coup d’état»[960].
Далее британский историк говорит о том, что президент «обсудил вопрос о coup d’état с узким кругом друзей. Даже такие ярые бонапартисты в его окружении, как Лэти и Эдгар Ней не были посвящены в тайну, о ней знали только личный секретарь Моккард, Персиньи, Морни, Карлье, министр юстиции Руэр и генерал Маньян, узнавший обо всем от самого Луи Наполеона в ходе поездки в Булонь. Маньян был назначен на вакантное место Шангарнье в должности командующего войсками в Париже.
Для государственного переворота требуется поддержка армии. Луи Наполеон считал, что офицеры, сержанты, а также подавляющее большинство рядовых ему преданы, но единственным генералом, кому он мог доверять, был Маньян. Это был именно тот генерал, кто мог приказать войскам действовать, несмотря на то что для защиты собрания и конституции на сцене мог появиться Шангарнье. При этом ему требовалось найти еще одного генерала, который поддержал бы государственный переворот»[961]. И такой генерал в лице Армана Жака де Сент-Арно нашелся.
Впервые о смелом и храбром генерале, способном выполнить любой приказ, Луи Наполеон услышал от своего адъютанта Флери, служившего под началом Сент-Арно в Северной Африке. 52-летний бригадный генерал Сент-Арно прошел все ступени армейской службы. У него не было особых покровителей и стремительных карьерных взлетов. В мирное время служба протекала неспешно и не сулила особых повышений. Однако война в Алжире стала тем местом, где генерал мог в полной мере проявить свои качества.
В апреле 1851 года Луи Наполеон отправил Флёри с письмом для Сент-Арно в Алжир. В послании президент похвалил генерала за его военные успехи и сообщил, что уверен в том, что может полагаться на него[962]. Вскоре Сент-Арно был назначен командующим войсками, выделенными для подавления восстания местных племен в Малой Кабилии. Сент-Арно за два месяца успешно справился с восставшими и был произведен в дивизионные генералы. О боевых действиях и геройском поведении командующего подробно сообщали французские газеты. Имя генерала стало известно всей стране.
Тем временем в начале апреля Луи Наполеон произвел очередные перестановки в кабинете министров. В состав правительства вошли монархисты и бонапартисты. В частности, в состав кабинета вошли министр внутренних дел — Леон Фоше; министр юстиции — Эжен Руэр; министр иностранных дел — Жюль Барош; военный министр — Жак Луи Рандон; министр военно-морского флота и колоний — Проспер де Шасслу-Лоба; министр общественных работ — Пьер Мане; министр образования и религиозных дел — Мари Жан де Кроузилье; министр сельского хозяйства и торговли — Луи Буффе; министр финансов — Ашиль Фульд (секретарь — Адольф Вуитри). Возглавил кабинет Леон Фоше.
Общественная дискуссия по вопросу внесения изменений в конституцию, сопровождавшаяся газетной и парламентской перепалкой, продолжала набирать обороты. Бонапартисты предприняли мощную агитационную кампанию, направленную на продвижение идеи увеличения президентского срока. В конце мая 1851 года за изменения в конституцию проголосовал 221 депутат парламента, а по стране в поддержку было собрано более 1 миллиона 350 тысяч подписей. За эту инициативу бонапартистов высказались также власти 80 департаментов из 85[963].
1 июня 1851 года Луи Наполеон посетил Бургундию, где открыл новый участок железной дороги. В Дижоне его приветствовали более 30 тысяч жителей. В своей речи перед присутствовавшими президент подверг критике Законодательное собрание и сказал, что в течение трех лет он находил поддержку депутатов, когда принимал репрессивные меры против беспорядков, но собрание было всякий раз против, когда он пытался принять меры, направленные на улучшение ситуации в экономике и повышение жизненного уровня населения. «Во всех уголках Франции подписываются петиции о пересмотре конституции. Я ожидаю обнародования воли страны и соответствующего решения Законодательного собрания»[964], — завершил свою речь глава государства.
Тем временем в президентском окружении продолжала зреть идея государственного переворота. «Ястребами» coup d’état выступали Персиньи и Морни. Они настаивали на скорейших действиях, на силовом решении вопроса. По их мнению, надо было незамедлительно либо разгонять Законодательное собрание, либо арестовывать депутатов[965]. Остальные (Моккард, Руэр, Карлье и другие) придерживались более умеренных взглядов на развитие событий. Луи Наполеон склонялся к мысли продолжить поиск компромисса с Законодательным собранием и внести изменения в конституцию парламентским решением. Он готов был пожертвовать временем, чтобы склонить на свою сторону большинство депутатского корпуса.
На фоне горячих обсуждений, развернувшихся в стране, удивительное спокойствие продолжали сохранять депутаты Законодательного собрания. Их многочасовые дискуссии и прения не находили практического выхода. Подавляющее большинство не верило в возможность государственного переворота. Шангарнье с трибуны уверял депутатов, что ни один солдат, ни один офицер не станут выполнять приказ, противоречивший конституции, а тот, кто отдаст такой приказ, будет тут же арестован[966].
В середине июня 1851 года в стенах Бурбонского дворца началось обсуждение законопроекта о внесении изменений в конституцию, в соответствии с которым главе государства предоставлялось право избираться на второй срок. Депутаты разделились на противоположные лагеря. Бонапартисты и их сторонники были полностью за внесение изменений. Некоторые видные консерваторы, такие как Фаллу, Монталамбер, Удино, также поддержали правительственный законопроект. Им противостояли Тьер, Шангарнье, Гюго, депутаты из «Партии порядка», многие монархисты, республиканцы и социалисты.
14 июля 1851 года с трибуны выступил Гюго. Поскольку его постоянно перебивали, часовая речь затянулась почти на четыре часа. В своем выступлении Гюго самозабвенно говорил о внесении изменений в конституцию как о заговоре, а в середине речи произнес: «Как! Неужели за Августом должен последовать Августул? Неужели лишь из-за того, что у нас был Наполеон Великий, нам суждено получить Наполеона Малого?»[967]. Окончание фразы потонуло в криках возмущения с правой стороны зала и оглушительных аплодисментах с левой. На некоторое время заседание было прервано. Бонапартисты потребовали наказать Гюго за оскорбления, нанесенные главе государства[968]. При этом сам Луи Наполеон воспринял слова писателя очень болезненно[969].
19 июля 1851 года состоялось голосование. За внесение изменений проголосовало 446 депутатов, против — 278[970]. Законопроект не прошел, поскольку до необходимых 75 % не хватило 97 голосов. Когда были объявлены результаты голосования, социалисты и республиканцы вскочили на ноги и закричали «Vive la République!»[971]. По их мнению, республика и конституция были спасены.
7 августа 1851 года в Париже на Марсовом поле прошел военный парад. Появление Луи Наполеона было встречено в войсках криками: «Vive Napoléon! Vive l’Empereur! Мы выбрали его, мы его и сохраним!»[972]
Через три дня депутаты Законодательного собрания решили отложить летние каникулы, а 15 августа 1851 года в столицу прибыл генерал Сент-Арно[973].
20 августа 1851 года Луи Наполеон в загородной резиденции Сен-Клу провел секретное совещание, на котором присутствовали Моккард, Морни, Персиньи, Руэр, Карлье, Маньян и Сент-Арно. Перед началом совещания президент поинтересовался у Сент-Арно, готов ли он поддержать государственный переворот, на что получил утвердительный ответ. По итогам совещания все согласились, что наиболее приемлемыми датами coup d’état являются 17 или 22 сентября 1851 года[974].
Через неделю заговорщики собрались в Елисейском дворце. Префект полиции представил проект плана переворота. Однако президенту прожекты Карлье не понравились. За составление плана действий взялись Персиньи и Морни[975].
В начале сентября Сент-Арно неожиданно предложил перенести дату coup d’état, мотивируя это тем, что депутаты находятся на каникулах в своих округах и обезвредить их будет проблематично. По мнению генерала, лучше было бы дать возможность собраться всем на очередную сессию и уже здесь арестовать оппозиционных депутатов и лидеров партий[976]. С учетом того, что депутаты должны были собраться в столице к 4 ноября, Принц-президент согласился отсрочить дату переворота до поздней осени.
Обстановка в стране было сложной. Перепалка политиков продолжалась. Все апеллировали к народу и обвиняли друг друга. Разговоры и слухи о скором государственном перевороте продолжались, и не только во Франции. Так, в ходе визита Фоше в Великобританию его часто спрашивали о coup d’état[977]. Даже в иностранной прессе появлялись материалы о возможном перевороте в Париже.
В этой напряженной ситуации сдали нервы у префекта полиции Карлье. Он испугался, что в случае провала переворота ему придется отвечать больше всех, поскольку в соответствии с планами Персиньи — Морни именно полиции отводилась основная роль в аресте депутатов и партийных лидеров