Не то, чтобы Леша мне нравится с первого взгляда — немного развязный, явно страдающий панибратством, но он кажется занятным и одновременно бесхитростным человеком. С такими людьми всегда легко и комфортно говорить. Они создают иллюзию, что вы с ними уже сто лет знакомы. И невольно хочется познакомиться реально: расспросить о творчестве, пути, узнать пару смешных историй и много чего еще.
Но сделать это именно сейчас не удается. У Леши звонит телефон и, извинившись, он убегает к своей группе за сцену, оставляя нас с Ромкой вдвоем. Провожаю музыканта долгим взглядом, потому что неожиданно чувствую неловкость рядом со Злобиным и на него смотреть не хочется совсем.
— Что ты будешь, Жень? — и руки моей касается.
Будто случайно, но… Убираю свою ладонь из-под его. Поднимаю на Ромку твердый взгляд.
— Я уже выбрала, — отворачиваюсь и машу проходящему мимо официанту.
— Женька, да я оплачу, — напряженно улыбается Рома, пытаясь настоять на своем.
— Не надо.
— Жень, ну я пригласил же! Просто скажи, не ставь меня в дурацкое положение.
— Ром, — вздыхаю и устало тру переносицу, — Это ты ставишь меня в дурацкое положение. Ты! Это не свидание, понимаешь, да?
Поджимает губы. В голубых, почти прозрачных в этом полутемном помещении глазах мелькает обида пополам с упрямством. Мне это неприятно. Чувствую вину…Тяжелое такое, тоскливое ощущение…
— Я просто оплатить хотел, что уперлась-то? — со скрытой злостью цедит Ромка, кидая свой листок меню на стол.
— А я просто хочу сама, — отвечаю глухо, но стою на своём.
Подходит официант. Прошу принести алкогольный мохито. Ромка берет три Б-52. Я, подумав, Б-52 в свой заказ добавляю тоже. Официант уходит. Тягостно молчим. Так душно между нами, что впору топор вешать.
— Женька, ты может по девочкам, а? — вдруг тихо интересуется Роман, не смотря на меня.
И тут меня взрывает смехом. Сотрясает до колик. До брызнувших слёз. Я так искренне истерически смеюсь, что Ромка невольно заражается, и тоже начинает подхихикивать.
— Нет, ну если тебе так легче, то пусть будет "да", — с трудом выдавливаю из себя сквозь хохот.
— Нет, ну а что я должен думать? — брызжа весельем, оправдывается Роман, — Такая вся своя в доску, не заигрываешь, ниче, одеваешься как пацан…
— А что ж тогда пригласил?
— Да в юбке сегодня пришла…Я подумал, а вдруг…Так-то ты красивая такая, Женька. Как кукла. Я таких и не видел никогда. Тебе бы в модели, а ты…В балахонах этих вечно своих, рубашках мужских…По-другому бы вела себя, и весь отдел бы уже за тобой по пятам ходил, пройти бы не смогла.
Мой смех резко обрывается, потому что в голове от этих слов мелькают картинки из прошлого, и становится дурно.
— Не надо мне, чтобы пройти не смогла, — глухо роняю я, пододвигая к себе замигавший телефон, — Там Катя на выходе. Пойду встречу…
— Давай, — немного растерянно кивает Рома, не понимающий резкую смену моего настроения.
— И давно вы знакомы с Женей? — Ромка говорит громко, чтобы перекрыть долбящую со сцены музыку и крики подпевающей внизу толпы. Катя сидит сбоку от него и двусмысленно ласкает трубочку, торчащую из коктейля, длинными наманикюренными пальцами.
— Уже скоро десять лет, да, Жек?! — Фирсова исподтишка оценивает Ромку взглядом.
И, похоже, мой неудавшийся ухажер проходит первичную проверку. В её темных миндалевидных глазах вспыхивает скрытый интерес. А мне становится скучно. Озираюсь по сторонам, разглядывая толпу. Что-то ищу в этом море людей и не нахожу никак. Ощущаю себя чужой и ненужной. Незнакомые песни, не любимая музыка, флирт, предназначенный не мне…
Мы здесь уже полчаса, и мне тоскливо. Хочется уйти все больше с каждой секундой…
Пододвигаю к себе второй б- 52. Вот допью шот, разделаюсь со своим мохито и извинюсь перед всеми, сказав, что у меня разболелась голова. Тем более, что к тому времени Роме с Катей, скорее всего, будет уже совсем не до меня, а мало знакомая мне Марина — не моя зона ответственности.
— Мы в одной группе в универе учились, — тем временем щебечет Катя, кокетливо заправляя за ухо прядку, выбившуюся из высокого хвоста, — Информационная безопасность. Только Женька отличницей была, а я…
Катя заразительно смеется, запрокинув голову и демонстрируя ряд жемчужных зубов и длинную тонкую шею.
— А я…просто красивая. Вечно списывала у нее. Без Женьки и не закончила бы, наверно. Хотя Женька тогда тоже шикарная была…
И Катька резко обрывает себя, кидая на меня виноватый взгляд. Тяжело смотрю на нее исподлобья. В ее темных расширившихся глазах светится "прости, я больше не ляпну ничего". И я отворачиваюсь.
Фирсова как всегда.
— Ну, в смысле стиль другой был. Знаешь, южный, — тараторит Катька, натянуто смеясь, — Мы же с моря, а это каблуки, мини с тринадцати лет, раскраска боевая на лице, все дела…
Ромка тоже хмыкает, скользя по Кате масляным взглядом, который оседает в районе ее глубоко, щедро наполненного декольте.
— Тебя представить такой могу. Женьку, конечно, вряд ли, — бормочет Злобин, — Так ты тоже программист?
С трудом поднимает глаза к Катиному лицу.
— Не-е-е, да какой? — отмахивается она, — Говорю же, ничего не понимала вообще. Я еще во время учебы в салоне одном работала администратором. Выучилась на барбера между делом. Когда диплом получила, меня сделали старшим администратором сети. А потом одного…кхм…мужчину встретила и переехала сюда, в Питер. Тем более, что Женя уже здесь жила. Уехала сразу после учебы. Этот…эм…мужчина… помог мне устроиться…
Катя делает паузу, видимо раздумывая, стоит ли вообще это все рассказывать, но Ромка слушает внимательно и заинтересованно, никак не демонстрируя, что его что-то смущает, и она все-таки решает продолжать.
— Ну, — слегка нервно улыбается и тянет коктейль из трубочки, — С жильем там, небольшой салон купил, где я теперь хозяйка. Поддерживал меня…Но несколько месяцев назад мы разошлись. Мирно. Так что теперь я одна…
— Точнее свободна, — масляно улыбается Ромка, — Такие девушки одни не бывают.
— Ну, да, — довольно хихикает Катя.
А я отворачиваюсь от них, чтобы не заметно было, как закатываю глаза.
И боковым зрением улавливаю смутно знакомый силуэт. Там, справа, за огромной акустической колонкой. Сердце болезненно пропускает удар и на мгновение нечем дышать. Вглядываюсь, и щеки горят… Медленно сажусь ровно, невидящим взором наблюдая за происходящим на сцене внизу. Вдоль позвоночника ползут колкие электрические мурашки.
Он здесь из-за меня???
Да нет…Но ведь…И спросил, куда мы пойдем, и точно не похож на раста — хиппи, коих здесь подавляющее большинство…В груди тесно, и в голове смятение.
Из-за меня???
А вдруг не заметил. Не найдет… Тут такая толпа? Может подойти? Чёрт…
Мой блуждающий взгляд случайно падает на рядом сидящую Катю, и мне становится нехорошо. А ведь не сказала ей, что мы работаем вместе…Нет, лучше бы не нашел!
— Здравствуйте, — низкий голос прямо за моей спиной отдается в груди ударной волной, равной по силе атомному взрыву.
До побелевших костяшек сжимаю стоящий передо мной коктейльный бокал. Сердечный ритм отбивает чечетку, и я ни черта не знаю, что делать и говорить. Даже повернуться пока не могу…Чужой горячий корпус мягко прижимается к моей спине, и Дамир протягивает обалдевшему Роману руку для рукопожатия.
— Здра-а-асьте… — Ромка оторопело тянет приветствие и пожимает смуглую ладонь начальника. Я тоже смотрю на нее как зачарованная, — Дамир Тигранович, вы как тут?
— Да, мимо проезжал, — Керефов не утруждает себя придумыванием внятной легенды, — Можно?
И садится на пустой барный стул рядом со мной, не дожидаясь ответа.
— Конечно, да… — мямлит не ожидавший его увидеть Роман.
Сглатываю, поерзав на стуле. Дамир занимает слишком много места. Есть такие люди, которые любое пространство сжимают и перекраивают под себя. Его плечо впечатывается в мое, обжигая. На нем черное поло с коротким рукавом, и оголенная кожа предплечья кажется горячее во сто крат. Мой нос щекочет запах терпкого мужского парфюма, губы неконтролируемо вздрагивают в нервной улыбке. Дамир, расположившись, широко расставляет ноги, отчего его бедро плотно прижимается к моему, и мне хочется тихонько протяжно выдохнуть. Кончики пальцев начинает покалывать, я рассеянно глажу прохладный стакан с мохито перед собой. И натыкаюсь помутневшим взором на изумленную Катю.
Чёрт…Резко прихожу в себя.
В это же мгновение ощущаю, как Дамир весь непроизвольно напрягается. Видимо, Катю заметила не только я. Словно в замедленной съемке вижу, как у нее открывается алый, идеально накрашенный рот.
— Приве-е-ет! — тянет она, улыбаясь Керефову во все тридцать два, — Помнишь меня???
— Да, — Дамир откашливается в кулак, щурясь, и небрежным жестом подзывает официанта, — Екатерина, если не ошибаюсь…
— Катя, да, — медленно кивает она, оценивая каждое его микродвижение. И выражение моего лица тоже…
В итоге улыбка застывает на губах Фирсовой, становясь неуверенной. Над нашим столом повисает гнетущее молчание, которое, слава богу, не так очевидно из-за идущего концерта. Дамир сцепляет в руки в замок, подается вперед и в упор смотрит на меня, повернув голову. Так пристально, что вся левая сторона моего лица моментально начинает зудеть. И от такого явного внимания Керефова, на меня тут же переключаются все остальные: Рома, Марина и, конечно, Катя тоже…
Мне хочется сгореть со стыда в эту секунду…
Подружка, прости, я правда не знаю, почему я…Ведь ничего такого, да?
— Вы… — Катины глаза истерически поблескивают в мигающих лазерах освещения, — …Да?
Во рту сухо, и я сначала сглатываю, пытаясь прогнать дерущее ощущение в горле, прежде, чем ответить…
— Дамир Тинранович — наш начальник, — поясняет Рома, встревая раньше меня и опять не до конца понимая, что вокруг происходит, — Дамир Тигранович, это Марина, а это Катя, вы знакомы?