— Я себе лучше нашел! — заорал другой, залпом допивая бормотуху и швыряя пустую бутылку в фонтан. — У нее есть дырки!
И ринулся куда-то. Еще несколько человек за ним.
Анна, а это именно ее узрели бомжи, попыталась спрятаться от них, но где там. Мужики рвали на ней одежду, когда она еще бежала. За горничную попытался заступиться дурачок сантехник, но ему проломили череп битой.
Баграт отвернулся. Он геройствовать не стал. Этим двоим он уже не поможет, быть может, сумеет другим…
Толпа, уже поредевшая, и все равно большая, приостановилась у входных дверей. Они оказались заблокированными. Бомжи постреляли по окнам, но те были пуленепробиваемыми.
— Разойдись! — послышалась команда.
Все расступились. К крыльцу подошел мужчина с базукой. Он был не один, а с бойцами. Один из них, тот, что кричал, зарядил гранатомет и встал в шеренгу к остальным.
— Огонь, — тихо, можно сказать себе под нос, проговорил стрелок и нажал на кнопку пуск.
* * *
Он отошел от окна, за которым творилось что-то невообразимое. Смотреть, как разоряют его территории, было горько. Леший успел полюбить усадьбу и не жалел денег на ее обустройство, хотя в глубине души понимал, что не сможет долго наслаждаться проживанием в ней.
Когда дом содрогнулся, Кирилл Игоревич, он же Саня или черт меченый, подошел к любимому креслу, опустился в него и стал ждать человека, который зайдет в кабинет через минуту-другую. Он даже дверь оставил открытой.
Его верная спутница-трость лежала на коленях. Леший откинул набалдашник и нажал на кнопку, спрятанную под ним…
Теперь он полностью готов к встрече!
Кирилл Игоревич услышал шаги и повернулся на звук. К двери подходил человек в рыбацком плаще из брезента. Огромном, длинном, с капюшоном и обилием карманов. На его худом теле он висел, как на вешалке.
— Собрал все же армию? — обратился к нему Леший.
— Начал, но ты помешал… Опять!
Леший снял с головы капюшон и предстал перед братом в своем натуральном виде — без маски. В ней, а также в одежде Львовского и с его документами Голдберг утренним рейсом улетел в Дубай.
— Когда я видел тебя до этого, ты выглядел лучше, — заметил Леший. — Один в один я. Если б ты не поджарился, мы бы одинаково состарились.
— Если б ты меня не поджарил, — внес уточнение Кощей. — Но ты прав, я похож на тебя. Тоже стал пижоном, обучился манерам. А говорю как? Без фени, мата — литературно! Меня частенько называют джентльменом…
Он закрыл за собой дверь, оставив охранников в коридоре. Сам прошел к стулу, взял его, подтащил поближе к качалке Лешего и сел напротив него, но на расстоянии двух метров.
— Слабая у тебя охрана, — сказал он. — Не ожидал… Думал, в чем подвох? — Они подкатили к воротам на двух джипах и туристическом автобусе, битком набитом бомжами. Вертолет Кощей тоже подтянул, но оставил в заброшенной деревне Кропоткино.
— Охрана не спасает от реальной угрозы, уж кому знать, как не мне. Мои мальчики порядок охраняют, как постовые. Что твои сделали с ними?
— Кое-кого продырявили, других чуть потравили газом, но все живы. Бойцы не те пошли. Слабаки, трусы. Только в бомжацкой армии еще остались настоящие зверюги.
Кощей стянул плащ, чтобы охладиться. Под ним тельняшка и мешковатые штаны. Они тоже велики и держатся на армейском ремне.
— От тебя всегда воняет как от паленой курицы? — поморщился Леший.
— Не знаю. Я не чувствую запахов. Но слышал от одного парня, что от меня веет горелым. Кстати, это он принес в ломбард мое кольцо. — Он указал на печатку с рубином, что посверкивала на пальце Лешего. — А потом искал встречи с тобой, желая продать информацию обо мне.
— Я без его помощи справился. Оказалось, ты совсем рядом, я просто не мог и подумать, что ты жив.
— Макар, так паренька звали, звонил по номеру, оставленному тобой в ломбарде, он оказался отключенным. Тогда этот дурачок в Москву поперся, начал самого человека разыскивать. Не знал, бедолага, что он покойничек. За что ты, Саня, моего помощника Дружка-Дружинина грохнул? И почему он был с тобой в Краснодаре?
— Мы с тобой на расстоянии одного рукопожатия находились, Ваня! Дружинин был твоим главным доставателем, а я покупателем.
— Хорошее слово подобрал — «доставатель», красноречивое. Дружок мог все, что угодно, намутить. В пределах разумного, конечно. А то был у нас клиент, пожелавший иметь военный истребитель. Можно не взлетающий, но чтоб кнопочки горели и ездить мог. Хотел на нем по своему участку кататься. Прикольно это. Дружок прикинул, сказал, достать можно, но лучше не браться за такое, рискованно.
— Я был постоянным вашим клиентом года два. Мне много редких штук нужно было для дома, и Дружинин поставлял их мне.
— Ты был одним из ВИП-клиентов, как я узнал из записей.
— Поэтому Дружок меня часто самолично сопровождал. В тот же Краснодар, где было несколько вариантов товара.
— Почему ты дал его визитку консультанту ломбарда?
— Своих не имею. А в Дружке, как в посреднике, я был уверен.
— Тогда зачем ты его грохнул, он был так полезен? И как вообще связал нас?
— Отвечу сначала на второй вопрос: я догадался, что его босс ты, когда услышал об альтернативной курьерской службе. У вас и так логистика была отлажена, зачем еще и бомжи? Затрат мало, конечно, зато риски какие! Мы армию собираем, шутил Дружок. И рассказывал о Пятаке, где она базируется. Тогда я все понял. Только ты мог додумать до этого. Твоя идея фикс армия маргиналов.
— Ты шастал на Пятак, я знаю. И помощник твой. Две ряженые ищейки.
— Я почти влился в твою армию. Но побоялся, что ты узнаешь Лешего, если увидишь. Или меня ненароком сдаст Дружок. Пришлось его убить.
— И сжечь.
— Это я тебе привет передал, — усмехнулся Леший. — Даже два привета. Саблезубый лазейку в твои подвалы показал, он там часто ночевал. Даже обустроил лежбище. Я отблагодарил деньгами, да этим тварям все мало. Обещал уехать в Башкирию, так нет, стал барствовать. Пришлось ему шею сломать. И оставить еще один труп в твоем подвале. Кстати, у меня есть ключи от него. От Дружка достались. И я планировал ими воспользоваться. Но не пригодились. Ты рано меня нашел, я хотел еще поиграть с тобой. Два обгоревших трупа в подвалах твоего здания, это цветочки. Ягодки я пока даже не высадил, они еще в тряпочке мокнут. Помнишь, наша бабка заворачивала семена, чтобы проросли.
— Так и сгниют. Потому что сегодня ты умрешь. — Кощей еще раз полез в карман и достал на этот раз мазь для губ. — Кожа сохнет и трескается, когда говорю, — пояснил он. — Надо было тебе, Саня, меня сразу кончать.
— Разве это интересно? — Леший услышал взрыв. Глянул в окно и увидел, как разлетается баня. Черти подожгли ее, и газовый баллон рванул. — Расскажи, как ты выбрался из могилы?
— Чудом. Я провалился под корешей и смог вздохнуть, когда очнулся, это раз. Два: земля мягкой оказалась, а еще я нашел ступеньки: взбирался сначала по трупам, потом корням. Затем я полз. Сколько — не знаю. Несколько раз приходила мысль о том, что я умер и блуждаю по аду. Но когда рассвело, я понял, что все еще на грешной земле. Лежу в какой-то колее, в луже: воде, грязи, дерьме коровьем. Но впереди сарай кирпичный. Потом оказалось, это медпункт. В нем фельдшер и принимал и жил. Он меня спас. Каким чудом, не ясно. Медикаментов почти не было, сам фельдшер даже училище медицинское не закончил, подделал диплом. Я на грани жизни и смерти балансировал дольше суток, орал, стонал, бредил, куда-то пытался уползти, да меня ремнями привязали к кровати, но в сознание пришел все же. Как думал фельдшер, перед концом. У многих прояснения наступают за минуты или часы до…
— Я в курсе. Много за жизнь повидал смертельно больных и раненых. И все уходили. А ты не сдох! Почему?
— Две причины. Первая: зубами, когтями держался за жизнь. Вгрызался в нее…
— Зачем? Ведь ты так наплевательски относился к смерти.
— Пока не оказался с ней лицом к лицу. Эх, и страшная она, Саня.
— Да ты тоже не фонтан, — хохотнул Леший. — Так что еще не известно, кто больше испугался. А вторая причина? Отомстить мне хотел?
— Об этом не думал тогда. Потом, когда узнал, что замочили, подумал, жаль, не я. А спасло меня то, что я не успел один товар реализовать. Не дрянь на этот раз, а элитный продукт — морфий. Я в отличие от тебя заначек не имел, поэтому мне не на что было лечиться. Те же мази от ожогов и обезболивающие уколы покупать надо, а на что? В медпункте йод, фурацилин, анальгин да самый дешевый антибиотик. И вспомнил я о чемоданчике с морфием. Я его для ВИП-клиентов берег. Он ценный, потому что спросом не только у наркош пользуется. Медицинский препарат, как-никак. Я спасителю своему назвал место, где его заныкал. Отправил на поиски.
— Рисковал. Тот мог себе морфий прибрать, а тебе дать сдохнуть.
— Да, но мне повезло. Честный мужик попался. Но и я по-человечески с ним поступил: жизнь оставил, а мог кончить, чтоб убрать единственного свидетеля моего воскрешения. — Чем дольше он говорил, тем сильнее хрипел. Пришлось доставать баллончик с кислородом. — Морфий мы и себе кололи. Я, чтобы снять боль, фельдшер прикола ради. Но основную часть мы продали и смогли много полезных для меня штук купить. Даже старенький аппарат ИВГ1 нашли.
— Странно, что ты кольцо не продал. На первое время вырученных денег хватило бы.
— Хоть что-то решил приберечь на память о прошлом. У меня даже лица не осталось. Между прочим, бабка-знахарка, что из меня большую часть остаточной хвори выгнала, верила в силу камней. Мой ей мощным показался. Может, и так, раз я все еще живой.
— Бабка жила в Краснодаре?
— В крае. Станица Славянская. Я бродяжничал и как-то оказался там. Решил задержаться. В станице была мощная баптистская община, я прибился к церкви и неплохо жил. Между прочим, пытался поверить в Бога. На проповеди ходил, с пастором беседы вел, молился даже, все просветления ждал. Когда надоело, и силы благодаря бабке Авдотье появились, ушел из станицы. Бомжевал я несколько лет. Мотался по городам, гоп-стопом занимался, пока в Астрахань не вернулся. А там все знакомое, родное. Меня не признали, но дали поработать. Я наскреб бабок, чтобы небольшой бизнес замутить. Делал, что умел, доставлял запрещенные грузы. Все у меня ладилось, но хотелось масштаба. И я вернулся в Москву.