26 января 1859 года в Турине договор был тайно подписан[1532]. 30 января 1859 года в столице Пьемонта состоялась церемония бракосочетания принца Наполеона и принцессы Марии Клотильды[1533]. Эти стремительно развивавшиеся события показали всей Европе, что союз между Францией и Сардинией стал реальностью и соответствующим образом оформлен.
В начале февраля во Франции появилась брошюра Луи де Брея, виконта Ла Героньера, «Наполеон III и Италия», в которой предлагалось сделать на Апеннинах из итальянских государств конфедерацию под почетным главенством папы, но фактическое руководство новым объединением предоставить королю Сардинии[1534]. Насколько император был осведомлен о выходе этой брошюры в свет (или даже дал на это разрешение), до настоящего времени нет единого мнения, но эта работа вызвала широкий резонанс в обществе.
Некоторые слои населения (католики, роялисты, аристократы) начали жестко критиковать курс государства на войну в Италии. Даже в Законодательном корпусе развернулась дискуссия, в ходе которой оппозиция задавалась вопросом, что получит Франция от возможной войны в Италии.
Британский кабинет безуспешно пытался весь прошедший год прояснить позицию Франции относительно ее действий в Италии. Лондон пугали военные приготовления южной соседки, но теперь стало ясно, что Франция и Пьемонт связаны союзными отношениями и направлены они против Австрии. Правительство графа Дерби энергично принялось улаживать противоречия между Парижем и Веной. Британия официально предложила свое посредничество в разрешении «итальянского вопроса»[1535].
Одним из первых шагов к урегулированию конфликта Лондон считал, что Австрии и Пьемонту необходимо прекратить военные приготовления и отвести войска от границы. Наполеон III принял английское предложение о посредничестве.
В Австрии британское предложение восприняли с воодушевлением. Австрийское правительство видело в Англии союзника и хотело рассчитывать на благосклонное содействие Лондона в урегулировании конфликта с Пьемонтом, за спиной которого угадывалась Франция.
По поручению своего правительства Коули провел переговоры с французским, а потом и австрийским кабинетом. На горизонте забрезжила надежда, что в Европе удастся сохранить мир.
Такой поворот дел не устраивал Турин. Кавур полагал, что настал благоприятный момент для открытой борьбы с Австрийской империей и объединения итальянских земель под скипетром пьемонтского короля. Он всячески содействовал росту патриотических чувств итальянцев на всей территории Апеннинского полуострова. Недвусмысленно призывал готовиться к решительной борьбе с оккупантами и не препятствовал разжиганию националистических страстей в сардинской прессе. Он встретился с Гарибальди и попросил его сформировать корпус волонтеров, готовый при необходимости начать боевые действия против австрийских войск[1536]. Кроме того, премьер-министр Сардинии неоднократно обращался к императору французов с просьбой не позволить «пламени борьбы» погаснуть в результате дипломатического урегулирования, инициированного третьей стороной.
Наполеон III всячески успокаивал своего союзника и особо не рассчитывал на британские предложения о посредничестве[1537]. 3 марта 1859 года в Париже был заключен секретный договор между Францией и Россией о союзе. В этом документе Петербург брал обязательство соблюдать благожелательный для Франции нейтралитет в случае войны между Францией и Австрией. Более того, Россия должна была способствовать сохранению нейтралитета других великих держав (прежде всего, имелась в виду Пруссия). Французы не брали на себя конкретных обязательств, но они соглашались с тем, что при заключении мирного договора в действующие соглашения будут внесены изменения в интересах двух стран[1538]. Этим самым Россия рассчитывала избавиться от обременительных статей Парижского мирного договора 1856 года. Более того, французы просили российское правительство провести военные маневры у австрийской границы и тем самым отвлечь часть сил Австрийской империи от итальянского театра. Петербург дал согласие придвинуть российские части к австрийской границе[1539].
16 марта 1859 года Александр II предложил провести конгресс великих держав по вопросу Италии[1540]. Этот сигнал из Петербурга дополнял британские усилия по урегулированию «итальянской проблемы», поэтому предложение царя нашло поддержку у Франции, Пруссии и Великобритании[1541].
Однако в Вене посчитали, что конгресс по обсуждению ситуации в Италии необходимо провести только с участием великих держав без представителей Пьемонта[1542]. Австрийское правительство утверждало, что сардинцы открыто готовятся к войне и провоцируют Австрию, поэтому представители Турина не имеют права заседать на конгрессе. Там могут присутствовать в качестве наблюдателей представители других итальянских государств. Пьемонт должен отвести свою армию от границы с Австрией и сократить ее. Это было большой ошибкой австрийского руководства.
В Вене победили сторонники жесткой линии, которые требовали не переговоров, а незамедлительных действий. Расчет делался на то, что Австрия добьется быстрой победы над пьемонтцами и Франция не успеет помочь своему союзнику. За это время на стороне Вены выступят государства Германского союза, и боевые действия можно будет перенести за Рейн, на территорию Франции[1543]. В этих условиях французам придется одновременно драться на юго-востоке, в Италии, с австрийской армией и на востоке, на Рейне, с войсками Германского союза. Франция неизбежно проиграет.
Выстраивая эти планы, австрийцы рассчитывали на благожелательный нейтралитет Великобритании. Более того, ослабленная после Крымской войны Российская империя не захочет принять участие в борьбе, которая заведомо приведет к поражению. Поэтому в тот момент, когда великие державы обсуждали формат и повестку предстоящего конгресса, неожиданно 23 апреля 1859 года австрийский посланник барон Эрнст Келлерсперг вручил Виктору Эммануилу II ультиматум, в котором содержалось требование отвести пьемонтские войска от границы Ломбардо-Венецианского королевства и демобилизовать армию[1544]. В случае отказа Сардинии выполнить эти требования Австрийская империя грозила начать боевые действия. На ответ отводилось три дня.
Австрийский ультиматум был срочно по телеграфу направлен в Париж. В пять часов вечера 23 апреля Наполеон III ознакомился с этим документом[1545]. Он отдал приказ своей армии немедленно покинуть места постоянной дислокации и отправляться в Сардинское королевство.
25 апреля 1859 года французский посол в Вене довел до сведения австрийского имперского правительства, что если Австрия перейдет границу союзной Сардинии, то это будет воспринято в Париже как объявление войны Франции[1546].
26 апреля 1859 года австрийский посланник в Турине получил ответ на ультиматум. Правительство Пьемонта отказалось выполнить австрийские требования. Через несколько часов первые части армии Австрийской империи перешли границу по реке Тичино и вторглись в пределы Сардинского королевства.
Дар Наполеона III ощущать потребности общества в конкретную минуту опять позволил представить складывавшуюся политическую ситуацию в выгодном для себя свете. Во Франции поднялась волна массового патриотизма, увлекшая за собой все общество. Идея войны за страну, которая подверглась нападению со стороны могучего коварного врага, приняла небывалые размеры. В конечном итоге даже недавние оппоненты политики Франции в Италии поддержали императора. Это хорошо продемонстрировало заседание Законодательного корпуса 30 апреля 1859 года, куда правительство вынесло вопрос о выделении кредитов на войну с Австрией. Нижняя палата единодушно поддержала предложение правительства[1547].
Императрица Евгения, беседуя с Мериме 2 мая 1859 года, сказала, что, когда узнала об объявлении войны, была счастлива, как никогда за последние месяцы. «У нас хорошее дело, у нас отличная армия, и он (Наполеон III. — Прим. авт.) полон уверенности и энергии. Ожидания последних трех месяцев повлияли на его здоровье и настроение. Теперь же он счастлив так же, как и я»[1548], — подчеркнула императрица. Эти слова Евгении в те дни разделяло подавлявшее большинство французов.
Император принял решение самому возглавить армию и отправиться в Италию. На время его отсутствия императрица Евгения стала регентом. 3 мая 1859 года было обнародовано воззвание императора к народу. В нем говорилось следующее[1549]:
Французы!
Австрия, посылая свою армию на территорию Короля Сардинии, нашего союзника, объявляет нам войну. Таким образом, она нарушает договоры и справедливость, а также угрожает нашим границам. Все великие державы протестуют против этой агрессии. Пьемонт, принимая меры, которые обеспечили бы мир, спрашивает — что лежит в основе этого грубого вторжения? В основе этого находится то, что для Австрии некоторые вопросы приобрели чрезвычайную важность: либо ее владычество будет распространено до Альп, либо Италия станет свободной вплоть до Адриатики, ибо в этой стране каждый уголок земли, который остается независимым — это опасность для ее власти. До сих пор умеренность была правилом моего поведения. Теперь энергия становится моей первой обязанностью — позволить Франции вооружиться и решительно сказать Европе: я не желаю завоеваний, но твердо намерен поддерживать национальную и традиционную политику. Я соблюдаю договоры, но при условии, что никто не должен нарушать их в ущерб мне. Я уважаю территорию и права нейтральных стран, но я смело выражаю свое сочувствие народу, чья история переплетена с нашей собственной и кто стонет под чужим игом. Франция показала свою ненависть к анархии. Она с готовностью предоставила мне полномочия для того, чтобы лишить силы зачинщиков беспорядков и членов тех фракций, которые постоянно плели заговоры с нашими врагами. Но она не отказалась от своей функции цивилизованной державы. Ее естественными союзниками всегда были те, кто желает улучшения человеческого бытия, и когда она достает свой меч, то не с целью доминирования, а с целью освобождения. Таким образом, цель этой войны — восстановить независимость Италии, а не заставить ее сменить хозяина. Мы будем иметь на наших границах дружелюбный народ, который будет обязан нам своей независимостью. Мы входим в Италию не для того, чтобы разжигать беспорядки или поколебать власть Папы Римского, заменив его на троне, а для того, чтобы освободить его от иностранного давления, которое оказывает влияние на весь полуостров, и помочь навести законный порядок ко всеобщему удовлетворению. Короче говоря, мы собираемся ступить на эту древнюю землю, памятную многими победами, поступью наших отцов — дай Бог нам быть достойными их! Я собираюсь поставить себя во главе армии. Оставляю во Франции Императрицу и моего сына. Опираясь на опыт и знания живущего брата Императора, уверен — Императрица поймет, как показать себя равной величию своей миссии. Я вверяю им доблесть армии, которая остается во Франции, чтобы охранять наши границы и защищать наши дома; я вверяю им преданность Национальной гвардии; передаю им, одним словом,