Так, новая интересная деталь… Значит, все-таки была встреча! Этот Самохин приехал на встречу, а его подорвали?
— Вообще-то тот парень здоровый был, — добавил Животченко. — Шаг у него почти метр…
Труп Самохина переложили на носилки и втолкнули в фургон давно подъехавшей «скорой помощи».
— Кстати, — Грязнов вытянулся и посмотрел вокруг, — куда твой стажер подевался? О, бежит…
Откуда-то из кустов, в стороне от места происшествия — метров за сто, выскочил мой Олег Борисович и, растеряв всякий чинный вид будущего генерального прокурора, бежал по дорожке, скользя по подтаявшей грязи. Кажется, он увлекся своими индивидуальными поисками, а теперь, заметив отъезжающую машину «скорой», испугался, что о нем забыли и уезжают без него.
— Александр Борисыч! — кричал Левин, как мне показалось, очень жалобно.
— Быть ему генеральным, ей-бо… — Я невольно осекся, потому что увидел: в руках Левин держит пистолет. Я схватился за голову и заорал: — Пальчики! Пальчики смажешь!..
Левин, видимо, не услышал мой крик, только увидел, что я за голову схватился. Он вдруг со всего разбега решил плюхнуться прямо в грязь мордой. Наверное, подумал, что я ему кричу «ложись!». Наверняка просто растерялся от нахлынувшего на него счастья: еще бы, первый в его жизни самостоятельно найденный вещдок. Тут можно танцевать от радости, можно мордой в грязь, что угодно можно. Неужели я таким же был когда-то: восторженно-заполошным, но одновременно не по возрасту высокомерным, как этот Левин? Ой нет, не верится. А ведь наверняка был…
Обратную дорогу мы костерили Левина на чем свет стоит. А Левин лишь зевал, сонно хлопал пушистыми ресницами и самодовольно улыбался, потому как действительно он был героем дня.
Черт знает зачем его понесло в кусты далеко в стороне от места взрыва, но именно там он нашел пистолет Стечкина с неполной обоймой и четкие следы от рифленой подошвы армейских или туристических ботинок.
Слава Грязнов почему-то решил называть Левина подчеркнуто-уважительно, по имени-отчеству.
— Кто бы мог подумать, что Олег Борисович захочет прогуляться по нужде, — совсем не обидно ухмылялся Грязнов. — И в результате такой замечательный предмет, как пистолет замечательного мастера Стечкина…
— Я совсем не по нужде! — обиженно воскликнул Левин.
— Да брось врать, Олег Борисович, — усмехнулся я.
— Зачем врать, точно говорю! Я делал все, как нас учили по криминалистике: расширение круга осмотра места происшествия.
— В отличие от нас, — с улыбкой добавил Грязнов. — Мы давно забыли то, чему нас учили.
— Да, новые кадры так и норовят нас с тобой на пенсию спихнуть, Славик, — заметил я добродушно. — Может быть, Олег Борисович еще скажет, кто владелец этой игрушки?
— Скажу! — нимало не смущаясь, запальчиво воскликнул Левин. — Оперативники кагэбэшные «стечкиным» вооружены.
Мы с Грязновым переглянулись, он перегнулся ко мне через переднее сиденье и посмотрел на меня, приподняв одну бровь, отчего у него был слишком глубокомысленный вид.
— Сашок, — обратился он ко мне, — а ведь малец-то, похоже, прав?
— Допустим, — сказал я, — и что?
— А если это действительно так? Опять, считай, «повезло» нам. Где гэбэ, там всегда вони много. — Грязнов немного помолчал и добавил: — Тут тебе и «стечкин», и удостоверение наверняка фальшивое…
Я молча прикидывал, уставившись в ровные ряды дырочек на потолке машины.
— А почему орлы из службы безопасности сразу же смылись? Если это был их человек, они бы наверняка должны отреагировать, — задумчиво протянул я.
— Погоди, — многозначительно сказал Грязнов, — еще ка-ак отреагируют!
Комитет государственной безопасности СССР официально упразднили еще месяц назад. Тогда же, в октябре, была создана Межреспубликанская служба безопасности, которую с октября возглавил последний шеф КГБ Владимир Бакатин. Но, к счастью, все это нас не касается, меня по крайней мере. Я сомкнул глаза и раскрыл их только тогда, когда машина выехала на Петровку.
Время уже перевалило за полдень.
Мне не терпелось попасть в «объятия» Шурочки — Александры Ивановны Романовой, начальника МУРа ГУВД бывшего Мосгорисполкома. Милая Шура и сегодня, впрочем как и всегда, встретила нас как родных.
Все, суточное дежурство закончено! Мы с Левиным наконец-то растянулись в мягких креслах в кабинете Александры Ивановны. Олег Борисович как только сел в кресло в углу просторного кабинета, сразу закрыл глаза и уснул, до неприличия громко посвистывая носом и похрапывая. Но мы не стали его будить. У нас было более важное занятие. Александра Ивановна уже налила нам по стаканчику, мы тяпнули, и оба с Грязновым совершенно обмякли.
Грязнов вкратце изложил информацию по Самохину. А я тут же сделал предположение, которое должна проверить судмедэкспертиза, что Самохина предварительно застрелили из «стечкина», а потом уже подорвали.
Грязнов собирался запротестовать, но Шура жестом остановила его:
— Подожди, Вячеслав, знаю, что ты хочешь сказать. Нам всем было бы гораздо меньше хлопот, если бы это был несчастный случай: неосторожное обращение со взрывчаткой и тому подобное. Но подождем экспертизы… Да, последние месяцы во время рейдов все чаще попадается взрывчатка, причем самая различная. Такое впечатление, что Москва этим дерьмом набита просто под самую крышу. — Шурочка вытащила откуда-то из недр своего стола маленькую серебряную стопочку и наполнила ее коньяком, немного отпила, понюхала конфету из набора «Ассорти» и продолжила: — Причем последнее время не только аммонал, динамит, пироксилиновые шашки, но и пластит объявился. — Она отпила еще и откусила полконфеты. — На днях изъяли на одной хате двести граммов пластиковой взрывчатки «С-4». Откуда все это, я вас спрашиваю? Ею же только диверсанты из «конторы» пользуются. «Тэтэшников» навалом: наши, китайские, уже все склады ими забиты. Киллеры их, простите, просто как презервативы, на месте преступления бросают…
— Александра Ивановна, в нашем случае мы имеем не «ТТ», а «стечкина», — поправил ее Грязнов.
— Тем более, — отрезала Шура и с нежностью посмотрела на спящего в кресле Левина. — Так это, значит, ваш стажер пистолет нашел? А молодец… Храпит как богатырь.
— Молодец… — только и оставалось проворчать мне. Наверняка все отпечатки на пистолете заляпал своими лапами.
— Давайте еще по маленькой? — обратилась Шура к нам. И, не дожидаясь согласия, разлила нам в стопки трехзвездочного армянского. — Мужики, на ком останется это дело, если «контора» не затребует к себе?
— Надо Славика нагрузить по оперативной части, — сказал я и опрокинул коньяк в рот. — А кто будет следствие проводить — мы или военная прокуратура, — еще разберемся.
— А убийство генерала Сельдина, может, сразу в военную прокуратуру перебросить? — лукаво прищурился Славик.
— Я бы с удовольствием, — вздохнула Шура и добавила: — С удовольствием бы ушла на пенсию, внуков нянчить, если таковые появятся, — неожиданно закончила она.
У меня хмель и сон как рукой сняло:
— Ты что, Александра Ивановна?
Грязнов тоже во все глаза смотрел на Шуру Романову.
— А что? — Шура поднялась из-за стола и прошлась по красной ковровой дорожке своего кабинета, уперев кулаки в бедра. — Мне пятьдесят пять скоро. Так что думай, каким подарком на пенсию меня провожать будешь. — Александра Ивановна вдруг остановилась, подошла к сейфу и открыла отделение, где, я знал, она хранила «золотой запас» МУРа — закусь для начальства, вещь в работе самую необходимую. Она вытащила из сейфа маленькие стеклянные баночки с черной и красной икрой и, видимо расщедрившись после выпитого, выставила перед нами на полированный стол.
— За что такая милость, Александра Ивановна? — воскликнул Грязнов.
— Жрите, так и быть, ничего не жалко для вас.
— Я опоздал? Уже все выпили? — раздался чей-то насмешливый голос, я даже сразу не узнал его, голос неожиданно появившегося Меркулова.
Я обернулся и встретился взглядом с немного поблекшими синими прищуренными глазами Кости Меркулова, который пару раз кашлянул в шапку и начал стряхивать с нее зимнюю влагу.
— Ну вот, кажется, все и собрались, — сказала Александра Ивановна, приглашая Меркулова присесть и доставая еще одну посудину для горячительного напитка. — Ты где так промок, Костя? Прими пятнадцать капель, — протянула Шура стаканчик, наполненный коньяком. — Нашел что-нибудь?
— И не то чтобы «да», и не то чтобы «нет», — ответил Константин Дмитриевич Меркулов словами когда-то известной в народе песни, с явным неудовольствием заглядывая в стаканчик, наполненный совсем не до краев.
— Что-то в стакан попало? — забеспокоилась Александра Ивановна.
— Вот и я смотрю: что мне попало? — усмехнулся Меркулов.
— Ладно, Костик, пей, сколько наливают. Разглядывать потом будешь. А если вам мало, так пойдите и сами купите, результаты первой экспертизы только завтра будут. Так что расслабляйтесь, но в меру, — погрозила Шура пальцем в сторону Меркулова.
— Костя, — спросил я, — что ты все ищешь? У тебя же, кажется, ни одного дела на шее не висит, ты все благополучно провалил, — пошутил я, но тут же осекся, поняв, что под легким действием коньяка моя шутка не слишком-то удалась. Но Меркулов совсем не обиделся:
— Что ты несешь, Турецкий? Уже наклюкался, что ли?
— Нет еще. Извини, я из любопытства… Что в Комиссии по ГКЧП происходит, есть какие-нибудь тайные сенсации? Поделился бы, товарищ государственный советник юстиции третьего класса.
— Все по-прежнему. Чем дальше в лес, тем больше сопротивление всех и вся. Помяни мое слово, и саму комиссию и дела гэкачепистов прикроют. Но я вам ничего не говорил, — приложил палец к губам заместитель генерального прокурора Российской Федерации Константин Дмитриевич Меркулов.
— Все, ребята, по домам. Вы мне уже надоели, — сказала Шура, собирая пустые стаканчики. — Все свободны, мне поработать надо, а Славику продолжать дежурство… в нетрезвом виде.
И Александра Ивановна довольно бесцеремонно вытолкала нас за двери своего кабинета. В последнюю очередь она разбудила Левина, легонько похлопав его по щеке.