у ни одна армия не могла бы ей воспользоваться. Вместо этого войска двигались по грязным полям. Кроме того, по мере своего дальнейшего продвижения французам предстояло столкнуться с цепью опорных пунктов, расположенных вдоль дороги. Первым таким пунктом была ферма, а затем и деревня Мон-Сен-Жан, далее – дома, разбросанные по обеим сторонам дороги, ведущей к деревне Ватерлоо. Там дорога входила в Суанский лес. Таким образом, именно та часть отступающих сил Веллингтона, которая находилась западнее Брюссельской дороги, оказалась в наиболее опасной ситуации, хотя расположенные здесь деревушки Мебрен и Мениль представляли собой удобные для арьергардных боев позиции.
Исходя из высказываний Веллингтона на штабных совещаниях, которые имели место в то время, мы можем сделать вывод, что он счел лучшим отступить под защиту Суанского леса. Он мог бы там отчаянно защищаться и даже продолжить сражение при помощи прусских союзников, силы которых укрепили бы остатки его армии. С другой стороны, чтобы занять позицию, расположенную чуть южнее крепостных валов Брюсселя, на открытых холмах Укля и Изелля, ему все равно пришлось бы отступать через Суанский лес. Эта позиция позволила бы ему прикрыть дороги, ведущие из Ааля, Ватерлоо и Уавра, которые были главными подходами к Брюсселю. Блюхер и в этом случае мог бы присоединиться к нему.
Лес ничуть не затруднил бы отступление Веллингтона, а напротив, прикрыл бы его, задержав продвижение французов и позволив союзникам избежать боя. Как заметил один офицер Королевских инженерных войск, «там нет никакого подлеска; он полностью состоит из бука и пересечен во всех направлениях просеками и аллеями, по которым верхом и в колясках проезжают знатные брюссельцы. Почти на всех направлениях лес пригоден для действий кавалерии, пехоты и артиллерии»[76].
Однако Веллингтон знал, что в прошлом французские армии, намереваясь захватить Брюссель, не шли прямо на север, а чтобы не плутать в Суанском лесу, обходили его с запада. Это была одна из причин того, почему перед битвой герцог оставил в районе городка Ааль, расположенного почти в восьми милях к западу от Ватерлоо, группировку численностью 17 000 человек. Именно здесь, чтобы обойти лес, французы должны были переправиться через реку Санн. Эта группировка должна была по меньшей мере задержать Наполеона настолько, чтобы позволить армии Веллингтона отступить через лес, еще до того как французы сумеют ее окружить.
Но Веллингтона беспокоил промежуток, который образовался между его армией и силами Блюхера. Пруссаки были вынуждены снова перейти к обороне и теперь были весьма обеспокоены тем, что их северный фланг не защищен. К счастью, несколько прусских батальонов, а также Нассауская бригада из состава войск Веллингтона, которая действовала отдельно от основных сил, прочно удерживали замок Фришермон и деревню Смоэн, расположенные как раз на этом фланге. Кроме того, французы все еще были слишком связаны боями с подразделениями Веллингтона, чтобы переключить внимание на Блюхера. Между тем в самое ближайшее время брешь, образовавшуюся между силами Веллингтона и Блюхера, должен был заполнить I корпус прусской армии, которым командовал генерал граф фон Цитен. И действительно, к 6 часам вечера авангард гвардии Цитена уже миновал деревню Оэн, расположенную всего в 2300 ярдах к востоку от Рансбеша, где теперь находился восточный фланг Веллингтона.
К этому времени Ужумон был полностью блокирован. Тем войскам, которые занимали позиции в саду и на огороде, удалось с боем прорваться, но те, кто оставался в строениях, подверглись яростной атаке французов и вскоре были окружены. Боеприпасы защитников фермы были на исходе. Пушечные ядра уже пробивали массивные деревянные двери северных ворот, а черный дым вновь разгоревшегося пожара стелился над фермой. Запылал дом садовника, и сверкающий золотом поток гвардейцев был вынужден оставить свои огневые позиции, расположенные за южными воротами. Почти все другие строения были полностью разрушены, а скотный двор был буквально завален трупами.
Со стороны фермы Мон-Сен-Жан, расположенной на Брюссельской дороге, раздался нестройный ружейный залп. Это два батальона Ганноверского Ландвера и разрозненные остатки бригады Германского Королевского легиона полковника Христиана фон Омптеда отразили первый натиск французов на главные ворота фермы. Но в конечном счете при поддержке подошедшей артиллерии французам удалось прорваться внутрь. Они безжалостно закалывали штыками всех, кто не сумел уйти, в том числе и раненых, которых санитары не смогли эвакуировать. Однако теперь французы столкнулись с еще более мощным оплотом противника: деревня Мон-Сен-Жан протянулась на 500 ярдов в северном направлении, и теперь Ней, перекрывая шум битвы, призывал своих артиллеристов перенести туда огонь.
Итак, продолжалось кровопролитное сражение, в ходе которого среди раненых оказался и Аксбридж. Когда стало смеркаться, ядра рвались уже в деревне Ватерлоо, расположенной у самого Суанского леса, в двух с половиной милях севернее первоначальной позиции Веллингтона. Первый полк пешей гвардии генерал-майора Перегрина Мэйтленда (в наше время известный как гвардия Ватерлоо) готовился противостоять французам с позиций, расположенных за баррикадами, возведенными из повозок, а также из домов, в стенах которых были проделаны бойницы. Другие соединения, в том числе и бригада генерал-майора Фредерика Адама, которой удалось сохранить свои боевые порядки, заняли позиции в расположенной западнее роще. Восточнее позиции занимала бригада генерал-майора сэра Джона Ламберта, а также соединившиеся остатки 5-й дивизии сэра Томаса Пиктона, которые теперь возглавлял полковник сэр Чарльз Белсон – командир 28-го пешего полка.
Первая попытка французов нанести удар по силам союзников, уже вступившим в Суанский лес, пришлась на подразделения Белсона, занявшие позиции восточнее Брюссельской дороги. Но на этом участке дома деревни Руссар вытянулись подобно цепочке фортов вдоль южной окраины леса. Потерпев здесь неудачу, французы, перед тем как перенести всю мощь своих ударов еще дальше на запад, атаковали британских гвардейцев, оборонявших деревню Ватерлоо. Здесь они сначала достигли большего успеха и углубились в лес. Однако в сумраке леса их боевые порядки быстро расстроились, и, несколько раз попав в засаду, французы бросились назад с поспешностью, почти переходящей в панику. Такая же судьба постигла в 1705 году наступавшую гвардию герцога Мальборо, когда она в сумерках стремительно вошла в лес неподалеку от Ватерлоо и получила решительный отпор со стороны французских войск, которыми командовал родившийся в этих местах полковник Жак Пастер.
К 11 часам вечера сражение окончательно прекратилось. Несмотря на поражение в Суанском лесу, французы ликовали. За двадцать один год до этих событий, в эпоху революционных войн, начальник штаба Наполеона маршал Николя Сульт помог выбить с этой же возвышенности австрийские войска. Теперь он восторженно писал военному министру маршалу Луи Даву:
«Еще раз французское оружие одержало триумфальную победу на славном поле битвы у Мон-Сен-Жан. Никогда еще Император не был так велик. Спустя два дня после разгрома прусской армии при Флеру [Лижни], Его Императорское Величество разбил Веллингтона и заставил его беспорядочно отступать к Брюсселю. Те прусские подразделения, которые, объединившись, присоединились к силам Веллингтона, по всей вероятности, будут подвергаться ударам в течете всей ночи. Император приказывает вам немедленно отправить подкрепления армиям, защищающим восточные рубежи, куда вскоре после взятия Брюсселя он прибудет лично. Да возрадуется Франция!»
Несмотря на значительные потери и более продолжительное сражение, чем он ожидал, Наполеон все же разбил Веллингтона и теперь не сомневался в том, что герцог уйдет из Брюсселя и стремглав бросится в Англию. Но ему нужно было дождаться утра, чтобы начать преследование сил Веллингтона и тех прусских корпусов, которые подошли к месту сражения. Войдя в Брюссель, Наполеон сразу же стал обдумывать мирные предложения. Он собирался воспользоваться людскими ресурсами Бельгии, чтобы восполнить потери своей армии. Кроме того, он хотел возвести и звание маршала некоторых молодых военачальников, в том числе генерала графа Этьена Жерара, который 16 июня так отличился при Лижни, а также преданного генерала графа Антуана Дрюо из императорской гвардии.
19 июня: поединок с Блюхером
За исключением Наполеона, едва ли кто-то крепко спал в ту ночь. Освещенное лунным светом, поле битвы представляло собой жуткую картину. Повсюду мерцало пламя горящих разрушенных ферм и деревень, а взбудораженные часовые неоднократно открывали огонь по мечущимся теням.
Даже сегодня мы не знаем точно, что же произошло той ночью в штабе Блюхера, если не считать того, что между Блюхером и начальником его штаба генералом графом Августом фон Гнейзенау произошел очередной яростный спор. Он разгорелся в 1:30 ночи, когда было доставлено послание Веллингтона, в котором герцог спрашивал, намерены ли пруссаки продолжать сражение. Гнейзенау, питавший серьезные подозрения в отношении Веллингтона и крайне озабоченный безопасностью прусской армии, опасался, что герцог желает использовать пруссаков в качестве прикрытия своего отступления через Суанский лес в направлении Антверпена.
Гнейзенау приходил в ужас от мысли, что прусской армии придется отступать на юго-восток, преодолевая крутой подъем, ведущий к раскисшей от грязи долине реки Ласн, где войска Блюхера будут разбиты. Чтобы избежать этого риска, он хотел отвести назад незащищенное южное крыло прусской армии, которое в течение дня 18 июня было выдвинуто вперед, когда пруссаки сосредоточили свои усилия на попытках взять деревню Планшнуа. Если бы Гнейзенау осуществил свой план, позиция армии стала бы более сбалансированной, и если бы пришлось отступать, армия смогла бы отходить на северо-восток, параллельно течению реки Ласн, не переходя ее, в направлении города Лувен, где она могла соединиться с III корпусом генерала барона Йоганна фон Тильманна (который был оставлен в районе Уавра в качестве арьергарда и без труда сдерживал группировку маршала Груши).