В ответ на депутатский запрос Бисмарк 1 апреля 1867 года проинформировал рейхстаг Северогерманского союза о «люксембургском вопросе»[1946]. Депутатов парламента, а затем и немецкое общество захлестнула волна негодования по поводу французских притязаний. Все сходились во мнении, что прусские солдаты в Люксембурге должны сражаться в случае вступления на территорию герцогства иноземных войск. Обсуждение в рейхстаге имело широкий резонанс в Европе. На континенте пошли разговоры, что «люксембургский кризис» может привести к войне между Францией и Пруссией (Северогерманским союзом). Однако Бисмарк демонстративно сохранял удивительное спокойствие и призывал не поддаваться эмоциям, а стремиться к мирному урегулированию конфликтной ситуации.
В Париже не ожидали такого поворота событий, но Наполеон III твердо решил, что на этот раз никаких колебаний не будет[1947]. Франция будет драться.
21 апреля 1867 года Россия[1948], а следом и Великобритания предложили провести международную конференцию по вопросу «ситуации в Люксембурге». Через несколько дней Франция и Пруссия согласились с идеей проведения конференции. В первый день мая были официально отправлены приглашения заинтересованным странам.
Конференция открылась в Лондоне 7 мая 1867 года. В ней приняли участие все государства, подписавшие договоры по Люксембургу 1831 и 1839 годов. В столице Великобритании собрались представители Австрии, Англии, Бельгии, Италии, Люксембурга, Нидерландов, Пруссии, России и Франции. 11 мая 1867 года всеми сторонами был подписан Лондонский договор, в котором Франция соглашалась дезавуировать свое предложение по Люксембургу, герцогство объявлялось вечно нейтральным государством, из его столицы выводился прусский гарнизон, а крепостные укрепления подлежали уничтожению[1949]. Все подписавшие договор государства гарантировали независимость герцогства.
Через несколько дней в Париже Наполеон III и его правительство бурно отпраздновали подписание Лондонского договора, представив общественности решение «люксембургского вопроса» и вывод из герцогства прусских войск как величайшую победу Франции. Наполеон III всегда тонко чувствовал настроение народа и внешнеполитическими мероприятиями пытался всячески способствовать укреплению своей власти. Однако в данном случае победа была фальшивой, о чем громогласно заявила оппозиция.
Гораздо бóльшую пользу из «люксембургского кризиса» смог извлечь Бисмарк. В ходе последовавших переговоров с представителями южногерманских государств (Бавария, Вюртемберг, Баден и Гессен-Дармштадт) были озвучены экспансионистские территориальные намерения Франции и представлены соответствующие конфиденциальные проекты документов по поглощению Францией Люксембурга и Бельгии, подготовленные французской стороной в 1866 году. Эти аргументы и мощь усилившейся Пруссии подействовали на немецкие государства таким образом, что вдобавок к уже имевшимся военным договорам были подписаны дополнительно торговые, таможенные, почтовые и другие документы. Южногерманские государства, наряду с государствами Северной Германии, стали членами единого германского Таможенного союза (Zollverein)[1950]. Образовался Таможенный парламент на основе всеобщего избирательного права.
Однако внешне вся Европа аплодировала мудрости государственных мужей, которые мирно разрешили острый международный конфликт. 5 июня 1867 года прусская делегация во главе с Вильгельмом I и Бисмарком приехала на всемирную выставку в Париж. Публика отмечала, как доброжелательно вели себя пруссаки. Король и премьер выглядели расслабленно и беззаботно, получая удовольствие от парижских празднеств.
Среди монарших гостей всемирной выставки не было австрийского императора Франца Иосифа. Сообщение о трагической гибели Максимилиана стало серьезным потрясением для императора Австро-Венгрии и дома Габсбургов. Намеченный ранее визит в Париж был отменен. В середине августа 1867 года, в разгар всемирной выставки, Наполеон III и императрица Евгения отправились в Австрию, чтобы выразить соболезнование императору Францу Иосифу и его семейству.
Впервые со времен войны 1866 года императорская чета проследовала по четырем южногерманским государствам (Бавария, Баден, Вюртемберг и Гессен-Дармштадт). На этот раз Наполеон III столкнулся не только с радушным приемом, как, например, это было в Штутгарте, но и кое-где услышал от простых немцев пожелание оставить Германию в покое. В Аугсбурге императорскую чету встретила манифестация, организованная социалистами и националистами[1951]. Местные власти делали все возможное, чтобы недовольство императором французов не вылилось в более мощные демонстрации.
В Аугсбурге император показал Евгении дом, где он жил вместе с матерью, Гортензией Богарне, а также школу Gymnasium, где учился[1952]. Войдя в школу, Наполеон III не без удовольствия нашел комнату и стол, за которым сидел. В одном из классов с гордостью продемонстрировал супруге подоконник, на нем красовалась вырезанная дата «1823» — след от былого ученичества. Пройдя в сад около школы, император сломал небольшую веточку в качестве сувенира на память[1953].
18 августа 1867 года Наполеон III и Евгения приехали в Зальцбург[1954], где их уже ждали император Франц Иосиф и императрица Елизавета. Город раскинулся на живописных берегах реки Зальцах у подножия Альпийских гор. По ночам Зальцбург был расцвечен иллюминацией и подсветкой.
Высоких гостей разместили в загородном дворце Хелльбрунн, где в первый же вечер хозяева устроили роскошный банкет[1955]. В последующие дни Наполеон III и Евгения посетили гала-представление в городском театре, а также побывали на приеме в городской ратуше.
Зальцбург накрыла волна приезжих. И дело было даже не в том, что здесь встретились императоры, а в том, что впервые на публике появились две красавицы-императрицы, разговоры о которых уже много лет будоражили умы по всей Европе. Невольное женское соперничество подогревало интерес[1956], и толпы любопытных неизменно собирались на улицах. Разговоры об этом буквально витали в чистом воздухе Альп.
Императрица Евгения отправилась в Бад-Ишль, чтобы навестить эрцгерцогиню Софию[1957]. Эрцгерцогиня потеряла своего любимца Макса и замкнулась в себе. При дворе шли разговоры, что мать Франца Иосифа быстро постарела и потеряла интерес к жизни. За несколько часов свидания придерживающаяся католическо-монархических воззрений Евгения нашла полное понимание у консервативной монархо-католической Софии.
Тем временем два императора много беседовали, часто оставаясь с глазу на глаз. Скорее всего, речь шла о поиске общих точек соприкосновения двух государств. Австрийская правящая верхушка разделилась в своем видении будущего. Основная часть выступала за возвращение утраченных позиций Австрии в Германии. Это неизбежно приводило к новому противостоянию с Пруссией и Северогерманским союзом.
Несколько недель назад была провозглашена Австро-Венгрия, что давало шанс, по мнению ее создателей, укрепить изнутри монархию и избежать новых столкновений на национальной почве, удовлетворив политические пожелания венгров.
Наполеон III был уверен, что его страну в ближайшем будущем также ждет столкновение с непомерно расширившейся в последние годы Пруссией. Все пожелания Франции относительно расширения своих границ у Рейна были под тем или иным предлогом отвергнуты прусским руководством. Посещение южнонемецких государств и растущий там национализм также тяжело воспринимались главой Франции.
Франц Иосиф принял приглашение Наполеона III посетить в ближайшее время Париж.
Тем временем в Италии опять обострился «римский вопрос». 13 декабря 1866 года последний французский солдат покинул Рим[1958]. Франция полностью выполнила свои обязательства по Cентябрьской конвенции 1864 года. В Риме и его окрестностях остались только папские войска, в состав которых входили и французские добровольцы.
Вывод войск из Рима и неудачи в Мексике вызвали шквал негодования католиков и консерваторов во Франции. К ним присоединились и некоторые депутаты Законодательного корпуса. Газеты католического направления раз за разом указывали властям на всю опасность полного ухода Франции из Италии.
В конце 1866 года Италия получила Венецианскую область. Несмотря на некоторое недовольство общества итогами войны 1866 года, в стране опять начал раскручиваться маховик пропагандистской кампании, направленной на захват Рима. В апреле на пост премьер-министра Италии вернулся Раттацци, который симпатизировал этой идее. Именно при нем Гарибальди в 1862 году уже предпринял такую попытку[1959].
Не без молчаливого согласия правительства Италии Гарибальди весной и летом 1867 года опять провозгласил свой лозунг «Рим или смерть!» и начал массовую кампанию по сбору добровольцев в свои отряды[1960]. Это вызвало взрыв недовольства в Риме, а также среди католиков во Франции и по всей Европе. Верхушка французской католической церкви призвала начать сбор средств и набор добровольцев для папских войск. Социалисты и республиканцы настаивали на невмешательстве в дела Италии и сочувствовали Гарибальди и его движению.