[775]. Рано утром в понедельник, 29 января 1849 года, парижане с удивлением услышали звуки набата, призывавшие Национальную гвардию, — последний раз они слышали их в горячие июньские дни 1848 года. Их взорам предстала картина выстроившихся войск на центральных улицах города и Бурбонский дворец, окруженный плотными армейскими цепями. Несмотря на то что было холодно и начал моросить дождь, тысячи парижан высыпали на улицы, чтобы своими глазами посмотреть на происходящее.
Основные события развернулись в Учредительном собрании. Депутаты были ошеломлены действиями правительства и присутствием войск. Хотя депутаты от левых осудили демонстрацию военной силы как попытку разгона парламента, депутатский корпус большинством голосов — 416 против 405 — все же принял во втором чтении законопроект о роспуске Учредительного собрания.
Официальная газета Le Moniteur вышла с сообщением, в котором говорилось, что наличие войск в центре города связано с тем, что правительство получило сообщение о планах Мобильной гвардии поднять социалистическое восстание[776]. Здесь же говорилось, что глава государства на утреннем заседании правительства полностью поддержал шаги, направленные на сохранение порядка.
В два часа дня 29 января Луи Наполеон в сопровождении нескольких офицеров выехал из Елисейского дворца. Он проехал по центральным улицам столицы, включая площадь Согласия, бульвары Мадлен и Капуцинок, улицу Мира, Вандомскую площадь и улицу Риволи. Президента везде сопровождала толпа народа, которая безостановочно кричала «Vive le Président!» и «Vive Napoléon!»[777]. Особенно восторженно встречали Луи Наполеона в центральных и западных, зажиточных районах Парижа. Хорошо одетые дамы и господа приветствовали главу государства с балконов своих домов.
Через несколько дней президент провел смотр войск на Марсовом поле, в ходе которого поблагодарил войска и поздравил их с образцовым поведением во время недавней опасности и за их стремление сохранить порядок[778]. Луи Наполеон вручил нескольким солдатам и офицерам ордена Почетного легиона. В ходе процедуры вручения президент заметил, что не видит одного сержанта, кто удостоен ордена. Ему пояснили, что сержант сейчас находится рядом с умирающей матерью. Тогда Луи Наполеон приказал своим помощникам тотчас же отправиться к сержанту и вручить ему награду, чтобы его мать, прежде чем умрет, могла увидеть орден на груди сына. Этот приказ главы государства был встречен оглушительным ревом толпы и криками солдат. Восторженная пресса информировала читателей, что приказ президента был выполнен в точности, и женщина, увидев сына с орденом Почетного легиона на груди, поправилась[779]. Газеты напоминали историю самого главы государства и его преданность матери, королеве Гортензии.
Президент Луи Наполеон Бонапарт, 1852
Огромное внимание публики в феврале 1849 года привлекла серия балов, организованных властью для своих сторонников. Было объявлено, что глава государства хочет видеть на этих мероприятиях всех, кто за него голосовал и его поддерживает[780]. Поскольку сделать это было невозможно, то готовились и рассылались по всей стране персональные пригласительные, которые давали возможность их счастливым обладателям посетить мероприятие в назначенный день.
В пятницу, 16 февраля 1849 года, в Елисейском дворце состоялся первый бал[781], на который были приглашены аристократы, высокопоставленные государственные чиновники и высшие армейские чины, некоторые политики и депутаты, представители дипломатического корпуса.
В понедельник, 19 февраля 1849 года, в Hôtel de Ville (городской Ратуше) префект департамента Сены провел бал, где уже присутствовали представители более низкого сословия. Собралось более трех тысяч гостей[782]. Огромный энтузиазм у присутствовавших вызвало появление в зале в 11 часов вечера Луи Наполеона в сопровождении принцессы Матильды.
Позже гости обменивались восхищенными мнениями и рассказывали своим близким и друзьям о президенте, мероприятии и доброте новой власти. Они были единодушны, что истинным хозяином страны стал Луи Наполеон, а не председатель Учредительного собрания Марраст. Один из гостей бала, покинув ратушу, «нанял экипаж и поинтересовался у извозчика, что он думает о президенте. „Он веселый парень, — ответил извозчик, — я люблю его! Как я его люблю! Эти маленькие люди Временного правительства, а какая разница!“»[783]. Восторженные разговоры о президентских балах быстро облетели столицу и остальную Францию. Люди мечтали попасть на эти мероприятия и собственными глазами увидеть главу государства.
Как-то в один из февральских дней в обеденный перерыв президент без предупреждения и без охраны зашел на биржу и, прогуливаясь по залам, побеседовал с работниками. Биржевые маклеры были так рады пообщаться с главой государства, что за время, пока глава государства был на бирже, индексы шли вверх[784].
Вместе с тем правительство не собиралось сносить выходки политических противников. На Прудона было заведено дело за его нападки на президента и подстрекательскую статью от 27 января. Барбес, Распай и другие обвиняемые по делу от 15 мая 1848 года, которые находились в заключении в Венсенне, были отправлены на дополнительное расследование и последующий суд в Бурже. В итоге Барбес и Альбер получили пожизненный срок, Бланки — десять лет, а Распай — шесть[785]. Находившиеся в Великобритании Луи Блан и Коссидьер были осуждены заочно. Учредительное собрание отвергло все предложения об амнистии участников выступлений в мае и июне 1848 года.
Тем временем череда празднеств продолжалась. «Fêtes, концерты, банкеты и балы, — писала The Times, — становятся настолько многочисленными, даются в столь больших масштабах и привлекают такие толпы, что для обеспечения всего этого требуется ежедневная работа министра и целого департамента»[786].
На этих мероприятиях прекрасно себя ощущали старые аристократы, которые теперь с вожделением добивались пригласительных, и бонапартисты времен Первой империи. Для аристократов было непривычно именовать Луи Наполеона «президентом». Для бонапартистов он всегда был «принцем», и монархистов не надо было долго уговаривать, чтобы они также именовали главу государства этим титулом. В официальном делопроизводстве Второй французской республики Луи Наполеон всегда именовался как «президент»[787], но в обществе вскоре широко закрепился неофициальный титул главы государства — «Принц-президент», и к нему часто обращались «Ваше Высочество» и «Монсеньор»[788]. Луи Наполеон, естественно, не особо сопротивлялся этим тенденциям в обществе.
Еще одной важной особенностью празднеств стало участие в них аристократов из других европейских государств. Новости о порядках, заведенных Луи Наполеоном в столице Франции, облетели весь континент, и стало модным «съездить в Париж на бал к „Принцу-президенту“». На этих «Fêtes» можно было встретить представителей высшего света из Австрии, России, Италии, германских и других государств. Не обходили их стороной и отпрыски императорских и королевских семейств.
С особым удовольствием Луи Наполеон приглашал в Париж своих старых друзей и знакомых из Великобритании: лорда Малмсбери, чету Лондондерри, герцога Кембриджского и других представителей королевского семейства.
На одном из таких балов в Елисейском дворце президенту была представлена испанская аристократка Мария Мануэла, графиня Монтихо, с красивой двадцатидвухлетней дочерью Евгенией. Они приехали в Париж в марте 1849 года, поскольку в Испании королевой Изабеллой был объявлен период траура и молитв по событиям в Риме[789]. Здесь на одном из приемов в Министерстве иностранных дел Франции, куда они попали при помощи испанского посла герцога Сотомайора, они встретились с писателем Проспером Мериме, давним другом их семейства. Мериме посодействовал приглашению графини и ее дочери на бал в Елисейский дворец.
После того как графиня и ее дочь были представлены главе государства, Евгения неожиданно, вопреки этикету, поздравила Луи Наполеона с победой на выборах и сказала, что много слышала о нем от одной дамы[790]. Луи Наполеон поинтересовался, о какой даме идет речь. На что девушка ответила, что это Гордон. Дальше разговор продолжения не получил, поскольку президент отошел к другим гостям. Создалось впечатление определенной неловкости от бестактного разговора девушки и упоминания имени Гордон, о его взаимоотношениях с ней ходили разные слухи[791].
Однако через несколько недель Мария Мануэла и Евгения через Бачиокки получили приглашение на ужин с президентом в загородной резиденции Сен-Клу. Как утверждает Ридли, «Евгения оделась в свой лучший вечерний туалет, ожидая, что это будет хотя бы полуформальный званый обед с большим количеством гостей. Но когда она и Мария Мануэла прибыли в Сен-Клу, их отвезли в маленький дом под названием Combleval в парке между Сен-Клу и Вильнёвом. Там выяснилось, что это был частный ужин на несколько человек — Принц-президент, Бачиокки и они сами. Присутствие Марии Мануэлы и Бачиокки сделало ужин весьма респектабельным, но Евгения была уверена, что Луи Наполеон хочет заняться с ней любовью и в качестве предварительного шага попросил Марию Мануэлу и Бачиокки быть на вечеринке.