Он шепчет слова, будто это секрет, но они достаточно громкие, чтобы их слышали все. В комнате слишком тихо.
Я думаю о Гриффе — он смотрит на нас, видит, что я скрываю от всего мира — и знаю, что это именно то, чего хотел отец.
Он показывает мне, показывает всем, как я принадлежу ему.
Будто я нуждаюсь в напоминаниях.
— Я люблю тебя, Вик.
Любовь? Как он может говорить о любви? Он просто использует это как... причину для уничтожения. Он не понимает этого.
Затем я думаю о том, как сильно люблю Лили, что я сделала для нее, и хочу рыдать. Я дочь своего отца.
— Я люблю тебя, потому что мы похожи.
Похожи. Отец видит мои вздрагивания. Я слишком долго была без него. Я должна бы скрыть это, но его рука напоминает мне. Он выносит это все на поверхность.
Я не прикладываю свою руку ко рту. Не потому, что не больно.
Потому что больно.
И не потому, что я не могу чувствовать кровь.
Потому что я могу.
Я не двигаюсь, потому что сейчас все вернулось. Внезапно я чувствую себя сильной. Я нахожу свой призрак, девочку, которая боится расстроить Брен и Тода. Я нахожу ее прямо под сердцем, и она встает, чтобы вместе со мной поместиться под кожей. Она смотрит моими глазами, и мы обе обещаем, что он может пользоваться мной, но не сломает меня.
Отец придвигается снова, и виском я чувствую его дыхание, ощущаю кислый запах его кожи.
— Ты сделаешь, как говоришь?
Это вопрос, но мы оба знаем, что это приказ.
— Да... конечно.
Это тот ответ, что он хочет услышать, но он все равно берет меня за горло. Его длинные пальцы впиваются в голову, в волосы, пока он натягивает их.
— Прими это, Викет. Ты нужна мне. Мы нужны друг другу.
В этот раз его голос намного ниже. Слова предназначаются только мне, и я узнаю тон. Я даже могу назвать его: разумный.
Рациональный.
Словно все это неизбежно.
Потому что я как он.
Я смаргиваю слезы.
— Да, мы похожи, отец. Ты прав.
Его руки отпускают меня. Его глаза находят мои, и все, что он видит, радует его. Он улыбается и отходит от меня на кухню, где мы слышим звон бутылок. Если бы это было семейным собранием, то этот шум стал бы прекрасной традицией.
— Убедись, что ты закончишь этот код к концу недели. — Джо протягивает Гриффу флешку, и, когда он поворачивается дать другую мне, я изучаю его потемневшую футболку, так что не смотрю ему в глаза.
— Хорошо.
— Отпишись, перед тем как придешь, — добавляет Джо.
— Хорошо.
Грифф следует за мной до крыльца, стараясь дотянуться до меня, а я продолжаю идти, потому что не хочу, чтобы меня трогали.
— Дай мне минуту, чтобы завести байк, — бросает он.
Я киваю, но не жду. Пока Грифф отвернулся, я срываюсь и бегу домой одна.
ГЛАВА 36
Я не могу представить, какой бы была моя жизнь,
если бы этого не случилось. — 23 страница из дневника Тессы Вэй
Я плечом открываю входную дверь, когда загорается четвертое сообщение от Гриффа.
Ты в норме?
Нет, я не в норме, но спасибо, что спросил, потому что я знаю, что ты-то уж точно в порядке. С Гриффом все отлично. Он не вернется туда, не попытается стать героем для девушки, которая его не заслуживает.
Я поднимаюсь наверх на ватных ногах. Брен слышала, как я вошла. Она начинает звать меня по имени, и я боюсь, что она поднимется за мной. У меня еще нет оправдания. У меня нет нормальной лжи. Если она увидит мое лицо... Чьи-то шаги останавливаются у моей двери.
— Вик?
— Лили? — Слава Богу. Я начинаю плакать.
Моя сестра открывает дверь и, только увидев меня, сразу же закрывает дверь за собой. На замок. Ей хватило только одного взгляда.
Очередное сообщение:
Викки?
Я удаляю его. Лили приносит лед из кухни. Она сказала Брен, что я устала после вечеринки у Лорен и собираюсь немного полежать. Это даст нам несколько часов. Затем я приду с объяснениями моих разбитых губ. Я все исправлю.
И еще одно:
Викки?!
Прекрати меня так называть. Прекрати так поступать. Будто ты меня знаешь. Хотя он правда знает, не так ли? Я наклоняюсь к полу, одной рукой снимая обувь.
Единственный человек, который знает меня лучше, чем Лили, и они оба знают, что мне не защитить их. Мне не удается защитить даже саму себя.
Я обнимаю себя, и мышцы правого плеча ноют.
Пять минут спустя:
Пожалуйста, позвони мне.
Они продолжают приходить. Я удаляю их одно за другим, но это не помогает, потому что он присылает еще больше.
Я беру сразу две таблетки от Норкут и толкаю себя в кровать. Мой телефон вибрирует. Экран показывает новое сообщение:
Я иду.
Бросаю телефон на пол. Закапываю его под грязную футболку. Продолжай, парень, — думаю я. Не важно. Я больше не здесь и никогда не буду рядом с тобой. Не могу. Он уничтожит все, что мне дорого. Я не могу отдать ему тебя. Я не хочу отдавать ему тебя.
Сворачиваюсь в калачик, затыкая свой рот одеялом, и кричу, и плачу, так что никто меня не слышит.
Вот еще одна штука, которой научил меня мой отец.
Я просыпаюсь около двух часов дня. Мой телефон все еще на полу, и я игнорирую его. Я перебираюсь из комнаты в ванную, держа свет выключенным, чтобы не видеть себя. Но через несколько минут я понимаю, что нужно взять себя в руки.
Я включаю свет, смотря на свое отражение.
Иисусе. Я приближаюсь к зеркалу. Сравнивая глаза Лорен и мои, можно сказать, что мы похожи.
— Вик?
Брен. Я тру переносицу большим и указательным пальцами. У нее маячок на меня? Как она узнала, что я проснулась?
— Вик?
Я открываю дверь ванной.
— Входи!
Да, конечно. Входи. И что ты скажешь, когда меня увидишь?
Я захожу обратно в ванную, и мозги вспоминают все мои оправдания, всю мою ложь... и я не могу придумать ничего, чему можно поверить.
За исключением правды. Я могу рассказать ей про Джо, про отца. Полиция их арестует.
А потом они арестуют меня.
Может быть. Возможно. Сознавшись, я принесу свою задницу Карсону на блюдечке. Если повезет, то я могла бы заключить сделку, но отца надолго упекут за решетку.
Вот только в прошлый раз он сбежал.
Он всегда сбегает. Тогда я буду взаперти, и Лили останется одна, и он выместит свою ярость на ней. Он накажет меня, наказывая ее.
И вдобавок к этим проблемам есть еще парень, который достал Тессу. Он все еще где-то рядом. Я не могу защитить Лили. Не могу защитить никого из тех, кого люблю.
Но, может, Брен и Тод смогут.
Потому что она в безопасности с ними. Так и должно быть. У людей, как они, не бывает проблем.
Но Тесса тоже из богатой семьи, и посмотрите, что с ней случилось. Вот зло, которое не поймать, потому что никто не распознает его. Я знаю о таком.
— Вик!
— Входи!
Я открываю дверь, прежде чем успеваю придумать оправдание, чтобы продолжать скрываться, и держусь за перила, спускаясь по лестнице, чтобы колени не подогнулись.
Я еще не спустилась вниз, но вижу, что Лили поднимается навстречу. Что-то случилось. Все плохо. Она бледна. Ее глаза встречаются с моими.
— Лил, что там?
— Брен, — шепчет Лили, она еще не подошла достаточно близко, но я вижу, что ее трясет. — Она хочет поговорить с тобой о фотографии на странице Тессы Вэй в Фейсбуке.
ГЛАВА 37
Сегодня я помогала маме делать открытки,
и она выглядела счастливой. Обычно я отказываюсь заниматься
этим дерьмом, но сегодня оно успокаивало.
Думаю, я начинаю наслаждаться процессом разрезания на кусочки. — 37 страница из дневника Тессы Вэй
На кухне Брен печет. Обе духовки включены, хотя на столах полно маффинов и печений. В воздухе витают запахи коричневого сахара и ванили. Счастливая картина будто из журнала Марты Стюарт, но Брен выглядит как за пару секунд до взрыва.
— Вик! — Она бросает свою кулинарную книгу и затягивает меня в свои объятия. Обалдевшая, я позволяю ей. — Я ждала, пока ты проснешься, целую вечность! Как ты себя чувствуешь?
— Эм... — Это не тот прием, что я ожидала, и некоторое время я могу лишь моргать.
Брен кладет руку мне на лоб, будто у меня лихорадка.
— Рада, что ты успела полежать. Лорен рассказала мне, что случилось. Тебе следует быть более осторожной, Вик. — Обе руки переходят на бедра Брен. Если она расставит ноги чуть шире, то будет выглядеть как пригородный близнец Чудо-женщины. — Ты же помнишь, я все время повторяю тебе, чтобы ты поднимала ноги.
Что? Тон — обвинительный и разочарованный — достаточно знаком, но я не имею понятия, о чем она говорит.
— Может, если бы ты не шаркала, ты бы не растянулась на полу, Вик.
Шаркала? Растянулась? Моя сестра слегка кивает. Понятно. Она позвонила Лорен. Они все устроили.
И где я была, когда думала, что моя маленькая сестра не умеет лгать?
Ее глаза встречаются с моими, и на секунду мы становимся сами собой. Мы снова команда, и у моего сердца вырастают крылья. Но потом я думаю о том, как Лили покрыла меня, как она смогла соврать.
И я стыжусь сама себя. Как я могу говорить, что спасаю свою сестру, если она лжет так же, как и я?
Я должна им все рассказать. Я смотрю на Брен — и Лили прерывает мои размышления.
— Вик говорит, что ничего не знает о фотографии, Брен.
Я не говорила ничего такого. Когда Лили сказала мне, что Брен знает, я просто переставляла ноги одну за другой.
Глаза Лили становятся большими и взволнованными. Прямо сейчас нам не нужно слов. Она предлагает мне продолжать.
Неохотно я поворачиваюсь к Брен.
— Что за фотография?
— Ну, — наша приемная мама возится с фартуком «Поцелуй Повара», связывает передний узел покрепче. — Я не совсем уверена. Сама-то я не видела эту фотографию. Лишь слышала о ней от детектива Карсона. Он приходил, чтобы поговорить о страничке Тессы на Фейсбуке.