Вокруг Седана на холмах разбросаны населенные пункты: на севере — Сен-Манж; на юго-востоке — Базей; на востоке через Мёз — Френуа. Таким образом, город-крепость Седан находится в центре гряды холмов, которые возвышаются над местностью. Это обстоятельство имело чрезвычайно важное значение в условиях качественного превосходства германской артиллерии.
Но Мак-Магон полагал (и Наполеон III соглашался с ним в этом), что изгиб реки, наличие холмистой местности, а также северной дороги через Вринь-о-Буа и границы с Бельгией делают положение армии более безопасным. Примечательно, что когда днем 31 августа генерал Дуэ в разговоре с Мак-Магоном выразил недоумение слабостью позиции своего корпуса на севере у Сен-Манж и потребовал прислать подкрепления и начать работы по рытью траншей, командующий ответил, что не собирается отсиживаться в крепости и будет «маневрировать перед противником». В ответ генерал мрачно заметил, что «завтра противник не даст времени для маневров»[2279].
Однако вернемся к ночному разговору Наполеона III и командующего Шалонской армией. После того как маршал изложил свой план, император согласился с ним, но ответил категоричным отказом на предложение уехать на следующий день в Мезьер. «Я решил больше не разделять свою судьбу и судьбу армии»[2280], спокойно ответил Наполеон III.
На следующее утро в войсках зачитали воззвание императора[2281]:
Солдаты!
Поскольку начало войны оказалось неудачным, то я не считал возможным брать на себя никакой личной ответственности и передал главное командование тем маршалам, на которых мне указывало общественное мнение. До сих пор усилия наши не увенчались успехом. Между тем я узнал, что армия маршала Базена реорганизуется в Меце, а армия Мак-Магона понесла вчера в Бомоне лишь незначительные потери. Поэтому вы не должны падать духом! До сих пор мы не позволяли врагу приблизиться к столице, и вся Франция поднимается, чтобы прогнать вторгнувшегося врага. Поскольку в этих непростых обстоятельствах императрица достойно занимает мое место в Париже, то я решил променять роль суверена на роль солдата! Я ничего не пожалею, чтобы спасти Отечество, которое, благодаря Богу, насчитывает еще много храбрых мужей. Если же и найдутся трусы, то военный закон и общественное мнение не замедлят воздать им должное! Солдаты! Будьте достойны своей старой славы! Бог не оставит нашего Отечества, если только каждый из нас исполнит свой долг!
Рано утром Мак-Магон начал инспектировать позиции корпусов, расположившихся вокруг города. Военный медик доктор Анжэ, прикрепленный к императорскому штабу, в своих заметках написал: «Меня разбирало любопытство, и примерно в десять часов я поднялся на цитадель крепости. Там я увидел, что маршал изучает расположение пруссаков на левом берегу. Я знал, что его предупреждали офицеры штаба, в частности Ашиль Мюрат, кто очень хорошо знал Седан, поскольку прожил в нем два года, что Седан — это мышеловка, в которую нас всех поймали. Я видел, как он поник головой и опустил руки, подобно человеку, которого приговорили к смертной казни. Командующий знал, что Седан — мышеловка»[2282].
Как отмечает французский историк Поль Герио, «над валами крепости, построенными Вобаном еще в те времена, когда артиллерия стреляла на несколько сотен метров, со всех сторон господствовали высоты. То, что называлось цитаделью, было не более чем историческим памятником маршалу Тюренну»[2283].
Справедливости ради следует отметить, что командующий, не рассчитывая на долгое пребывание в Седане, все же был вынужден сделать там остановку. Войска нуждались в отдыхе и пополнении продовольствием и боеприпасами. В городе скопились вагоны с миллионом пайков. Однако удалось разгрузить не более 200 тысяч[2284]. После начала артиллерийского обстрела станции и неразберихи среди железнодорожных служащих вагоны с продовольствием попали к немцам.
Еще одной малоприятной новостью стала неожиданная утрата контроля над мостом через Мёз около Доншери — 30 августа Мак-Магон приказал его взорвать. Нерасторопность и паника среди саперов и железнодорожных рабочих привели к тому, что 31 августа этот стратегический объект был в целости и невредимости захвачен пруссаками[2285].
Кроме того, маршал был введен в заблуждение недостоверной информацией от графа Паликао из Парижа, в которой утверждалось, что Шалонская армия значительно оторвалась от германцев, поэтому отдых измученным солдатам на сутки в Седане представлялся командующему весьма логичным решением.
Вместе с тем Наполеон III, судя по всему, был более реалистичен в прогнозах. Утром 31 августа к нему явился курьер, капитан Семезон, от генерала Винуа с сообщением о сосредоточении передовых частей 13-го корпуса в Мезьере. На вопрос офицера о дальнейших шагах корпуса Наполеон III ответил, что «пруссаки подходят большими силами. Всем войскам сосредоточиться в Мезьере»[2286].
В ходе беседы Семезон рассказал, что, когда он ехал по железной дороге, недалеко от Доншери на холмах заметил германскую конную артиллерию. Император приказал капитану отправиться в Мезьер на лошадях по северной дороге через Вринь-о-Буа, поскольку, по словам самого Наполеона III, это «новая дорога и немцы о ней не знают». На следующий день, добавил император, по этой же дороге пойдет в Мезьер и вся армия[2287]. В разговоре с курьером император выразил уверенность, что немцы все же не имеют достаточно сил, чтобы переправиться у Доншери через Мёз и помешать армии уйти из Седана[2288].
Тем же утром императору был представлен новый командир 5-го корпуса генерал Феликс де Вимпфен. В Париже были недовольны прежним командиром корпуса генералом Фейи. Граф Паликао вызвал Вимпфена из Орана, где тот был губернатором, и приказал принять корпус, а также предписал вступить в командование Шалонской армией в случае, если Мак-Магон не сможет исполнять свои обязанности[2289].
Генерал Вимпфен присоединился к армии между Кариньяном и Седаном. Однако Маг-Магон встретил его не очень приветливо, поскольку считал нецелесообразным менять Фейи. Поэтому Вимпфен, почувствовав холодок в голосе командующего, не доложил императору и маршалу о полученных в Париже инструкциях.
В ходе разговора с вновь прибывшим командиром 5-го корпуса император расспросил его о положении в столице и поинтересовался мнением генерала о причинах поражения в Бомоне. Вместе с тем ни Наполеон III, ни Мак-Магон не проинформировали Вимпфена о состоянии армии и дальнейших планах, о которых шла речь ночью[2290].
Весь день 31 августа к городу продолжали подтягиваться корпуса Шалонской армии. К вечеру французы расположились в таком порядке: к юго-востоку от города у селения Базей — 12-й корпус генерала Лебрёна; на востоке по направлению к Живони — 1-й корпус Дюкро; на северо-западе у Сен-Манжа — 7-й корпус Дуэ и на западе у Френуа — 5-й корпус Вимпфена. Кавалерийские подразделения находились в резерве и были сосредоточены, главным образом, на северо-западе, в тылу 7-го корпуса.
Тем временем непрерывным потоком с разных сторон к Седану также подходили германские части. Мольтке предполагал, что французы попытаются через день-два уйти к Мезьеру и будут отступать к Парижу. Поэтому начальник прусского Генерального штаба отдал приказ левофланговым частям Третьей армии (вюртембергская и 6-я кавалерийская дивизии) перерезать дорогу Седан — Мезьер и остановить любое продвижение 13-го французского корпуса. Бельгийское правительство было официально уведомлено, что любые французские военные, пересекшие границу, должны быть разоружены и интернированы. В противном случае германские войска без уведомления войдут на бельгийскую территорию[2291].
Днем император поднимался на валы и цитадель крепости и рассматривал противника на другом берегу Мёза. Было отчетливо видно, как тщательно немцы расставляли свои артиллерийские батареи. Многие отмечали, что вдалеке виднелись как прусские, так и баварские шлемы. Это наводило на мысль о наличии около Седана обеих немецких армий и их совместных действиях.
Наполеон посетил также армейские магазины. Склады были практически пустыми. Увиденное там и сообщение о потере вагонов с продовольствием угнетающе подействовало на него. К вечеру 31 августа немецкие войска находились восточнее арденнских лесов, вплоть до селения Базей вдоль Живони — 1-я, 2-я пехотные и кавалерийская гвардейские дивизии, 24-я и 8-я дивизии, а также 1-я и 2-я баварские дивизии (у Базей), в резерве — 7-я пехотная и 12-я кавалерийская дивизии; на западном направлении, за рекой Мёз у Френуа — 3-я, 4-я баварские дивизии, вюртембергская дивизия, а также 4-я кавалерийская дивизия, за ними находились 9-я, 10-я, 21-я и 22-я прусские пехотные дивизии. На всех возвышенностях по всему периметру своих позиций немцы расположили артиллерию, которая могла обстреливать все французские позиции вплоть до крепости.
На травянистых возвышенностях южнее Френуа была оборудована королевская главная квартира, куда Вильгельм I, Бисмарк и Мольтке пригласили германских князей и принцев, иностранных послов и целый корпус журналистов для наблюдения за ходом сражения[2292]