Наполеоновские войны: что, если?.. — страница 80 из 94

Сам контр-адмирал Буве вернулся сюда еще 1 января. За это скорое возвращение 16 февраля 1797 года он был без суда разжалован Директорией и уволен со службы, на которую вновь возвратился лишь во время Консульства. К 14 января все уцелевшие французские суда вернулись в свои порты. Их насчитывалось тридцать пять. Пять кораблей (считая и потерпевший крушение злосчастный «Седьюзан») погибли или были уничтожены своими командами, еще шесть или семь судов оказались захвачены противником.


Следует отметить, что англичане оказались поразительно нерасторопны. Адмирал Кольпойс, начальник флота, назначенного для наблюдения за Брестом, узнал о выходе французских кораблей только 22 декабря, причем цель движения противника оставалась невыясненной! Благодаря действиям Пелью, Бридпорт получил это известие в Портсмуте примерно в одно время с Кольпойсом, но о прибытии французского флота к берегам Ирландии в Лондоне стало известно не ранее 31 декабря, причем к этому времени главные силы Бридпорта так и не вышли в море. И это при том, что о ведущихся в Бресте приготовлениях к экспедиции англичанам было известен едва ли не с лета! Даже Джеймс, официальный историк британского флота, признает, что «главные потери, понесенные неприятелем, были результатом энергичной деятельности одного 64-пушечного корабля и четырех или пяти фрегатов, стоявших 29 декабря на Коркском рейде».


Мэхэн считает, что в случае успешной высадки французам как минимум удалось бы захватить Корк – кстати, являвшийся их первоочередной целью. Ссылаясь на записки Уолфа Тоуна, он пишет: «Только непрерывная непогода, сопровождавшаяся противным ветром, воспрепятствовала высадке, которую при более благоприятных обстоятельствах, не колеблясь, произвел бы и Буве. Если бы неприятель и не потерпел от этого никакого другого ущерба, то во всяком случае он потерял бы Корк, находящийся всего в сорока пяти милях оттуда… Насколько тяжел был бы этот удар для англичан, можно судить по тому факту, что в этом пункте находилось различных запасов на сумму полутора миллиона фунтов стерлингов и, между прочим, тут хранилась заготовленная на следующий год для флота провизия. Ирландия была в то время богатым источником для снабжения флота».


Несмотря на неудачу Ирландской экспедиции, генерал Гош не отказался от ее повторения. К этому его побуждало, между прочим, и нарастающее соперничество с генералом Бонапартом, который своими победами в Италии снискал себе множество сторонников в Париже. Переведенный из Нормандии в Самбро-Маасскую армию (как раз в это время установившую полный контроль над Австрийскими Нидерландами)[135], он начал готовить экспедиционный корпус и здесь. Теперь 15 тысяч солдат должны были отправиться в Ирландию с острова Тексель – с голландским флотом адмирала Винтера.

Новая экспедиция была назначена на конец лета 1797 года. Однако, несмотря на благоприятную ситуации (в английском флоте вспыхнуло несколько бунтов), выход опять раз за разом откладывался по погодным условиям – для перехода через бар требовалось дождаться высокого прилива, однако ветер постоянно дул сгонный. В результате эскадра Винтера в составе 15 небольших линейных кораблей[136] вышла в море лишь 8 октября 1797 года. Однако на этот раз дозорная и связная служба англичан сработала хорошо, и 11 октября голландская эскадра была перехвачена возле Кампердауна эскадрой английского адмирала Дункана, состоявшей из 16 линейных кораблей. В ходе ожесточенного сражения англичане, имевшие значительное превосходство в артиллерии, добились полной победы – ими было захвачено 9 линейных кораблей и 2 фрегата. Но генерал Гош так и не узнал о полном крушении его надежд – он умер в Вецларе 19 сентября 1797 года, почти за месяц до сражения.


Тем не менее французским войскам все же довелось ступить на землю Ирландии. Год спустя в этой стране вспыхнуло полномасштабное восстание, и Директория решила поддержать его войсками и оружием. Однако снаряжение Египетской экспедиции Бонапарта поглотило все ресурсы, имевшиеся у Морского министерства, а Гоша уже не было в живых. Поэтому решено было ограничиться минимальными силами.

6 августа 1798 года из Рошфора вышел небольшой отряд из четырех фрегатов, на которые было погружено 1200 солдат под командованием генерала Юмбера – участника экспедиции 1796 года, спасшегося с «Друат де л’Омм». Маленькая эскадра проскользнула мимо британских дозоров, 21 августа высадила десант и благополучно вернулась во Францию.



Удача высадки произвела впечатление, и в Бресте тут же начали готовить второй эшелон десанта. Однако на это потребовалось какое-то время, и новая экспедиционная эскадра под командованием коммодора[137] Бомпара вышла из Бреста лишь вечером 15 сентября. Она состояла из линейного корабля с символическим названием «Гош» и восьми фрегатов, на которые было посажено 3000 солдат. Пройдя проходом Ра, корабли Бомпара избежали встречи с дозорами противника, но 17 сентября уже в открытом море наткнулись на три английских фрегата, из которых один тут же отправился с донесением командованию, а два начали слежку. Лишь 4 октября во время шторма Бомпару удалось избавиться от назойливых наблюдателей, и французский коммодор поспешил к месту назначенной высадки – бухте Лаудж-Свилли у северной оконечности Ирландии. Однако англичане знали, где ждать противника, и, подойдя 12 октября к назначенному месту, Бомпар обнаружил возле бухты три английских линейных корабля и пять фрегатов.

В ходе неудачного для французов боя «Гош» и три фрегата были принуждены спустить флаги, еще три фрегата были перехвачены англичанами позднее. Таким образом, во Францию удалось вернуться только двум фрегатам. Уже в плену французы узнали, что их старания были заведомо напрасны – не сумевший соединиться с повстанцами, отряд генерала Юмбера был блокирован английскими войсками и сложил оружие еще 8 сентября.

В день сражения у Лаудж-Свилли из Рошфора вышел третий отряд экспедиции. Ему удалось беспрепятственно достигнуть берегов Ирландии, но, получив известия об участи эскадры Бомпара, он отплыл обратно во Францию, не произведя высадки десанта. Больше попыток высадиться в Ирландии французы не предпринимали – тем более что кумир всей Франции, генерал Бонапарт, уже готовил другое, куда более грандиозное морское предприятие – экспедицию в Египет.

Отдавая дань популярному во все времена направлению, которое ныне именуется «альтернативной историей», Альфред Тайер Мэхэн пишет во «Влиянии морской силы на Французскую революцию и Империю»: «Существует мнение, что эта экспедиция высадила бы успешно войска на берег, если бы в состав ее входили паровые суда; но, может быть, правильнее сказать, что она никогда не была бы так близка к успеху, если бы британский флот крейсировал в районе, определявшемся стратегическими соображениями».


Увы, опыт мировой истории показывает, что большинство сражений и кампаний испокон веков выигрывались не столько талантом полководца либо строгим следованием правилам, сколько вольным или невольным использованием ошибок противника…

Владислав Гончаров

Приложение II1. Организация войска в эпоху Империи[138]

В эпоху Империи армия еще гораздо более, чем в эпоху Консульства, утрачивает свой национальный характер и становится императорской. Во время нашествий 1792 и 1793 годов армия, еще не запятнанная политическими компромиссами, являлась в глазах народа как бы славным и непорочным символом Франции. В период Империи она принадлежит одному человеку; она ревностно исполняет все его предначертания и помимо согласия народа способствует поддержанию долгой смуты в Европе. Наполеон живет лишь войной и для войны. Армия – его орудие, его вещь. Не раз высказывалась мысль, что это изменение в характере армии было роковым последствием той преобладающей роли, которую приобрел военный элемент во Франции благодаря победам революционной эпохи, и что оно произошло бы и при всяком другом полководце. Но никоим образом нельзя утверждать, что Гош, Моро или Жубер стали бы диктаторами. Если история знает Бонапартов, то она знает и таких людей, как Вашингтон. Между тем неоспоримо, что именно Бонапарт побудил Директорию образовать в Италии и Швейцарии первые братские республики; и он же, став самодержцем, задумал подчинить Французской империи всю Германию, всю Италию и всю Испанию. Франция была бы непобедима, если бы после Базельского мира решила, несмотря ни на какие новые нападения, удовольствоваться своими естественными границами.


Преобразования в рекрутской системе

Императорская армия уже не составляет органической части народа. В эпоху Конвента, благодаря господствовавшей тогда системе поголовного ополчения, все французы были равны в отношении военной службы. Еще закон Журдана, установивший в 1798 году рекрутчину, определял, что в случае войны один или несколько наборов могут быть целиком призываемы к оружию и удержаны под знаменами до заключения мира. В глазах Наполеона цену имеет лишь тот солдат, который провел много лет на службе, т. е. для которого военная дисциплина стала как бы второй натурой. В 1800 году он установил в качестве поправки к закону о рекрутском наборе заместительство, а в 1804 году – жеребьевку. Отныне ни один призыв не мог быть взят на службу в полном составе, а стало быть, и целиком истреблен в неудачной войне. Призывается на службу лишь тот, на кого падет жребий; если он предпочитает гражданскую жизнь военной и располагает некоторыми средствами, он может дешево нанять за себя заместителя. Буржуазия с удовольствием приветствовала установление этого денежного выкупа вместо налога кровью.

В обществе крепко укоренилось предубеждение против вербованных солдат при старом порядке; молодые люди из приличных семейств, добровольно вступавшие в военную службу, считались вертопрахами; на военного смотрели как на человека особого рода, непременно с дурными манерами. Поэтому буржуазные семьи предпочитали нанимать заместителей за своих сыновей. Между тем никогда не было недостатка в старых солдатах, которые, отбыв срок своей службы и убедившись в своей непригодности к чему-либо другому, кроме военного дела, искали случая снова поступить на службу. Они составляли большой процент в молодых полках; из них же вырабатывались эти удивительные ветераны императорской гвардии, это образцовое ядро французской армии. Военная служба все более и более становилась карьерой; она прекращалась лишь в случае неспособности продолжать ее или вследствие смерти. Главную массу армии составляли народные низы. Большую часть офицерского персонала составляли отпрыски дворянских фамилий, признавших новый порядок; такие люди пользовались расположением Наполеона. До того момента, когда счастье начало изменять Наполеону, наполеоновская армия представляла собою замкнутую касту, в совершенстве тренированную для беспрерывной войны.