Всеми этими обстоятельствами попытались воспользоваться разномастные группы недовольных. В городе расцвела атмосфера заговоров. В эту борьбу включился и Луи Наполеон. Молодой и горячий парень всячески пытался показывать свое участие в поддержке итальянских патриотов. Луи Наполеон открыто ездил по улицам города на лошади, седло которой было украшено в красные, белые и зеленые цвета флага единой Италии[221].
11 декабря 1830 года он оказался вовлеченным в перестрелку между повстанцами и полицией. Луи Наполеону удалось сбежать невредимым[222]. В той же перестрелке получил ранения двадцатисемилетний доктор из Милана Анри Конно, сын француза и итальянки. Именно там, в Риме, завязалась дружба этих двух людей, которая продолжалась всю жизнь.
Похождения Луи Наполеона не остались незамеченными тайной полицией. В тот же вечер палаццо Располи, которое снимала Гортензия, было окружено папскими гвардейцами, и ей объявили, что Луи Наполеон должен под их присмотром немедленно покинуть Папскую область. Гортензии пришлось подчиниться, но при прощании с матерью он успел шепнуть ей, что в соседней комнате он укрыл одного из заговорщиков, и попросил позаботиться о нем[223]. Гортензия выполнила его просьбу. При этом она все же была довольна, что сын будет в безопасности за пределами Папской области и сможет отправиться к отцу.
Приехав во Флоренцию, Луи Наполеон рассказал все брату, и они, вопреки настойчивому требованию отца прекратить опасные затеи, открыто заявили о поддержке революционеров. В эти же дни Луи Наполеон не без удовлетворения написал одному из друзей: «Вы, наверно, слышали, что меня заставили покинуть Рим. Видимо, кардиналы боялись меня. Некоторые люди говорят, что я очень обижен этим оскорблением, но они ошибаются. Есть правительства, преследование которых для меня большая честь»[224].
Революционный романтизм и необдуманные порывы братьев не одобряла и мать. Ей, пережившей много на своем веку, ситуация в Италии представлялась в несколько ином свете. «Итальянцы могут не сомневаться в минуты возбуждения, что избавятся от бремени, которое угнетает их, — писала Гортензия 8 января 1831 года сыновьям, — но я не думаю, что у них есть средства и возможности длительной борьбы в одиночку против мощи, которая противостоит им»[225]. Далее она говорила, что итальянцы не смогли по достоинству оценить время, когда они были объединены под властью французской империи, страна разобщена и нет единства в действиях, против повстанцев уже выступает Австрийская империя. Восстание в какой-то одной части Италии (она имела в виду конкретно область Романья) не принесет успеха и приведет только к неудаче. «Италия ничего не может сделать без Франции, и она должна терпеливо ждать, пока Франция не приведет свои дела в порядок»[226], — подчеркнула бывшая королева. Ее слова оказались во многом пророческими.
В середине января вспыхнуло восстание в герцогстве Модена, перекинувшееся впоследствии на северную часть Папской области, в региональном центре, городе Болонье, было провозглашено создание временного правительства и свержение папы.
Наполеон Луи и Луи Наполеон покинули Флоренцию и присоединились к восставшим. Луи Бонапарт был вне себя: его сыновья ослушались и не подчинились его запрету. Братья получили письмо от матери, и ее доводы показались им разумными. Они действительно хотели последовать ее совету, но брат одного из вождей мятежников, Менотти, вместе с товарищами уговорил Наполеона Луи и Луи Наполеона вступить в ряды восставших[227].
Менотти предполагал, что братья, наследники великого Наполеона, станут хорошей афишей для простых итальянцев, к тому же во Франции сменилась власть и на троне новый король, который избран по воле народа, и по революционной традиции французы окажут поддержку итальянцам. Все эти обстоятельства, по мнению Менотти, давали большие шансы на успех[228]. Правда, в тех условиях это было больше похоже на то, что Наполеон Луи и Луи Наполеон оказались заложниками авантюристов.
В этот момент в Риме был наконец избран новый папа. Им стал кардинал Бартоломео Капеллари, принявший имя Григория XVI. Восстание в Модене и на севере Папского государства грозило смести власть папы и привести к установлению республики. Григорию XVI было уже шестьдесят пять лет; он имел богатый жизненный опыт. Новый папа был сторонником абсолютизма и поддерживал тесные отношения с австрийским канцлером Меттернихом. Он твердо решил воспользоваться помощью Австрии.
Тем временем восстание, словно искры пожара при порывах ветра, быстро распространялось по северу Папской области: 4 февраля оно уже бушевало в Болонье, 6 февраля — в Феррари, 8 февраля — в Анконе, 14 февраля — в Перудже и 16 февраля — в Пезаро. 12 февраля 1831 года произошло выступление в Риме, но оно было подавлено папскими войсками. Однако власти продолжали испытывать чувство неуверенности в своих силах.
Гортензия была в Риме, когда узнала о событиях в Модене и на севере Папской области. В столице все были возбуждены. Поскольку в городе было много французов, то многие обращались к бывшей королеве за советом и помощью. Однако все ее мысли были заняты сыновьями. Она спешно покинула город и направилась во Флоренцию, но сыновья, по обыкновению, не встретили ее по дороге. Во Флоренции ей доставили письмо от Луи Наполеона, в котором он, в частности, писал следующее: «Ваша любовь поймет нас. Мы взяли на себя обязательство и не можем отказаться от него. Имя, что мы носим, обязывает нас помогать страдающим людям, которые обращаются к нам»[229].
Позднее Гортензия получила еще одно письмо от младшего сына, там были такие строчки: «Впервые я знаю, что значит жить! Прежде я ничего не делал, подобно растению. Нельзя себе и представить более справедливое или почетное положение, нежели наше»[230]. Эти письма потрясли ее. Горю не было предела. Сыновья ввязались в бессмысленную авантюру. Она срочно написала ответное письмо, в котором умоляла их вернуться[231]. На следующий день приехал взволнованный муж и попросил Гортензию предпринять все усилия для поиска сыновей.
От одного знакомого пришло сообщение, что Наполеона Луи и Луи Наполеона видели недалеко от Фолиньо, где они в составе революционных отрядов организуют оборону[232]. Поговаривали, что они руководят восставшими и даже собираются напасть на тюрьму в городке Чивита Кастеллана. Убитый горем, Луи Бонапарт отправился к австрийскому послу во Флоренции с просьбой помочь в поиске и возвращении сыновей, а Гортензия согласилась поехать на границу Тосканы и оттуда организовать их спасение.
Революционная армия насчитывала около 6–6,5 тысячи бойцов. Основная группа, около 4 тысяч добровольцев, под командованием бывшего полковника наполеоновской армии Пьера Арманди действовала против австрийцев на севере Романьи, а другая — около 2–2,5 тысячи — под командованием генерала Джузеппе Серконьяни продвигалась на юг, к Риму. Эти группы были разбиты на небольшие отряды. Проблемой революционных войск была их плохая выучка, нехватка вооружения, кадровых офицеров и отсутствие координации между ними.
После того как братья покинули Флоренцию, они присоединились к отрядам Серконьяни в Сполето, где, как утверждает Ридли, «их тепло приняли и каждый получил под свою команду небольшой отряд»[233]. Через несколько дней бойцы Серконьяни достигли городка Терни в семидесяти километрах от Рима. Здесь они разделились: Наполеон Луи пошел на юго-восток, а отряд Луи Наполеона — прямо на Рим и достиг городка Отриколи, в шестидесяти километрах от столицы. В Отриколи революционные бойцы столкнулись с регулярными частями папской армии. Произошла перестрелка, которая перешла в рукопашный бой. Луи Наполеон принял самое активное участие в этом сражении. Он несколько раз подвергался смертельной опасности и только благодаря удаче и мужеству своих товарищей смог избежать неприятностей[234].
Сообщение о том, что братья в рядах повстанцев сражаются против правительственных войск, потрясла членов клана Бонапартов. Их отец продолжал обращаться то к австрийцам, то к папским властям с просьбой помочь вызволить сыновей из революционных рядов. Жером Бонапарт, кардинал Феш и жена Наполеона Луи, дочь Жозефа Бонапарта, Шарлотта обратились к папе Григорию XVI с просьбой даровать прощение братьям. Жером Бонапарт послал в Терни своего человека с письмом, в котором требовал от племянников покинуть повстанческие войска. Однако Наполеон Луи ответил, что папа незамедлительно должен ввести в государстве конституцию, отменить цензуру и даровать гражданам личные свободы[235]. Тогда Жером Бонапарт и кардинал Феш обратились к Арманди (ранее этот офицер был некоторое время близок к семейству Бонапартов и был учителем Луи Наполеона) с просьбой отослать братьев из повстанческой армии.
Дело приняло международный оборот. Французские дипломатические представители в Риме и Флоренции заявили, что Франция не собирается вмешиваться в дела итальянских государств и участие членов семейства Бонапартов в восстании считает незаконным. Австрийские дипломаты заняли еще более жесткую позицию. По их мнению, Наполеон Луи и Луи Наполеон были просто преступниками, которых следовало казнить[236]