забор, дорогу асфальтовую он тоже успел проложить. Думал не спеша строиться. Но вместо этого Леший все сровнял с землей, вырыл огромный котлован и за бешеные деньги нанял архитекторов, проектировщиков и строителей из Германии. Фирма, с которой он заключил контракт, считалась лучшей в Европе. Как результат: дом с бункером возвели меньше чем за год. Он без изысков, но они и ни к чему. Главное, что под землей.
Леший перевез Ангелину сюда и успокоился. Но ненадолго.
Настоящие проблемы начались, когда Геля вступила в пору девичества. Гормональная перестройка — вещь серьезная. Жемчужинка стала болеть и хандрить. А еще вспоминать… О маме! Только о ней. Чем дальше, тем больше. И, тоскуя по ней, чахла еще больше.
Сначала Леший отбрасывал мысль о воссоединении Гели с матерью. Это огромный риск. Но, поразмыслив, понял, что он оправдан. Девочка становится женщиной, она только в начале пути, и уже спотыкается, потому что никто не ведет ее за руку. Он не может, тут нужна женская поддержка. Лучше всего, материнская. Тогда Леший и стал искать родительницу Гели.
…И вот она тут! Доставили не без трудностей. Таня оказалась не такой простушкой, какой показалась Павлу. Почувствовала слежку и сбежала за границу. Но это, если рассудить, даже лучше — сама следы запутала. И Паша правильно сработал, хоть и не осторожно. Но нельзя было Гелину мать сразу хватать и тащить, Леший сам велел к ней присмотреться. Может, не нужна его Жемчужинке такая проводница по жизни?
— Кирилл Игоревич, можно? — услышал он голос Анны и встряхнулся.
Домработница стояла у приоткрытой двери кабинета с тележкой для еды. Леший вспомнил, что просил чаю с вареньем из огурцов. Да-да, и такое бывает, оказывается. Попробовал ради интереса, думал, редкостная дрянь, оказалось вполне: свежо, необычно.
— Там, внизу, все в порядке? — спросил Леший у Анны. Она поняла, о чем он.
— Ведет себя тихо. Даже слишком. — Речь, естественно, шла о Татьяне.
— Адаптируется.
— Или что-то замыслила.
— Пусть себе фантазирует, все равно сделать ничего не сможет. Но ты ухо востро с ней держи. Сам пока эту женщину не раскусил. Но мне кажется, она так рада быть рядом с дочкой, что пока о глупостях не думает.
Анна пожала полными плечами. Она была иного мнения, но спорить с хозяином не стала.
Леший отпустил ее, а сам принялся за чай. Поднося чашку ко рту, косил глазом на кольцо. Если бы не оно…
Не было бы у Лешего новой цели. И понимания, почему он так и не испытал облегчения, когда сжег Кощея. Чуйка подсказывала, что жив? Или не она, а его девочки с небес?
— Ничего, скоро я с тобой поквитаюсь, — прошептал Леший яростно и так сильно сжал тонкое фарфоровое блюдце под чашкой, что оно треснуло. — Я подбираюсь к тебе мелкими шажками, братец. Блюдо моей мести будет очень холодным…
Глава 3
Она не находила себе места! Макар не пришел ночевать. Утром тоже не появился. Поля звонила ему раз сто, но телефон абонента был выключен. В морги и больницы она, естественно, звонила тоже. И в полицию, но дежурный похихикал над ней:
— Пятница же! Нагуляется, вернется.
— Он не гуляет, — вспыхнула Поля. Хотя откуда ей было знать, чем он занимался, когда она работала или на Пятаке пропадала? — И не пьет. — Вот в этом она была уверена на все сто.
— Если хотите, приходите, пишите заявление. Но рассмотрят его только в понедельник.
Тут в дверь постучали. Макар вернулся? А не открыл своим ключом, потому что потерял его, как и телефон. Или его украли? Как и кошелек, вот он и бредет пешком с другого конца города…
Эти абсурдные мысли грели душу Поли, пока она не добежала до двери и не распахнула ее.
На пороге вместо Макара она увидела Эммануила Андреевича. В одной руке он держал стакан, наполненный сахаром, во второй большую кружку с компотом.
— Привет, соседка. Вот, возвращаю долг.
— Не помню, чтоб вы занимали сахар, — проговорила она рассеянно. Мысли вновь вернулись к Макару.
— Вчера. Мне Ханурик твой насыпал.
— Во сколько вы приходили?
— Часов в одиннадцать. Компот попробуй. — Он протянул ей стакан. — С соками из коробок не сравнить.
— Эммануил Андреевич, Макар пропал.
— Как? Когда?
— Я пришла с работы, его нет. И до сих пор не появился.
— Из дома ничего не пропало?
— Да что вы такое говорите? — возмутилась Поля.
— Проверь, глупая, заначки свои.
— Нет их у меня. Но чтоб вы поняли, как не правы, смотрите! — Поля сняла крышку с супницы, которую еще ее бабушка для красоты на полку поставила. Она называла ее антикварной, хотя на самом деле эта фарфоровая дура была произведена в послевоенной Германии. В ней три поколения семьи хранили деньги. Поля тоже. — Тут все, что Макар вчера заработал. — И продемонстрировала вынутые из супницы купюры.
— Не вор, уже хорошо, — пробормотал старик. — Друзей его знаешь?
— Нет их у него.
— До чего же странный тип, твой Ханурик.
— Кто бы говорил, — отпарировала Поля, она начала на дядю Лу сердиться.
— В его возрасте я нормальным был. И друзей имел, только пережил всех, вот и сижу, как сыч, один в квартире. А когда молодой мужик людей сторонится, в том числе родственников, значит, с ним что-то не так.
Теперь дядя Лу рассердился на Полю. И, перелив компот в ее кружку, захромал к выходу.
— Может, он увидел цветы от другого и приревновал? — не ему, себе задала вопрос Полина.
Но сосед и не думал отвечать, он растворялся в своем раздражении.
Закрыв за ним дверь, Поля решила сделать еще один звонок. И набрала Марию, Матушку, как называл ее старший лейтенант Каримов.
— На ловца и зверь бежит, — обрадовалась она. — Ты мне нужна!
— Нам что, разрешили возобновить деятельность?