[1581]. Перевес в артиллерии был у австрийцев: 429 стволов против 320[1582].
Первоначально ставка Наполеона III располагалась в Кастильоне, а императора Франца Иосифа — в городке Вольта[1583].
Итак, предрассветная перестрелка между подразделениями Барагэ д’Илье и Стадиона переросла в масштабное сражение, в которое с каждым часом втягивались все новые и новые части. К 8 часам утра французы смогли отбросить австрийцев непосредственно к Сольферино, но, пользуясь зданиями и другими постройками (средневековая стена, кладбище, укрытия), австрийцы прочно удерживали оборону. Следующие три часа французы упорно сражались в Сольферино, пытаясь взять его под свой контроль. Австрийское командование придавало особое внимание Сольферино и постоянно посылало Стадиону подкрепления.
Наполеон III пытался маневрировать. Он укрепил центр наступления на Сольферино частями дивизии генерала Базена. При этом дивизии Ла Моттеружа, Форе и Ладмиро неоднократно пытались с флангов охватить австрийские позиции. К 14 часам Сольферино был окружен, а еще через час взят. Таким образом, ценой огромных усилий французам удалось прорвать центр австрийской обороны.
В ходе всего боя на этом участке император верхом на лошади был постоянно на боевых позициях. Он посетил дивизии Форе, Ладмиро, подразделения Императорской гвардии[1584]. Рядом с ним погиб один из его адъютантов[1585].
Южнее наступали корпуса Мак-Магона, Ньеля и Канробера. Два французских корпуса (Ньеля и Канробера) столкнулись с первой австрийской армией Вимпфена. Первая армия прикрывала дорогу из Кастельоне к реке Минчо. Вимпфен стянул сюда практически все пехотные подразделения, расположив на своем правом фланге кавалеристов Менсдорфа. Для того чтобы уменьшить французское давление, Менсдорф предпринял удар встык между корпусами Мак-Магона и Ньеля. Это повлекло за собой перегруппировку французов, в результате чего кавалерийская дивизия генерала Дево вступила в ожесточенный бой с частями Менсдорфа.
Австрийцы на данном участке имели перевес в живой силе, и к полудню начали общее наступление на корпуса Ньеля и Канробера. С огромным трудом французы смогли удержать свои позиции. Этому способствовало также то, что равнинный характер местности позволял французам полностью использовать свое преимущество в нарезной артиллерии. К вечеру Ньель получил подкрепления и начал продвигаться к городкам Реббеко и Гуидизоло. Через несколько часов наступление прекратилось, измученные войска перешли к вялой перестрелке.
Наполеон III в сражении при Сольферино, 24 июня 1859 года. Художник Ж-Л. Мейссонье, 1863
На севере пьемонтцы упорно боролись с австрийцами за овладение населенными пунктами Роколло, Сан-Мартино, Орта-ди-Ателла и Казерте. Инициатива попеременно переходила от сардинцев к австрийцам и наоборот. Однако к вечеру, с получением новостей о потере Сольферино и прорыве французов, австрийцы начали оставлять свои позиции. Потеряв Сольферино и не добившись успеха на юге, главное австрийское командование в Вольте посчитало сражение проигранным и дало приказ начать под покровом ночи общий отход к переправам через Минчо. Расчет делался на то, чтобы оторваться от противника, переправиться через Минчо и оказаться под прикрытием Quadrilateral — системы сильных крепостей Пескьера, Мантуя, Верона и Леньяго[1586].
Сражение при Сольферино оказалось одним из самых кровавых в истории XIX века. Пьемонтцы потеряли убитыми и ранеными более 5 тысяч человек, французы — около 11–12 тысяч, а австрийцы — более 22 тысяч[1587]. После сражения огромная территория представляла собой апокалипсическое зрелище: масса убитых и раненых людей и лошадей, фрагменты тел, изорванная и окровавленная униформа, разбросанное оружие, ранцы и другие предметы солдатского снаряжения, разбитые орудия, ящики, повозки.
Свидетелем баталии у Сольферино был молодой швейцарский предприниматель Анри Дюнан[1588]. Его ужаснуло не само сражение, а открывшаяся картина людских мук после битвы. Более того, дневной зной сменился сильным ливнем, который превратил сухую землю в грязную жижу. Это только усилило страдания тех, кто уже не мог передвигаться самостоятельно. Тысячи раненых остались на поле битвы умирать без всякой надежды на какую-либо помощь. Потрясение было настолько сильным, что Дюнан не только начал оказывать, наряду с местными жителями, им помощь уже там, в Сольферино, но и решил предпринять конкретные шаги, чтобы воины могли бы получать помощь на систематической основе. Пережитое нашло отражение в его книге «Воспоминание о битве при Сольферино», а ровно через четыре года, 24 июня 1863 года, по инициативе Дюнана в Женеве был основан Международный комитет Красного Креста[1589].
Страшные картины жестокого сражения и людских страданий глубоко проникли в души всех его участников, в том числе императора французов Наполеона III[1590] и австрийского императора Франца Иосифа. «Я вынужден был отдать приказ к отступлению… — вскоре написал своей супруге, императрице Елизавете Баварской, Франц Иосиф. — В отвратительную погоду я поскакал в Валеджо, а оттуда отправился в Виллафранку. Там я провел ужасный вечер. Я застал полную неразбериху: раненые, беженцы, повозки, лошади… Вот печальная история неудачного дня, когда было приложено много усилий, однако счастье нам не улыбнулось. Я с лихвой набрался опыта и понял, какое чувство испытывает разбитый в сражении генерал… Я останусь здесь до тех пор, пока армия находится за рекой Адидже и не будут приняты важнейшие меры на будущее, затем я помчусь в Вену, где меня ждут неотложные дела»[1591].
Первые доклады после сражения привели Наполеона III в удручающее состояние. Потери ужасные. Поздно вечером он послал Евгении короткую телеграмму: «Большое сражение.
Великая победа»[1592]. Ночь провел в Кавриане, и на следующий день послал еще одну телеграмму супруге: «Я провел ночь в комнате, которую утром перед сражением занимал император Австрии»[1593].
Как говорит Ридли, «эта новость с восторгом была принята французской публикой и позднее повторялась историками, но была высмеяна австрийскими штабными офицерами как полная чушь. Франц Иосиф ночевал 23 июня в Валеджо и провел несколько часов во время сражения в Кавриане, но не сходил со своего коня»[1594].
Через несколько дней Наполеон III и основная часть французской армии переправились через Минчо. Император приказал перенести свой главный штаб в Валеджо[1595]. Сюда же с юга подошел и 5-й корпус принца Наполеона. Пьемонтские войска начали осаду мощной крепости Пескьера. Они были в прекрасном расположении духа. Французы обещали подвезти по железной дороге осадные орудия.
Во Франции, Италии и во всей остальной Европе ожидали окончательной развязки. Вслед за Ломбардией на очереди стояла Венеция, а там боевые действия можно было перенести на территорию собственно австрийских земель. Тем неожиданней прозвучало предложение Наполеона III австрийцам заключить перемирие до 15 августа. Кроме того, император направил своего адъютанта, генерала Флери, к Францу Иосифу с предложением встретиться, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию и условия возможного мирного договора. Австрийцы согласились, 8 июля 1859 года в Виллафранка-ди-Верона перемирие было подписано[1596].
Чем был вызван такой неожиданный поворот в действиях императора французов? Почему австрийский император тотчас же согласился как с предложением перемирия, так и на встречу с Наполеоном III? Побудительными мотивами Наполеона III к завершению войны можно признать следующие. Во-первых, разгром Австрии болезненно воспринимался в Германском союзе. По мере того как Австрия терпела поражения, в Германии все громче звучали голоса об опасности грозившей сообществу немецких государств и необходимости оказания помощи австрийским собратьям.
Пруссия, как один из наиболее крупных игроков в союзе, в июне начала частичную мобилизацию, а к июлю уже направила войска к Рейну. Предполагалось, что у границ Франции будет сосредоточено не менее 200–250 тысяч солдат[1597]. Несомненно, что примеру Пруссии должны были последовать другие немецкие государства. Война на Рейне со свежими войсками Пруссии и ее союзников представлялась весьма проблематичным делом. Об этом императору неоднократно писала в Италию императрица-регент Евгения.
Во-вторых, основные тяготы войны с Австрийской империей легли на плечи Франции. Французы, неся огромные потери (Сольферино подтвердило это в полной мере), должны были сделать основное дело и «подарить» своему союзнику все «лавры» от этой войны.
В-третьих, внутреннее состояние Франции и Италии не способствовало продолжению войны. При всех своих успехах император не был уверен в сплоченности и лояльности общества. Различные идеи — от ультрамонархизма до коммунизма — продолжали витать в обществе и при определенных обстоятельствах делали ситуацию весьма неустойчивой.
Кроме того, ситуация в Италии могла бы сказаться на Франции. Успехи в войне с Австрией уже подняли народно-патриотическую волну на части Апеннинского полуострова (Тоскана, Парма, Модена, Лукка, Романья). Здесь могли взять верх революционные силы и тем самым разжечь пламя борьбы в Европе. Искры революции могли бы разлететься на другие страны, в том числе и Францию. Уже находясь в Ломбардии, император получил сообщение, что в Пьемонте появился Кошут, который уже много лет призывал к революции в Венгрии и борьбе против старых монархий